Родственные Души (Глава 6)

Глава 6 - Новый Друг

279 ПК

— Можешь бросить его возле топки, парень, — сказал Флинт, направляясь к своей захламленной лавке. Со стоном облегчения Танис отпустил тяжелый мешок. Тот упал на пол.

— Я не имел в виду буквально, — прорычал Флинт запыхавшемуся полуэльфу, осторожно опуская свой, что висел у него на плече.

— Простите, — устало сказал Танис, потирая ноющую руку. 

Они только что вернулись из похода за рудой, и теперь Танис недоумевал, как вообще позволил гному уговорить себя на это. Час или два назад, в лучах раннего утреннего солнца, Флинт вывел его из города на юг, с пустыми мешками в руках. Примерно через милю лес сменился скалистыми уступами, усеянными ржавыми на вид кусками камня, которые, как сказал Флинт, были железной рудой. Десять минут спустя Танис обнаружил, что шатается под тяжестью груза, который гном взвалил ему на плечи.

— Не проще ли было бы привести лошадь, чтобы отвезти это обратно? — Спросил Танис сквозь стиснутые зубы.

— Лошадь? — Флинт фыркнул. — Ты что, с ума сошёл? Реоркс! Ни один гном в здравом уме не доверит перенос своей руды какому-то безмозглому животному.

Танис понял, что спорить с гномом бессмысленно. Флинт поднял свой мешок, в котором, должно быть, было в пять раз больше руды, чем у полуэльфа, как будто тот был наполнен перьями, и направился обратно в город. Танис последовал за ним, спотыкаясь на каждом шагу.

Он напомнил себе, что в следующий раз нужно быть настороже, когда Флинт предложит ему «немного прогуляться». 

Танис навещал гнома почти каждый день с тех пор, как неделю назад поздно вечером Беседующий отправил мастеру сообщение с просьбой прийти к полуэльфу в его покои во дворце. Во время того визита они почти не говорили о важных вещах — только о погоде, Утехе, обработке металла и резьбе по дереву, — но Танис, выглядевший немного потрёпанным, похоже, нашёл в этой встрече какое-то утешение. С тех пор ссадины и синяки полуэльфа почти сошли, но разлад между ним и наследником Беседующего будет заживать куда дольше.

— Как вы собираетесь превратить этот камень в железо? — спросил Танис, когда гном поднял тяжёлую крышку доменной печи, стоявшей за лавкой.

— Научишься только на практике, — ответил ему Флинт. — По крайней мере, так говаривал мой дед, старый Регар Огненный Горн. Или что-то в этом роде, как пересказывала его слова моя мать.

Печь была круглой, высотой с гнома, и собранной из толстых обожжённых глиняных кирпичей. Дно воронкообразным, с небольшим отверстием, а под ним располагался тигель размером со шлем. Под руководством Флинта Танис наполовину заполнил печь слоями железной руды, каменного угля и мелоподобной породы, которую гном назвал известняком. Через небольшую дверцу в нижней части печи Флинт поджёг уголь, а затем полуэльф помог ему закрыть печь крышкой.

— Что теперь? — спросил Танис.

— Ждём, — ответил Флинт, отряхивая руки от сажи. — Как только уголь начнёт накаляться, железо расплавится прямо в породе, оставив после себя шлак, и стечёт в тигель. Но на это уйдёт целый день, так что мы можем пока заняться чем-нибудь другим.

Флинт показал Танису, как будет выглядеть железо после того, как его достанут из тигля: тяжёлый чёрный комок, который он назвал чугунной «чушкой», хотя Танису показалось, что он совсем не похож на свинью.

— Из этого вы куёте мечи и кинжалы? — спросил Танис, и Флинт расхохотался.

— Тебе нужно взять несколько уроков кузнечного дела, парень, — прокомментировал он.

— Мне? — переспросил Танис. Он наблюдал за работой гнома в кузнице и знал, сколько сил и воли Флинт вкладывал в то, чтобы придать металлу нужную форму. Как же Танису заставить подчиниться своей воле что-то настолько твёрдое, как железо? 

Искорки в глазах Флинта дали Танису понять: спорить бесполезно. Полуэльф внимательно слушал, как гном объяснял, что чугун слишком хрупкий, чтобы из него можно было сделать хороший клинок; его нужно снова нагреть до состояния плавления. Флинт показал Танису, как это делается: он положил чугун в тигель и поставил его на угли в яме для костра рядом с тяжёлой железной наковальней.

Он велел Танису работать мехами, пока угли не стали похожи на жидкие самоцветы. Когда металл начал плавиться, от него потянулись завитки чёрного дыма.

— А когда оно остынет, это будет кованое железо, — объяснил Флинт, — и оно будет далеко не таким хрупким, как чугун.

— Но если оно будет слишком мягким, из него не получится хороший меч, — пожаловался Танис. 

Флинт кивнул. С помощью пары тяжёлых щипцов он нагрел кусок кованого железа в углях докрасна. Гном положил его на наковальню и посыпал мелкой чёрной пылью, которая была похожа на угольную, только блестела сильнее. Флинт называл её «Дыхание Реоркса».

