Бездна, 381 ПК
Глава 8Все замерло. Свет, боль...
Все стихло.
Палин открыл глаза. Он лежал лицом вниз, все еще сжимая в руке Посох Магиуса. Открыв глаза, он увидел, что посох сияет серебристым светом, холодным и чистым. Он не чувствовал боли, его дыхание было ровным и спокойным, сердцебиение — размеренным, тело — целым и невредимым. Но он лежал не на полу лаборатории. Он лежал на песке! По крайней мере, так ему казалось. Оглядевшись и медленно поднявшись на ноги, он увидел, что находится на странной равнине, похожей на пустыню, без каких-либо отличительных черт. Она была совершенно пустой, бесплодной. Насколько хватало глаз, простирался бескрайний пейзаж. Он в недоумении огляделся по сторонам. Он никогда здесь раньше не был, но местность казалась ему знакомой. Песок был странного цвета — какого-то приглушённо-розового, такого же, как небо. Голос отца донёсся до него, словно из другого мира или издалека, оттуда где горел огонь...
Палин закрыл глаза, чтобы не видеть того, что с ужасом осознал, но страх нахлынул на него удушающей волной, лишив его возможности дышать и даже стоять на ногах.
— Бездна, — прошептал он, дрожащей рукой хватаясь за посох, чтобы не упасть.
— Палин... — голос оборвался на сдавленном крике.
Палин резко открыл глаза, вздрогнув от того, что услышал свое имя, и встревожившись от отчаяния в голосе.
Обернувшись и споткнувшись на песке, молодой человек посмотрел в сторону источника этого ужасного звука и увидел перед собой каменную стену там, где еще несколько секунд назад ничего не было.
К стене приближались две жуткие неживые фигуры, что-то волоча за собой. Это «что-то» было человеком, как смог разглядеть Палин, живым человеком! Оно вырывалось из рук похитителя, словно пытаясь сбежать, но сопротивление было бесполезно против тех, чья сила исходила из загробного мира.
Когда троица приблизилась к стене, которая, по-видимому, была их целью, — один из них указал на нее и засмеялся, — человек на мгновение перестал сопротивляться. Подняв голову, он посмотрел прямо на Палина. «Золотая кожа, зрачки в форме песочных часов…»
— Дядя? — выдохнул Палин, делая шаг вперед.
Но фигура покачала головой и едва заметно взмахнула тонкой рукой, словно говоря: «Не сейчас!»
Палин вдруг понял, что стоит на открытом месте, один в Бездне, и его не защищает ничто, кроме Посоха Магиуса — волшебного посоха, магию которого он понятия не имел, как использовать. Нежить, занятая борьбой с пленником, пока не заметила его, но это был лишь вопрос времени. Испуганный и растерянный, Палин беспомощно оглядывался в поисках укрытия. К его удивлению, из ниоткуда вырос густой куст, словно он сам его призвал.
Не успев подумать о том, почему и как он там оказался, молодой человек быстро нырнул за куст, прикрыв кристалл на посохе рукой, чтобы его не выдал свет. Затем он осторожно выглянул из укрытия, глядя на розоватую пылающую пустошь.
Мертвецы подтащили пленника к стене, стоявшей посреди пустыни. Как по команде на стене появились кандалы. С невероятной силой подняв пленника в воздух, нежить приковала Рейстлина к стене за запястья. Затем, насмешливо поклонившись, они оставили его висеть на стене, и его черные одежды затрепетали на горячем ветру.
Поднявшись на ноги, Палин снова двинулся вперед, но тут его накрыла темная тень, ослепившая его еще сильнее, чем яркий свет, наполнившая его разум, душу и тело таким ужасом и страхом, что он не мог пошевелиться. Несмотря на кромешную тьму, Палин видел в ней кое-что — женщину, более прекрасную и желанную, чем все, кого он когда-либо видел в своей жизни. Он видел, как она подошла к его дяде, видел, как тот сжимал в кулаки скованные наручниками руки. Он видел все это, но вокруг него царила такая тьма, какую можно было бы найти только на дне самого глубокого океана. И тогда Палин все понял. Тьма была в его сознании, потому что он смотрел на Такхизис — саму Королеву Тьмы.
