381 ПК
Глава 9Рейстлин развернул юношу к себе и слегка улыбнулся, заметив, как вздрогнул Палин, увидев боль в его зеленых глазах. Рейстлин продолжал держать его в объятиях, испытующе глядя на него, изучая черты его лица, проникая в глубины его души.
— В тебе много от меня, юноша, — сказал Рейстлин, откидывая прядь каштановых волос, упавшую на бледное лицо Палина. — От меня в тебе даже больше, чем от твоего отца. И за это он любит тебя еще сильнее, не так ли? О, он гордится твоими братьями, — Рейстлин пожал плечами, когда юноша начал возражать, — но тебя он лелеет и оберегает...
Покраснев, Палин вырвался из рук Рейстлина. Но он мог бы и не тратить на это силы. Архимаг удерживал его взглядом, а не руками.
— Он задушит тебя! — прошипел Рейстлин. — Задушит своей любовью, как задушил меня! Он не даст тебе пройти Испытание. Ты ведь знаешь это, не так ли?
— Он... он просто не понимает, — запнулся Палин. — Он пытается сделать то, что, как ему кажется...
— Не ври мне, Палин, — мягко сказал Рейстлин, приложив тонкий палец к губам юноши. — Не ври себе. Признай правду, ту, что живет в твоей душе. Я так ясно вижу ее в тебе! Ненависть, ревность! Используй их, Палин! Используй их, чтобы стать таким же сильным, как я!
Рука с золотистой кожей скользнула по лицу Палина — по твердому, сильному подбородку, стиснутым зубам, гладким высоким скулам. Палина бросило в дрожь от прикосновения, но еще больше он испугался выражения горящих золотистых глаз со зрачками в форме песочных часов. «
— Ты должен был стать моим! Моим сыном! — прошептал Рейстлин. — Я бы сделал тебя могущественным! Я бы показал тебе столько чудес, Палин. На крыльях магии мы бы облетели весь мир — лично поприветствовали бы победителя в борьбе за престол среди минотавров, плавали бы с морскими эльфами, сражались с гигантами, наблюдали за рождением золотого дракона… Все это могло бы принадлежать тебе, должно было принадлежать, Палин, если бы только они... — Архимага сковал приступ кашля. Задыхаясь, Рейстлин пошатнулся, схватившись за грудь. Обхватив Рейстлина сильными руками, Палина подвел его к пыльному мягкому креслу, стоявшему рядом с Порталом. Под слоем пыли на ткани виднелись темные пятна, словно когда-то она была испачкана кровью. Палина это не смутило, он был слишком обеспокоен состоянием дяди. Рейстлин опустился в кресло, задыхаясь и кашляя, прикрывая рот платком, который Палин достал из кармана своей мантии и протянул ему. Затем, аккуратно прислонив посох к стене, молодой человек опустился на колени рядом с дядей.
— Я могу что-то для тебя сделать? Что-то принести? Ту травяную смесь, которую ты пил. — Он посмотрел на банки с травами, стоявшие на полке. — Если ты скажешь, как ее приготовить...
Рейстлин покачал головой.
— Со временем... — прошептал он, когда спазм утих. — Со временем, Палин. — Он устало улыбнулся и положил руку на голову юноши. — Со временем. Я научу тебя этому... и многому другому! Как же они растратили твой талант! Что они тебе наговорили, юноша? Зачем они привели тебя сюда?
Палин склонил голову. Прикосновение этих тонких пальцев возбуждало его, но он поймал себя на том, что съеживается и извивается под их обжигающей лаской.
— Я пришел… Они сказали… что ты попытаешься… забрать… — Он сглотнул, не в силах продолжать.
— Ах да. Конечно. Именно так подумали бы эти идиоты. Я бы забрал твое тело, как Фистандантилус пытался забрать мое. Какие же они дураки! Как будто я стал бы лишать мир этого юного разума и этой силы. Мы вдвоем… Теперь нас будет двое. Я назначаю тебя своим учеником, Палин. — Обжигающие пальцы погладили его по каштановым волосам.
Палин поднял лицо.
— Но, — сказал он в изумлении, — я маг низкого ранга. Я еще не проходил Испытание...
— Ты пройдешь, юноша, — пробормотал Рейстлин, на его лице ясно читалось изнеможение. — Ты пройдешь. И с моей помощью ты легко справишься. Как и я справился с помощью другого... Тише. Не говори больше ничего. Мне нужно отдохнуть. — Дрожа, Рейстлин запахнул рваную мантию, прикрывая хрупкое тело. — Принеси мне вина и сменную одежду, иначе я замерзну здесь насмерть. Я и забыл, какая здесь сырость. — Откинувшись на подушки, Рейстлин закрыл глаза, его дыхание с хрипом вырывалось из легких.
