381 ПК
Глава 7Палин медленно и торжествующе вошел в темную лабораторию, дрожа от волнения. Он оглянулся, чтобы проверить, не идет ли за ним Даламар (чтобы позлорадствовать, если уж на то пошло), и в этот момент дверь захлопнулась. Раздался щелчок. Внезапный страх охватил Палина, оказавшегося в темноте в полном одиночестве. Он лихорадочно нащупывал серебряную дверную ручку, отчаянно пытаясь вставить ключ в замок, но ключ исчез у него из рук.
— Палин! — раздался по ту сторону двери отчаянный крик отца, но он звучал приглушенно и как будто издалека. За дверью послышался шорох, невнятное бормотание, а затем глухой удар, как будто в дверь ударилось что-то тяжелое.
Толстая дубовая дверь задрожала, из-под нее вырвался луч света.
— Даламар колдует, — сказал себе под нос Палин, пятясь назад. Скорее всего, удар пришелся на широкое плечо отца. Ничего не произошло. Откуда-то из-за спины Палин заметил, что в лаборатории начал разгораться слабый свет. Страх отступил. Пожав плечами, молодой человек отвернулся. Что бы они ни делали, дверь им не открыть. Он почему-то знал это и улыбнулся. Впервые в жизни он делал что-то сам, без отца, братьев или Учителя, которые могли бы «помочь». Эта мысль воодушевляла. Вздохнув с наслаждением, Палин расслабился и огляделся по сторонам. По его телу разлилось приятное тепло.
Он слышал об этой комнате всего дважды: один раз от Карамона, другой — от Таниса Полуэльфа. Карамон никогда не рассказывал о том, что произошло в тот день в этой лаборатории, в день смерти его брата-близнеца. И только после долгих уговоров со стороны Палина отец все-таки поведал ему эту историю, да и то вкратце, сбивчиво. Лучший друг Карамона, Танис, был более красноречив, хотя были моменты в той горько-сладкой истории об амбициях, любви и самопожертвовании, о которых Танис тоже не мог или не хотел говорить. Однако их описания были точными. Лаборатория выглядела именно так, как Палин представлял ее в своих мечтах.
Медленно обходя помещение, рассматривая каждую деталь, Палин благоговейно затаил дыхание.
За двадцать пять лет никто и ничто не потревожило эту огромную комнату. Как и сказал Даламар, ни одно живое существо не осмеливалось войти в неё. На полу толстым слоем лежала серая пыль, и ни одна мышь не потревожила ее гладкую поверхность, на которой не было ничьих следов, как на свежевыпавшем снегу. Пыль осыпалась с подоконников, где не было ни паутины, ни летучих мышей, которые бы сердито хлопали кожистыми крыльями, разбуженные шумом.
Размеры комнаты было трудно определить. Сначала Палин решил, что комната небольшая, ведь, по логике вещей, она не могла быть очень большой, раз находилась на вершине Башни. Но чем дольше он там оставался, тем больше она казалась.
— Или это я уменьшаюсь? — прошептал Палин. «Я даже не маг. Мне здесь не место», — говорил его разум. Но сердце отвечало: «Тебе никогда и не было места нигде, кроме как здесь…»
В воздухе витали запахи плесени и пыли. В нем все еще ощущался слабый пряный аромат, знакомый юноше. Палин увидел, как свет отражается от рядов банок, наполненных сушеными листьями, лепестками роз и другими травами и специями, которые стояли вдоль одной из стен. Ингредиенты для заклинаний. Был и еще один запах, не такой приятный, — запах тлена, смерти. На дне нескольких больших банок, стоявших на огромном каменном столе, лежали скелеты странных и незнакомых существ. Вспомнив слухи об экспериментах своего дяди по созданию жизни, Палин поспешно отвел взгляд.