Палин смотрел, застыв от благоговения, ужаса и такого почтения, что ему хотелось преклонить перед ней колени. Он видел, как женщина меняет облик. Из тьмы, из песка пылающей земли восстал дракон. Огромное существо с размахом крыльев, укрывавшем все видимое пространство своей тенью, оно извивалось и корчилось, а на пяти шеях, пять его голов скалились с оглушительным хохотом в жестоком ликовании.
Палин увидел, как Рейстлин невольно отвернулся, а его золотые глаза закрылись, словно он не мог смотреть на существо, нависавшее над ним. Но архимаг продолжал бороться, продолжал вырываться из оков, хотя его руки и запястья были уже разодраны сталью оков и кровоточили от тщетных усилий.
Драконица медленно и осторожно подняла лапу. Одним быстрым движением она разорвала когтями черную мантию Рейстлина. Затем почти так же осторожно она распорола тело архимага.
Палин ахнул и закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужасного зрелища. Но было слишком поздно. Он увидел это и теперь будет видеть это в кошмарах, будет слышать мучительный крик своего дяди. У Палина закружилась голова, колени подогнулись. Опустившись на землю, он схватился за живот, его вырвало.
Затем, сквозь пелену тошноты и ужаса, Палин почувствовал приближение Королевы Тьмы и понял, что она его заметила! Он чувствовал, как она ищет его, прислушивается, принюхивается... Он и не думал прятаться. Ему некуда было бежать, здесь не было такого места, где бы она не нашла его. Он не мог ни сопротивляться, ни даже смотреть на нее. У него не было сил. Он мог лишь скрючиться на песке, дрожа от страха, и беспомощно ждать конца.
Ничего не произошло. Тень рассеялась, страх Палина улегся.
— Палин… помоги... — Голос, полный боли, шептал в голове юноши. И, что ужаснее всего, рядом раздавался еще один звук, звук капающей жидкости, звук текущей крови.
— Нет! — Молодой человек застонал, покачал головой и зарылся в песок, как будто хотел похоронить себя заживо. Раздался еще один булькающий крик, и Палина снова вырвало. Он рыдал от ужаса, жалости к себе и отвращения к собственной слабости.
— Что я могу сделать? Я ничтожество. У меня нет сил тебе помочь! — бормотал он, сжимая в руке посох, который все это время продолжал крепко держать. Прижимая его к себе, он раскачивался взад-вперед, не в силах открыть глаза, не в силах смотреть…
— Палин, — голос прерывался, каждое слово давалось с явной болью, — ты должен быть… сильным. Ради твоего же... блага, а также... моего.
Палин не мог говорить. В горле у него жгло и саднило, горький привкус желчи во рту душил его.
Быть сильным. Ради него…
Медленно, ухватившись за посох, Палин с его помощью поднялся на ноги. Затем, собравшись с духом, почувствовав под своей рукой прохладное и ободряющее прикосновение дерева, он открыл глаза.
Тело Рейстлина безвольно свисало со стены, повиснув на кровоточащих запястьях, черная мантия превратилась в лохмотья, длинные седые волосы падали на лицо, голова была запрокинута. Палин пытался смотреть только на лицо своего дяди, но не смог. Взгляд невольно упал на окровавленное изуродованное тело. От груди до паха плоть Рейстлина была разорвана острыми когтями, обнажив внутренние органы. Капающий звук, который услышал Палин, был звуком самой жизни, вытекающей из тела мужчины и стекающей, капля за каплей, в большой каменный бассейн у его ног.