Палин медленно поднялся, бросив тревожный взгляд через плечо.
Пять драконьих голов вокруг Портала все еще светились, но их сияние стало слабеть. Их пасти были раскрыты, но не издавали ни звука. Однако Палину казалось, что они выжидают, копят силы. Все их десять глаз смотрели на него, сверкая каким-то тайным, внутренним знанием. Он заглянул в Портал. Вдалеке простирался пейзаж в красноватых тонах. Вдалеке, едва различимая, виднелась стена, а под ней — лужа крови. А над ней — темная крылатая тень…
— Дядя, — сказал Палина, — Портал. Разве мы не должны…
— Палин, — тихо произнес Рейстлин, — я отдал тебе приказ. Ты еще научишься подчиняться моим приказам, ученик. А сейчас делай, что я говорю.
На глазах у Палина тень стала еще темнее. Крылья, словно туча, заслонившая солнце, наполнили его душу страхом. Он снова начал говорить, но в этот момент оглянулся на Рейстлина.
Глаза его дяди были закрыты, но Палин заметил, как под веками сверкнула золотая полоска, словно у змеи. Прикусив нижнюю губу, юноша поспешно отвернулся. Взяв посох, он с помощью его света стал искать в лаборатории то, что просил его дядя.
Рейстлин, снова облачившийся в мягкие черные бархатные одежды, стоял перед Порталом, потягивая эльфийское вино, которое Палин нашёл в графине в дальнем углу лаборатории. Тень над землей внутри Портала стала такой густой, что казалось, будто над Бездной опустилась ночь. Но ни звезды, ни луны не освещали эту жуткую тьму. Видна была только стена, и она светилась собственным зловещим светом. Рейстлин смотрел на неё с мрачным выражением лица, в его глазах читалась боль.
— Так она напоминает мне о том, что случится, если она поймает меня, Палин, — тихо сказал он. — Но нет. Я не вернусь. — Оглянувшись, архимаг взглянул на юношу. Глаза Рейстлина сверкнули из-под черного капюшона. — У меня было двадцать пять лет, чтобы обдумать свои ошибки. Двадцать пять лет невыносимой агонии, бесконечных мучений… Моей единственной радостью, единственным, что давало мне силы терпеть пытки каждого нового дня, была твоя тень, которую я видел в своих мыслях. Да, Палин, — улыбнувшись, Рейстлин протянул руку и притянул юношу к себе, — я наблюдал за тобой все эти годы. Я сделал для тебя все, что мог. В тебе есть сила — внутренняя сила, которая исходит от меня! Жгучая жажда знаний, любовь к магии! Я знал, что однажды ты придешь ко мне, чтобы научиться ею пользоваться. Я знал, что ОНИ попытаются тебя остановить. Но у них ничего не выйдет. Все, что они делали, чтобы помешать тебе прийти, только приближало тебя. Я знал, что, оказавшись здесь, ты услышишь мой голос. Ты освободишь меня. И вот тогда я начал строить планы…
— Для меня большая честь, что ты проявляешь ко мне такой интерес, — начал Палин. — Его голос дрогнул, и он нервно откашлялся. — Но ты должен знать правду. Я… я искал тебя не для того, чтобы… получить власть. Я услышал твой голос, молящий о помощи, и я… я пришел, потому что…
— Ты пришел из жалости и сострадания, — сказал Рейстлин с кривой улыбкой. — В тебе все еще очень много от твоего отца. Это слабость, которую можно преодолеть. Как я и говорил тебе, Палин. Скажи себе правду. Что ты почувствовал, войдя сюда? Что ты почувствовал, когда впервые прикоснулся к посоху?
Палин попытался отвести взгляд от дяди. Несмотря на то, что в лаборатории было прохладно, под мантией его прошиб пот. Однако Рейстлин крепко держал его, заставляя смотреть в свои золотистые, сверкающие глаза.
И там он увидел свое отражение... Правда ли то, что он сказал? Палин уставился на своё отражение в глазах архимага. Он увидел молодого человека, одетого в мантию неопределенного цвета: то ли белую, то ли красную, то ли черную...
Рука, которую держал Рейстлин, судорожно дернулась в хватке архимага.
«Он чувствует мой страх», — понял Палин, пытаясь унять дрожь во всем теле.
Это страх? — спросили золотые глаза. Страх? Или ликование?