Он осмотрел каменный стол с его рунами и полированной поверхностью. Неужели его действительно вытащили со дна моря, как гласит легенда? — подумал Палин, с любовью проводя пальцами по гладкой столешнице, оставляя за собой след в слое пыли. Его рука коснулась высокого табурета рядом со столом. Молодой человек представил, как его дядя сидит здесь, работает, читает…
Взгляд Палина упал на ряды книг по магии, занимавших все полки вдоль одной из стен комнаты. Его сердце забилось чаще, когда он подошел ближе, узнав их по описанию отца. Книги в темно-синих переплетах с серебряными рунами принадлежали великому архимагу Фистандантилусу. От них веяло холодом. Палин вздрогнул и остановился, боясь подойти ближе, хотя ему так и хотелось прикоснуться к ним.
Но он не осмелился. Только маги высочайшего ранга могли открыть эти книги, не говоря уже о том, чтобы прочесть записанные в них заклинания. Если бы он попытался, руны обожгли бы его кожу, а слова — разум, и в конце концов он бы сошел с ума. Вздохнув с горьким сожалением, Палин перевел взгляд на другой ряд книг — черных с серебряными рунами. Это были книги его дяди.
Он раздумывал, стоит ли пытаться что-то прочесть и что произойдет, если он это сделает, и как раз начал рассматривать книги поближе, когда впервые заметил источник света, освещавшего лабораторию.
— Его посох! — прошептал он.
Посох стоял в углу, прислоненный к стене. Посох Магиуса. Его магический кристалл горел холодным бледным светом, похожим на свет Солинари, подумал Палин. Слезы тоски наполнили его глаза и, незамеченные, потекли по щекам. Смаргивая их, чтобы лучше видеть, он придвинулся ближе к посоху, едва осмеливаясь дышать, боясь, что свет может погаснуть в одно мгновение.
Данный Рейстлину волшебником Пар-Салианом, когда он успешно прошел Испытание, посох обладал невероятной магической силой. Палин вспоминал, что он мог проливать свет по команде. Однако, согласно легенде, никто, кроме его дяди, не мог прикасаться к посоху, иначе свет гас.
— Но мой отец держал его в руках, — тихо сказала Палин. — С помощью моего умирающего дяди он закрыл Портал и не дал Темной Королеве проникнуть в мир. Потом свет погас, и никакие слова не могли заставить его засиять снова.
Но теперь он светился...
У Палина сдавило горло, сердце колотилось так, что ему не хватало воздуха, и он протянул дрожащую руку к посоху. Если свет погаснет, он останется один в кромешной тьме, в ловушке.
Его пальцы коснулись дерева.
Свет засиял ярче.
Холодные пальцы Палина сомкнулись на посохе, крепко сжимая его. Кристалл засиял еще ярче, озаряя его своим чистым светом, и его белые одежды заблестели расплавленным серебром. Взяв посох, Палин с восторгом посмотрел на него и, пошевелив им, увидел, что луч стал более концентрированным и направил его в дальний угол лаборатории — в угол, который до этого был погружен в кромешную тьму.
Подойдя ближе, молодой человек увидел, что свет озаряет тяжелую занавеску из пурпурного бархата, свисающую с потолка. Слезы застыли на лице Палина, его пробрал озноб. Ему не нужно было дергать за золотой шелковый шнур, висевший рядом с бархатной тканью, не нужно было раздергивать шторы, чтобы узнать, что там за ними.
Портал.
Порталы, созданные много веков назад жадными до знаний волшебниками, привели их к гибели — в чертоги богов. Зная, какие ужасные последствия это может иметь для тех, кто не проявит должной осмотрительности, мудрецы всех трех орденов волшебников собрались вместе и закрыли порталы, как только могли, постановив, что только могущественный архимаг в черных одеждах и светлый жрец Паладина, действуя сообща, смогут открыть портал. В своей мудрости они полагали, что такое маловероятное сочетание невозможно. Но они не учли любовь.
Таким образом, Рейстлину удалось убедить Крисанию, Благословенную Дочь Паладина, открыть Портал вместе с ним. Он вошел в Портал и бросил вызов Королеве Тьмы, намереваясь править вместо нее. Последствия такого честолюбия были бы катастрофическими — гибель всего мира. Зная это, его брат-близнец Карамон рискнул всем, чтобы войти в Бездну и остановить Рейстлина. Ему это удалось, но только с помощью брата. Осознав свою трагическую ошибку, Рейстлин, согласно легенде, пожертвовал собой ради спасения мира. Он закрыл Портал, не дав Королеве войти, но заплатил за это ужасную цену. Он сам оказался в ловушке по ту сторону этого зловещего прохода.