Желудок молодого человека снова свело судорогой, но извергать из него было уже нечего. Сцепив зубы, Палин продолжил идти по песку к стене, опираясь на посох. Но когда Палин добрался до ужасного бассейна, его ослабевшие ноги отказались его нести. Опасаясь, что упадет в обморок от ужаса при виде этого кошмарного зрелища, он опустился на колени, склонив голову.
Но голос раздался снова.
— Посмотри на меня… Ты… узнаешь меня… Палин?
Молодой человек неохотно поднял голову. На него смотрели золотые глаза, зрачки которых были расширены от боли. Окровавленные губы приоткрылись, но слов не было. Хрупкое тело сотрясла дрожь.
— Я узнал тебя… дядя… — всхлипнул Палин, а в голове у него эхом отдавались слова. — Отец лгал! Он солгал мне! Он солгал даже самому себе!
— Палин, будь сильным! — прошептал Рейстлин. — Ты… можешь освободить меня. Но ты должен… поторопиться…
Сильным… Я должен быть сильным…
— Да. — Палин сглотнул слезы. Вытирая лицо, он неуверенно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от глаз своего дяди. — Я... я сожалею. Что я должен делать?
— Используй... посох. Прикоснись к замкам на… моих запястьях… Скорее! Королева...
— Где... где Темная Королева? — Палин запнулся. Осторожно переступив через лужу крови, он подошел к своему дяде и, протянув руку, коснулся сияющим кристаллом посоха стальных наручников, которыми Рейстлин был прикован к стене.
Измученный, почти умирающий, его дядя больше не мог говорить, но его слова вдруг всплыли в сознании Палина.
— Твой приход заставил ее уйти. Она не была готова встретиться лицом к лицу с одним из Белых Мантий, с таким как ты. Но это ненадолго. Она вернется. Мы оба… можем погибнуть...
Палин коснулся второго наручника, и, освобожденный от оков, Рейстлин резко подался вперед, и его тело упало в объятия молодого человека. Схватив своего дядю, чувствуя, как ужас уступает место состраданию и жалости, Палин осторожно опустил истерзанное, истекающее кровью тело на землю.
— Но как ты сможешь куда-то идти? — пробормотал Палин. — Ты... умираешь.
— Да, — безмолвно ответил Рейстлин, и его тонкие губы искривились в мрачной улыбке. — Через несколько мгновений я умру, как умирал бесчисленное количество раз до этого. Но с наступлением ночи я вернусь к жизни и буду ждать рассвета, когда вновь придет Тёмная Королева и снова разорвет мою плоть, в который раз оборвав мою жизнь мучительной смертью.
— Что же я могу сделать? — воскликнула Палин. — Чем я могу тебе помочь?
— Ты уже помогаешь, — громко произнес Рейстлин, и его голос зазвучал сильнее. Его рука слабо шевельнулась. — Смотри…
Палин с неохотой взглянул на страшные раны на теле своего дяди. Они затягивались! Плоть срасталась! Молодой человек был потрясен. Даже будь он истинным жрецом Паладайна, он не смог бы сотворить большего чуда.
— Что происходит? Как… — растерянно спросил он.
— Твоя доброта, и твоя любовь, — прошептал Рейстлин. — Мой брат мог бы спасти меня, если бы у него хватило смелости самому спуститься в Бездну. Его губы скривились от горечи. — Помоги мне встать.
Палин сглотнул, но ничего не сказал, помогая архимагу подняться на ноги. Что он мог сказать? Стыд наполнил его душу, стыд за отца. Что ж, он искупит его вину.
— Дай мне свою руку, племянник. Тогда я смогу идти. Пойдем, мы должны добраться до Портала прежде возвращения Королевы.
— Ты уверен, что справишься? — Палин обнял Рейстлина, чувствуя, как странный, неестественный жар, исходящий от него, согревает его собственную продрогшую плоть.
— Я должен. У меня нет выбора. — Опираясь на Палина, архимаг запахнул на себе порванную черную мантию, и они поспешили вперед по зыбким пескам, прямо к Порталу, который стоял в центре залитого красным светом пространства.
