381 ПК
Глава 6— Для меня врата откроются... — прошептал Палин, поднимаясь по темной винтовой лестнице. Ночь окутала Палантас, погрузив город во мрак и усилив и без того непроглядную тьму, окутывавшую Башню Высшего Волшебства. В небе сияла Солинари, серебряная луна, любимица Паладайна, но ее белые лучи не касались Башни. Внутри Темный эльф смотрел на другую луну, темную луну, которую могли видеть только его глаза.
Каменная лестница была непроглядно черной. Хотя Карамон нес факел, его слабое, мерцающее пламя не могло разогнать мглу. Поднимаясь по лестнице, Палин не раз спотыкался. Каждый раз его сердце болезненно сжималось, и он прижимался к холодной стене, закрывая глаза. Сердце Башни представляло собой полый колодец. Лестница поднималась по нему по головокружительной спирали, выступая из стены, как кости из туши какого-то мертвого животного.
— Ты в безопасности, юноша, — сказал Даламар, положив руку на плечо Палина. — Это было сделано, чтобы отпугнуть непрошеных гостей. Магия защищает нас. Не смотри вниз. Так будет легче.
— Почему мы должны были идти пешком? — Спросил Палин, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Несмотря на свой юный возраст, крутой подъем сказался даже на нем. Его ноги болели, легкие горели. Он мог только догадываться, что чувствует его отец. Даже темный эльф, казалось, уже не мог говорить, хотя лицо Даламара, как всегда, было холодным и бесстрастным. — Разве мы не могли воспользоваться магией?
— Я не стану тратить на это силы, — ответил Даламар. — Не в эту ночь.
Увидев, что раскосые глаза холодно наблюдают за ним, Палин ничего не сказал, но снова начал карабкаться, глядя прямо перед собой и вверх.
— Там наша цель. — Даламар указал пальцем. Посмотрев вверх по лестнице, Палин увидел маленькую дверь.
"Для меня врата откроются." …
Слова Рейстлина. Страх Палина начал утихать, его охватило возбуждение. Его шаги ускорились. Позади себя он услышал легкую поступь Даламара и более тяжелую — своего отца. Он также слышал тяжелое дыхание Карамона и почувствовал укол совести.
— Хочешь отдохнуть, отец? — спросил он, остановившись.
— Нет, — проворчал Карамон. — Давай покончим с этой глупостью. Тогда мы сможем вернуться домой.
Его голос звучал грубо, но Палин уловил в нем странную нотку, которую никогда раньше не слышал. Медленно повернувшись лицом к двери, Палин понял, что это было — страх. Его отец боялся. И тогда Палин испытал тайное чувство радости, знакомое, должно быть, его дяде. Его отец. Герой Копья, самый сильный человек из всех, кого он знал, который даже сейчас мог повалить на землю могучего Танина и обезоружить искусного фехтовальщика Стурма. Его отец был напуган, напуган магией.
Он боится, понял Палин, а я нет! Закрыв глаза, Палин прислонился спиной к холодной стене Башни и впервые в жизни отдался во власть магии. Он чувствовал, как она бурлит в его крови, ласкает его кожу. Она шептала слова приветствия и приглашения. Его тело дрожало от экстаза, и, открыв глаза, Палин увидел, что его ликование отражается в горящем взгляде темного эльфа.
— Теперь ты тоже ощущаешь эту силу! — прошептал Даламар. — Вперед, Палин, вперед.
Улыбаясь про себя, окутанный теплом эйфории, Палин быстро взбежал по лестнице, забыв обо всем на свете. Дверь перед ним откроется. В этом он не сомневался. Он не задавался вопросом, почему и чьей рукой это будет сделано. Это не имело значения. Наконец-то он окажется в древней лаборатории, где творилась величайшая магия Кринна. Он увидит книги заклинаний легендарного Фистандантилуса, книги заклинаний своего дяди. Он увидит великий и ужасный Портал, ведущий из этого мира в Бездну. И он увидит знаменитый Посох Магиуса...
Палина давно манил посох его дяди. Из всех магических сокровищ Рейстлина этот посох интриговал Палина больше всего. Возможно, потому, что он так часто видел его на картинах или потому, что он всегда занимал важное место в легендах и песнях. У Палина даже была одна такая картина, на которой Рейстлин в черных одеждах с посохом Мага в руке сражался с Королевой Тьмы. «Если бы мой дядя дожил до того, чтобы учить меня, и если бы я был достоин его, возможно, он отдал бы мне посох, — с тоской думал Палин каждый раз, когда смотрел на картину, на которой был изображен деревянный посох с золотой драконьей лапой, сжимающей сияющий хрустальный шар.
Теперь я смогу увидеть его, а может, даже подержать в руках!» При этой мысли Пэйлин вздрогнул от радостного предвкушения. «А что еще мы найдем в лаборатории? — подумал он. — Что мы увидим, когда заглянем в Портал?»