Палин увидел в этих глазах отражение посоха, который он держал в руке. Он стоял в лучах яркого света. Чем дольше он держал посох, тем сильнее ощущал магию в нем — и в себе. Золотые глаза слегка переместились, и Палин проследил за их взглядом. Он увидел на полке книги заклинаний в черных переплетах. Он снова ощутил тот трепет, который охватил его, когда он вошел в лабораторию, и облизнул пересохшие губы, как человек, который долго блуждал по бескрайней пустыне и наконец нашел прохладную воду, чтобы утолить жгучую жажду. Обернувшись к Рейстлину, он словно увидел себя в зеркале: он стоял перед архимагом в черных одеждах.
— Ка-какие у тебя планы? — хрипло спросил Палин.
— Очень простые. Как я уже сказал, у меня было много времени, чтобы обдумать свою ошибку. Я был слишком амбициозен. Я осмелился стать богом — смертному не суждено этого сделать, о чем я болезненно напоминал себе каждое утро, когда коготь Темной Королевы разрывал мою плоть.
Палин увидел, как на мгновение дрогнули тонкие губы и сверкнули золотые глаза. Тонкая рука сжалась в гневе и в воспоминаниях о пережитой муке, больно впившись пальцами в руку молодого человека. — Я усвоил урок, — с горечью произнес Рейстлин, прерывисто вздохнув. — Я поумерил свои амбиции. Я больше не стремлюсь стать богом. Я буду доволен тем, что имею. — Он язвительно улыбнулся и похлопал Палина по руке. — Я бы сказал, мы будем довольны тем, что имеем.
— Я... — Слова застряли у Палина в горле. Он был ошеломлен, в смятении, страхе и диким волнении. Однако, оглянувшись на Портал, он почувствовал, как тень окутывает его сердце.
— Но, Королева? Разве мы не должны закрыть его?
Рейстлин покачал головой.
— Нет, ученик.
— Нет? — Палин с тревогой посмотрел на него.
— Нет. Это будет мой подарок ей в знак моей преданности — пропуск в мир. А мир станет ее подарком мне. Здесь она будет править, а я... я буду служить. — Рейстлин цедил слова между острыми зубами, его губы раздвинулись в жесткой, безрадостной усмешке. Чувствуя ненависть и гнев, переполняющие хрупкое тело, Палин содрогнулся.
Рейстлин взглянул на него.
— Брезгуешь, племянник? — Усмехнулся он, отпуская руку Палина. — Брезгливые не приходят к власти...
— Ты велел мне говорить правду, — сказал Палин, отстраняясь от Рейстлина и испытывая облегчение от того, что обжигающее прикосновение исчезло, но в то же время страстно желая — каким-то образом — вернуть его. — И я это сделаю. Я боюсь! За нас обоих! Я знаю, что я слаб, — он склонил голову.
— Нет, племянник, — тихо сказал Рейстлин. — Не слаб. Просто молод. И ты всегда будешь бояться. Но я научу тебя справляться со страхом, использовать его силу. Чтобы он служил тебе, а не наоборот.
Подняв глаза, Палин увидел на лице архимага нежность, которую мало кто в мире когда-либо видел. Образ молодого человека в черных одеждах исчез из сверкающих золотых глаз, уступив место тоске, жажде любви. Теперь уже Палин взял ладонь Рейстлина в свою.
— Закрой Портал, дядя! — взмолился юноша. — Возвращайся домой и живи с нами! Комната, которую построил для тебя мой отец, все еще там, в гостинице. Моя мать сохранила табличку с печатью волшебника! Она спрятана в сундуке из палисандра, но я ее видел. Я так часто держал ее в руках и мечтал об этом! Возвращайся домой! Научи меня всему, что знаешь! Я буду чтить и уважать тебя! Мы могли бы путешествовать, как ты и говорил. Покажи мне чудеса, которые видели твои глаза…
— Дом. — Это слово задержалось на губах Рейстлина, словно он смаковал его. — Дом. Как часто я мечтал о нем, — его взгляд с золотистыми зрачками устремился на стену, сияющую жутким светом, — особенно с наступлением рассвета...
Затем, взглянув на Палина из-под капюшона, Рейстлин улыбнулся.
— Да, племянник, — тихо сказал он. — Думаю, я вернусь домой вместе с тобой. Мне нужно время, чтобы отдохнуть, восстановить силы, избавиться от... старых воспоминаний. — Палин увидел, как глаза Рейстлина потемнели от пережитой боли.