Палина все ближе и ближе притягивала к себе завеса, словно против его воли. Или нет? Что заставляло его шаги сбиваться, а тело дрожать — страх или предвкушение?
И тут он снова услышал этот шепот: "Палин… Помоги..."
Голос донесся из-за занавеса!
Палин закрыл глаза, слабо опираясь на посох. Нет! Этого не может быть! Его отец был так уверен...
Сквозь закрытые веки молодой человек увидел, как перед ним зажегся еще один источник света. В страхе он открыл глаза и увидел, что свет исходит сразу со всех сторон от занавеса — сверху, снизу и по бокам. Разноцветный свет разлился устрашающей радугой.
— Палин… помоги мне…
Рука Палина сама собой сомкнулась на золотистом шнурке. Он не отдавал себе отчета в том, что делает, но вдруг обнаружил, что держит шнурок. В нерешительности он посмотрел на посох в своей руке, а затем оглянулся на дверь, ведущую в лабораторию. Стук прекратился, свет не мигал. Возможно, Даламар и его отец сдались. А может, на них напали Стражи…
Палин вздрогнул. Он должен вернуться. Отказаться от этого. Это было слишком опасно. Он даже не был магом! Но как только эта мысль пришла ему в голову, свет кристалла на верхушке посоха потускнел — или ему так показалось.
"Нет, — решительно подумал он. — Я должен идти дальше. Я должен узнать правду!"
Схватившись за шнурок вспотевшей ладонью, он с силой потянул за него, наблюдая, затаив дыхание, как занавеска медленно поднимается, образуя мерцающие складки.
По мере того как занавеска поднималась, свет становился все ярче и ослеплял его. Прикрыв глаза рукой, Палин с благоговением смотрел на величественное и пугающее зрелище. Портал представлял собой черную пустоту, окруженную пятью металлическими драконьими головами. Высеченные магией по образу и подобию Такхизис, Королевы Тьмы, они разинули рты в безмолвном крике триумфа, и каждая голова светилась своим: зеленым, синим, красным, белым или черным светом.
Свет ослепил Палина. Он болезненно моргнул и потер горящие глаза. Головы дракона засияли еще ярче, и теперь он слышал, как они начали петь:
Первая. Из тьмы в тьму мой голос эхом разносится в пустоте.
Вторая. Из этого мира в мир иной мой голос взывает к жизни.
Третья. Из тьмы во тьму я взываю. Твердь под собой обретаю.
Четвертая. Время, что течет, остановись.
И, наконец, последняя голова. Ибо даже боги повержены судьбой, плачьте вместе со мной.
Это было магическое заклинание, понял Палин. В глазах у него все плыло, по щекам текли слезы, пока он пытался разглядеть Портал сквозь ослепительный свет. Разноцветные огни начали бешено кружиться перед его взором, вращаясь вокруг огромной зияющей, извивающейся пустоты.
У Палина закружилась голова, но он крепко сжимал посох и не сводил глаз с пустоты внутри Портала. Сама тьма пришла в движение! Она начала кружиться, вращаясь вокруг сгустка еще более глубокой тьмы в центре, словно водоворот без формы и материи. Кружась… и кружась… и кружась… Она втягивала в себя воздух из лаборатории, пыль и даже свет посоха…
— Нет! — закричал Палин, с ужасом осознав, что его тоже затягивает! Он сопротивлялся, но сила была непреодолима. Беспомощный, как младенец, пытающийся остановить собственное рождение, Палин оказался втянут в ослепительный свет и клубящуюся тьму. Головы дракона прокричали хвалебную песнь своей Темной Королеве. Их вес раздавил тело Палина, а затем их когти разорвали его на части. Их огонь охватил его, сжигая плоть до костей. Его накрыла волна, и он начал тонуть. Он беззвучно кричал, хотя слышал свой голос. Он умирал и был рад, что умирает, потому что тогда боль закончится.
Его сердце разорвалось.
Комментариев нет:
Отправить комментарий