— Все будет так, как сказал мой отец, — прошептал Палин, почувствовав внезапную боль. — Рейстлин покоится с миром. Так и должно быть! Иначе отцу было бы больно, очень больно…
Если сердце Палина и нашептывало ему что-то другое, юноша не обращал на это внимания. Его дядя умер. Так сказал его отец. Ничего другого не могло быть, ни о чем другом нельзя было и мечтать…
— Стой! — прошипел Даламар, схватив Палина за руку.
Палин вздрогнул и остановился. Он так погрузился в свои мысли, что едва замечал, где находится. Теперь он увидел, что они вышли на большую площадку прямо под дверью лаборатории. Взглянув на короткий лестничный пролет, ведущий к нему, Палин затаил дыхание. Из темноты на них уставились два холодных белых глаза — глаза без тела, если только сама тьма не была их плотью, кровью и костями. Отступив на шаг, Палин наткнулся на Даламара.
— Спокойно, юноша, — приказал темный эльф, поддерживая Палина. — Это Страж.
Позади них свет факелов заколебался.
— Я помню их, — хрипло произнес Карамон. — Они могут убить одним прикосновением!
— Живые существа, — раздался глухой голос призрака, — я чую вашу теплую кровь, слышу, как бьются ваши сердца. Подойдите ближе. Вы пробуждаете мой голод! -
Оттолкнув Палина в сторону, Даламар встал перед ним. Белые глаза на мгновение сверкнули, а затем опустились в знак почтения.
— Хозяин Башни. Я не почувствовал твоего присутствия. Ты давно не бывал в этом месте.
— Твоя бдительность не ослабевает? — спросил Даламар. — Никто не пытался проникнуть внутрь?
— Видишь их кости на полу? Конечно, ты бы их увидел, если бы кто-то осмелился ослушаться твоего приказа.
— Отлично, — сказал Даламар. — Теперь я даю тебе новый приказ. Дай мне ключ от замка. Отойди в сторону и дай нам пройти.
Белые глаза широко раскрылись, из них полился бледный нетерпеливый свет.
— Это невозможно, Хозяин Башни.
— Почему нет? — Холодно спросил Даламар. Спрятав руки в рукава своей черной мантии, он взглянул на Карамона.
— Ваш приказ. Мастер, я должен был взять этот ключ и хранить его вечно. «Не отдавай его никому, — сказали вы, — даже мне. С этого момента ты будешь охранять эту дверь. Никто не должен войти. Пусть смерть будет скорой для тех, кто попытается». Так вы сказали мне, господин, и, как видите, я повинуюсь.
Даламар кивнул, не снимая капюшона.
— Так ли это? — пробормотал он, делая шаг вперед. Палин затаил дыхание, увидев, что белые глаза загорелись еще ярче. — Что ты будешь делать, если я поднимусь туда?
— Твоя магия могущественна. Мастер, — сказал призрак, и его бестелесные глаза приблизились к Даламару, — но на меня она не может повлиять. Только один человек обладал ТАКОЙ силой...
— Да, — раздраженно сказал Даламар, в нерешительности занеся ногу на первую ступеньку.
— Не подходи ближе. Хозяин, — предупреждающе прозвучал голос, но Палин видел, что глаза существа светятся вожделением, и ему вдруг представилось, как холодные губы касаются его плоти, высасывая из него жизнь. Содрогнувшись, он прислонился к стене. Тепло исчезло, сменившись холодом этого ужасного существа, холодом смерти и разочарования. Внутри ничего не осталось, только пустота и холод. Возможно, я откажусь, оно того не стоит. Палин опустил голову. И тут рука отца легла ему на плечо, а голос отца эхом отозвался в его мыслях.
— Пойдем, Палин, — устало сказал Карамон. — Все это было напрасно. Пойдем домой...
— Стой! — Взгляд бестелесных глаз переместился с темного эльфа на две фигуры, стоявшие позади него. — Кто это? Одного я узнаю...
— Да, — тихо сказал Карамон, — ты видел меня раньше.
— Его брат, — пробормотал призрак. — Но кто это, рядом? Тот, что помоложе. Его я не знаю…
— Пойдем, Палин, — грубо сказал Карамон, бросив испуганный взгляд на глаза призрака. — Нам предстоит долгий путь…
Карамон обнял Палин за плечи. Молодой человек почувствовал, что отец мягко подталкивает его, и попытался отвернуться. Но его взгляд был прикован к призраку, который странно смотрел на него.
— Стой! — снова скомандовал призрак, и его глухой голос эхом разнесся в темноте. Даже шепот стих. — Палин? — тихо пробормотал он, словно обращаясь к самому себе... или к кому-то еще...
Видимо, он принял решение, потому что его голос стал твердым.
— Палин. Входи.
— Нет! — Карамон схватил сына за руку.
— Отпусти его! — приказал Даламар, обводя присутствующих яростным взглядом. — Я говорил тебе, что такое может случиться! Это наш шанс! Он холодно посмотрел на Карамона. — Или ты боишься того, что можешь найти?