Кашляя, Рейстлин жестом попросил юношу помочь ему. Палин осторожно прислонил посох к стене и помог Рейстлину дойти до кресла. Опустившись в кресло, Рейстлин жестом попросил юношу налить ему еще вина. Архимаг устало откинулся на подушки.
— Мне нужно время... — продолжил он, смачивая губы вином. — Время обучить тебя, мой ученик. Время обучить тебя... и твоих братьев.
— Моих братьев? — Удивленно переспросил Палин.
— Ну да, юноша. — В голосе Рейстлина послышалось веселье, когда он посмотрел на молодого человека, стоящего рядом с его креслом. — Мне нужны генералы для моих легионов. Твои братья подойду идеально...
— Легионы! — воскликнул Палин. — Нет, я не это имел в виду! Ты должен вернуться домой и жить с нами в тишине и покое. Ты это заслужил! Ты пожертвовал собой ради мира... —
— Я пожертвовал собой ради мира? — перебил его Рейстлин. Архимаг расхохотался — жутким, пугающим смехом, от которого тени в лаборатории заплясали, словно демоны. — Так вот что они обо мне говорят? — Рейстлин смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться. Его снова охватил приступ кашля, на этот раз еще более сильный, чем предыдущие.
Палин беспомощно наблюдал, как его дядя корчится от боли. В ушах юноши все еще звучал этот издевательский смех. Когда спазм прошел и Рейстлин смог дышать, он поднял голову и слабым движением руки подозвал Палина к себе.
Палин увидел кровь на платке в руке дяди, кровь на пепельно-серых губах Рейстлина. Отвращение и ужас охватили юношу, но он все равно подошел ближе, словно влекомый ужасным очарованием, и опустился на колени рядом с дядей.
— Знай, Палин! — прошептал Рейстлин с огромным трудом, едва слышно. — Я пожертвовал… собой… ради. Себя! — Он откинулся на спинку стула и тяжело задышал.
Когда он смог пошевелиться, то протянул дрожащую окровавленную руку и схватил Палина за белую мантию.
— Я увидел… кем я должен… стать, если у меня получится. Никем! Вот… и все. Превратиться… в ничто. Мир бы… погиб… Вот так… — он слабо указал на стену и жуткую лужу под ней. Его глаза лихорадочно блестели, — Но у меня… еще… был шанс… вернуться...
— Нет! — закричал Палин, пытаясь вырваться из рук Рейстлина. — Я тебе не верю!
— Почему бы и нет? — Рейстлин не отпускал юношу. Его голос зазвучал громче. — Ты сам им сказал. Разве ты не помнишь, Палин? «Маг должен ставить магию на первое место, а мир — на второе...» Вот что ты сказал им в Башне. Мир для тебя значит не больше, чем для меня! Ничто не имеет значения — ни твои братья, ни отец! Только Магия! Сила! Это все, что для нас обоих что-то значит!
— Я не знаю! — сокрушенно воскликнул Палин, вцепившись в Рейстлина. — Я не могу думать! Отпусти меня! Отпусти меня... — Его пальцы бессильно разжались, и он уронил голову на руки. Слезы наполнили его глаза.
— Бедный ребенок, — спокойно произнес Рейстлин. Положив руку на голову Палина, он нежно притянул его к себе на колени и успокаивающе погладил по рыжеватым волосам.
Тело Палина сотрясали рыдания. Он был опустошен, одинок. Ложь, сплошная ложь! Все лгали ему — отец, маги, весь мир! В конце концов, какое это имело значение? Магия. Это все, что у него было. Дядя был прав. Жгучее прикосновение этих тонких пальцев; мягкий черный бархат под щекой, влажный от его слез; запах розовых лепестков и пряных трав. Это была бы его жизнь... И эта горькая пустота внутри. Пустота, которую не смог бы заполнить весь мир.
— Плачь, Палин, — тихо сказал Рейстлин. — Плачь, как я плакал когда-то, очень, очень давно. Тогда ты поймешь, как и я, что это бесполезно. Никто не услышит твоих рыданий в ночи, когда ты останешься один.
Палин внезапно поднял залитое слезами лицо и посмотрел Рейстлину в глаза.
— Наконец-то ты понял. — Рейстлин улыбнулся. Он отвел мокрые волосы Палина с его лица. — Возьми себя в руки, мальчик. Нам пора идти, пока не пришла Темная Королева. Нам еще многое нужно сделать...
Палин спокойно смотрел на Рейстлина, хотя тело юноши все еще содрогалось от рыданий, и он видел дядю сквозь пелену слез.