Но не успели они отойти далеко, как Рейстлин остановился, его хрупкое тело сотряс приступ кашля, и он начал хватать ртом воздух.
Стоявший рядом с ним Палин с тревогой смотрел на дядю.
— Вот, — предложил он. — Возьми свой посох. Он поможет тебе идти...
Рейстлин перевел взгляд своих странных глаз на посох в руке юноши. Протянув свою тонкую руку с золотистой кожей, он коснулся гладкого дерева и с любовью погладил его. Затем, взглянув на Палина, улыбнулся и покачал головой.
— Нет, племянник, — сказал он своим тихим, прерывающимся голосом. — Это теперь твой посох, подарок от дяди. Когда-нибудь он бы все равно стал твоим, — добавил он, обращаясь скорее к самому себе. — Я бы сам обучал тебя, пошел бы с тобой, чтобы увидеть как ты проходишь Испытание. Я бы гордился тобой... так гордился... — Затем он пожал плечами и перевел взгляд на Палина. — Что еще я могу сказать? Я горжусь тобой, племянник. В твоем возрасте — и сделать такое, войти в Бездну...
Словно в напоминание о том, где они находятся и в какой опасности, на них упала тень, словно темные крылья, нависшие над головой.
Палин испуганно поднял голову. Затем его взгляд упал на Портал, который оказался дальше, чем он помнил.
— Мы не сможем убежать от нее! — выдохнул он.
— Подожди! — Рейстлин остановился, чтобы перевести дух, и к его лицу вернулся румянец. — Нам не нужно убегать. Посмотри на Портал, Палин. Сосредоточься на нем. Представь, что он прямо перед тобой.
— Я не понимаю... — Палин в замешательстве посмотрел на Рейстлина.
— Сосредоточься! — прорычал архимаг.
Тень становилась все темнее. Глядя на Портал, Палин пытался сделать то, что ему велели, но перед глазами у него стояло лицо отца, и дракон терзавший плоть его дяди...
Тень над ними стала еще гуще, она стала темнее ночи, темнее его собственного страха.
— Не бойся. — Из темноты до него донесся голос дяди. — Сосредоточься.
На помощь Палину пришла дисциплина, так необходимая на уроках магии. Чтобы колдовать, он был обязан сосредоточиться на словах заклинания. Закрыв глаза, молодой человек отбросил все — свой страх, ужас, печаль — и мысленно представил Портал, стоящий прямо перед ним.
— Превосходно, юноша, — раздался мягкий голос Рейстлина.
Пораженный, Палин моргнул. Портал находился именно там, где он его себе представлял, всего в шаге или двух от него.
— Не медли, — велел Рейстлин, прочитав мысли юноши. — Путь назад не так сложен, как путь вперед. Иди. Я справлюсь сам. Я последую за тобой…
Палина охватило легкое головокружение, на мгновение он словно ослеп, но это быстро прошло. Оглядевшись, он с облегчением и благодарностью вздохнул. Он снова стоял в лаборатории. За его спиной был Портал, хотя он не помнил, как прошел через него, а рядом с Порталом он увидел своего дядю. Но Рейстлин не смотрел на него. Его взгляд был прикован к самому Порталу, а на тонких губах играла странная улыбка.
— Ты прав! Мы должны закрыть его! — внезапно сказал Палина, решив, что понял, о чем думает его дядя. — Королева ворвётся в мир...
Подняв посох, юноша шагнул вперед. Тонкая рука с золотистой кожей легла на его плечо и крепко сжала. Палин почувствовал боль, а прикосновение Рейстлина внезапно обожгло его. Затаив дыхание и прикусив от боли губу, Палин в замешательстве посмотрел на своего дядю.
— Всему свое время, мой дорогой племянник, — прошептал Рейстлин. — Всему свое время...
Комментариев нет:
Отправить комментарий