— Нет! — сдавленным голосом ответил Карамон. — Рейстлин мертв! Я видел его в ином мире! Я не доверяю вам, маги! Вы не заберете у меня сына!
Палин чувствовал, как дрожит тело отца рядом с ним, видел боль в его глазах. В душе юноши проснулись сострадание и жалость. На мгновение ему захотелось оказаться в надежных, оберегающих руках отца. Но эти чувства сгорели в огне гнева, вспыхнувшего где-то внутри него, — гнева, вызванного магией.
— Ты дал Танину меч, а потом велел его сломать? — спросил Палин, вырываясь из рук отца. — Ты дал Стурму щит и велел ему лишь прятаться за ним? О, я знаю! — рявкнул Палин, увидев, что Карамон, покраснев, собирается что-то сказать. — Это другое. Это ты понимаешь. Ты никогда меня не понимал, да? Отец? Сколько лет прошло, прежде чем я уговорил тебя позволить мне пойти в школу, чтобы учиться у мастера, который обучал моего дядю? Когда ты наконец сдался, я был там самым старшим из новичков! Годами я отставал от остальных и пытался наверстать упущенное. И все это время я чувствовал, что вы с мамой с тревогой наблюдаете за мной. Я слышал, как по ночам вы обсуждали, что, может быть, я перерос эту «причуду». Причуду! — голос Палина задрожал от боли. — Разве ты не видишь? Магия — это моя жизнь! Моя единственная любовь!
— Нет, Палин, не говори так! — Воскликнул Карамон срывающимся голосом.
— Почему нет? Потому что я говорю как мой дядя? Ты его тоже никогда не понимал! Ты же не собирался позволять мне пройти Испытание, не так ли? Отец? — Карамон стоял неподвижно, отказываясь отвечать, мрачно уставившись в темноту.
— Нет, — тихо сказал Палин. — Не собирался. Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы остановить меня. Может быть, даже сейчас! — Молодой человек повернулся и с подозрением посмотрел на Даламара. — Может быть, это какое-то мерзкое варево, которое ты и твои друзья приготовили, чтобы я отказался от своих планов! Это идеальный повод для вас! Что ж, не выйдет. — Холодный взгляд Палина переместился с Даламара на его отца. — Надеюсь, ты им подавишься!
Пройдя мимо тёмного эльфа, Палин поставил ногу на первую ступеньку, не сводя глаз с призрака над собой.
— Иди сюда, Палин, — из ниоткуда появилась бледная рука и поманила его, — подойди ближе.
— НЕТ! — в ярости закричал Карамон, бросаясь вперёд.
— Я сделаю это, отец! — Палин сделал ещё один шаг.
Карамон протянул руку, чтобы схватить сына. Раздалось магическое слово, и здоровяк застыл, пригвожденный к каменному полу.
— Ты не должен вмешиваться, — сурово сказал Даламар.
Обернувшись, Палин увидел, что его отец, по щекам которого текли слезы, все еще тщетно пытается вырваться из-под сковывающих его чар. На мгновение сердце Палина дрогнуло. Отец любил его... Нет. Пальцы Палина решительно сжались. Тем больше причин отпустить меня. Я докажу ему, что я такой же сильный, как Танин и Стурм. Я покажу ему, что я уже не ребенок, нуждающийся в его защите.
Палин увидел, как Даламар начал подниматься по лестнице позади него. Но затем сам темный эльф остановился, когда из темноты внезапно материализовались еще две пары бестелесных глаз.
— Что это значит? — Яростно спросил Даламар. — Ты смеешь останавливать меня — Повелителя Башни?
— Есть только один истинный Повелитель Башни, — тихо произнес Страж. — Тот, кто пришел к нам давным-давно. Для него врата открылись.
Страж протянул руку к Палину. На его костяной ладони лежал серебряный ключ.
— Палин! — крикнул Даламар, в его голосе слышались страх и гнев. — Не входи один! Ты ничего не смыслишь в Искусстве! Ты не прошел Испытание! Ты не можешь сразиться с ним! Ты можешь погубить нас всех!
— Палин! — Карамон умолял в агонии. — Палин, вернись домой! Неужели ты не понимаешь? Я так сильно люблю тебя, сын мой! Я не могу потерять тебя так, как потерял его...
Голоса звенели у него в ушах, но Палин их не слышал. Он услышал другой голос, тихий, надломленный, шепчущий в его сердце. «Иди ко мне, Палин! Ты мне нужен! Мне нужна твоя помощь…»
По его телу пробежала дрожь. Протянув руку, Палин взял ключ у призрака и, дрожа от страха и волнения, наконец смог вставить серебряный ключ в богато украшенный серебряный дверной замок.
Раздался резкий щелчок. Положив кончики пяти пальцев на дубовую панель, Палин легонько толкнул дверь.
Для него она открылась.
Комментариев нет:
Отправить комментарий