— Да, — сказал он. — Наконец-то я понял. Кажется, слишком поздно. Но я понял. И ты ошибаешься, дядя, — с трудом выговорил он. — Никто не услышит? Но я слышал, как ты плакал по ночам. И мой отец.
Поднявшись на ноги, Палин провел рукой по глазам, не сводя пристального взгляда с дяди.
— Я собираюсь закрыть Портал.
— Не будь дураком! — с усмешкой сказал Рейстлин. — Я тебе не позволю! Ты же знаешь!
— Знаю, — сказал Палин, прерывисто вздохнув. — Ты меня остановишь…
— Я тебя убью!
— Ты… Убьешь меня... — продолжил Палин, и его голос лишь слегка дрогнул. Обернувшись, он протянул руку к Посоху Магиуса, который стоял, прислоненный к столу, рядом со стулом Рейстлина. Когда его рука сомкнулась вокруг посоха, кристалл засиял белым холодным светом.
— Какая утрата! — прошипел Рейстлин, вскакивая со стула. — Зачем умирать, совершая такой бессмысленный жест? Уверяю тебя, мой дорогой племянник, это будет бессмысленно. Я сделаю все, что задумал. И весь мир будет моим! А ты умрешь — и кому какое дело?
— Да, ты прав, — тихо произнес Пэйлин.
Повернувшись спиной к дяде, Палин твердыми, уверенными шагами подошел к Порталу и встал перед ним. Тень стала еще глубже и темнее, и стена внутри Бездны выделялась на ее фоне пугающим контрастом. Теперь Палин чувствовал зло, чувствовал, как оно просачивается через Портал, словно вода, затапливающая потерпевший крушение корабль. Он подумал о Темной Королеве, которая наконец-то сможет проникнуть в этот мир. И снова пламя войны охватывает земли, когда силы добра поднимутся, чтобы остановить ее. Он видел, как его отец и мать погибают от руки его дяди, как его братья становятся жертвами магических чар. Он видел, как они, облаченные в доспехи из драконьей чешуи, летят на спинах злых драконов в бой, ведя за собой полчища отвратительных созданий, порожденных тьмой.
Нет! С помощью богов он остановит это, если сможет. Но, подняв посох, Палин беспомощно осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, как закрыть Портал. Он чувствовал силу посоха, но не мог ею управлять. Рейстлин был прав — какой глупый, бессмысленный жест.
За спиной у Палина раздался смех его дяди. Однако на этот раз это был не веселый смех. Он звучал растерянно, почти сердито.
— Это бессмысленно, Палин! Остановись! Не заставляй меня это делать!
Глубоко вздохнув, Палин попытался сосредоточить свою энергию и мысли на посохе.
— Закрой портал, — прошептал он, заставляя себя ни о чем другом не думать, хотя его тело дрожало от страха. Это был не страх смерти, и он с тихой гордостью мог себе в этом признаться. Он понял, что никогда еще не любил жизнь так сильно, как сейчас. Но сейчас он мог уйти без сожалений, хотя мысль о горе, которое причинит его смерть тем, кто его любил, наполняла его печалью. Однако, когда его мать и отец узнают о том, что он сделал. Они поймут. Что бы ни говорил его дядя.
И они будут сражаться с тобой, — знал Палин. — Они будут сражаться с тобой и твоей Темной Королевой, как уже сражались однажды. Ты не победишь.
Палин сжал посох, его рука вспотела, тело дрожало. Он не боялся смерти. Он боялся... боли.
Будет ли очень больно... больно... умирать?
Гневно тряхнув головой, юноша обругал себя за трусость и уставился на Портал. Ему нужно было сосредоточиться! Выбросить всё из головы. Он должен заставить страх служить себе! А не властвовать над ним. В конце концов, есть шанс, что он успеет закрыть Портал до того, как его дядя... до того, как...
— Паладайн, помоги мне, — сказал Палин, глядя на серебристый свет, который неизменно и непоколебимо сиял, мерцая на вершине посоха, и разгоняя тьму.
— Палин! — резко крикнул Рейстлин. — Я предупреждаю тебя...
С пальцев Рейстлина сорвалась молния. Но Палин не сводил глаз с посоха. Его свет становился все ярче, сияя красотой и чистотой, которые развеяли последние страхи Палина.
— Паладайн, — пробормотал он.
Имя бога милосердно заглушило звуки магического песнопения, которые, как слышал Палин, раздавались у него за спиной.
Боль была резкой, внезапной... но вскоре прошла.
Комментариев нет:
Отправить комментарий