— Видишь ли, давным-давно, — сказал Флинт, — злой тан приказал своему кузнецу выковать железный меч, который не будет тупиться. А если кузнец не справится, то его казнят.

Это казалось невыполнимой задачей, но кузнец был любимцем Реоркса, и бог вдохнул жизнь в мягкий железный меч кузнеца, сделав его прочным и твёрдым, так что его лезвие долго оставалось острым и прямым.

Флинт сложил раскалённый кусок металла пополам с помощью молота, а затем расплющил его. Он снова нагрел его на углях, посыпал ещё большим количеством чёрной пыли, а затем ещё раз расплющил. И повторил этот процесс несколько раз.

— Теперь у нас есть, — с удовлетворением сказал Флинт, держа горячий кусок металла щипцами, — кусок металла, который будет достаточно твёрдым, чтобы быть прочным, но не настолько хрупким, чтобы легко ломаться. Это, Танис, сталь.

Танис по-новому взглянул на сверкающий металл. Золото было прекрасно, и еще эльфы любили серебро, но в эти темные времена сталь была самым ценным металлом на Кринне.

— Что вы собираетесь с ним делать теперь? — Спросил Танис.

— Я не собираюсь ничего с ним делать, — ответил Флинт. — Ты собираешься.

— Я не умею ковать сталь!

— Я тоже не умел, пока не попробовал, — грубовато сказал Флинт и сунул полуэльфу в руку тяжёлый молот. 

Очевидно, выхода не было. Танис вздохнул. Сначала ему нужно было решить, что он хочет сделать, но это было несложно. Он давно хотел охотничий нож, как у Портиоса.

Направляя его руки, гном показал Танису, как нагревать сталь, как держать её на наковальне с помощью клещей и как бить по ней молотом так, чтобы ни одна из раскалённых окалин не попала ему на руки.

— Не бей как попало, парень, — сказал Флинт. — Сталь принимает форму не только от твоей руки, но и от твоей воли. Представь, как ты хочешь, чтобы она выглядела. Представь это чётко и ясно. Затем ударь по стали и посмотри, что произойдёт.

Танис последовал инструкциям, думая о том, как же легко учиться у Флинта или Мирала, но не у Тирезиана. И нож начал обретать форму.

Танис почувствовал, как тепло поднимается по его руке и разливается в груди. «Это всего лишь жар горна», — сказал он себе, но почему-то знал, что это не так.

Полуэльфу показалось, что теперь он хотя бы немного понимает, что чувствует Флинт, стоя здесь, у наковальни: как в безжизненной глыбе металла он угадывает клинок — и высвобождает его огнём и молотом, сердцем и разумом.

— А теперь закали его, пока он ещё раскалён докрасна, — сказал Флинт, и Танис погрузил тонкую заострённую полоску стали в бочонок с водой, стоявший рядом. В воздух с шипением вырвался пар. 

— Закалка делает металл твёрже, — объяснил Флинт.

Танис вытащил из воды почерневшую, грубую полоску стали и критически осмотрел её.

— На нож это, если честно, не очень похоже.

— Чепуха, — проворчал гном. — Нож там, внутри, уж будь уверен. Его просто надо отполировать да заострить на точильном камне. Сделаешь это, добавишь рукоять — и сам увидишь.

Танис улыбнулся. Полоска казалась неказистой и не совсем ровной, но это был его нож. 

— Спасибо, мастер Флинт, — сказал он, но гном покачал головой.

— Это сделал ты, а не я.

* * *

Флинт размышлял. Осенние дни становились всё короче. Листья осины сияли на солнце, как полированное золото, а дубовые — как чеканная медь. Уже не раз рассветные лучи сверкали на инее, покрывавшем траву и деревья. Но по мере того, как наступало утро, мороз спадал, солнце выжигало влажный туман с улиц, и к полудню, несмотря на прохладу ясного воздуха, город окутывал тёплый свет, навевающий сонливость.

За лавкой Флинта стояла невысокая стена из замшелых камней, а за ней простирался небольшой луг, который заканчивался увитой плющом стеной осиновой и сосновой рощи.

В отличие от бесчисленных садов и дворов Квалиноста, за лугом и рощей никто не ухаживал. Скорее, это были просто остатки леса, оставленные в первозданном виде с тех пор, как Кит-Канан привёл свой народ в Квалинести. Это было напоминанием о тех временах, когда не было ни города, ни эльфов, а были только густой тенистый лес и музыка ветра.

Иногда Флинт отдыхал от дымного жара кузницы и приходил посидеть на стене, вдыхая чистый воздух и свесив короткие ноги с края. Роща на лугу обычно наводила его на мысли о путешествии из Утехи через лес Квалинести, и он снова ловил себя на том, что задаётся вопросом, не пора ли ему уже отправляться в путь.

Дни сейчас стоят ясные и тёплые, твердил себе Флинт, но так же верно, как сталь крепка, — зима уже совсем близко. И хоть нет сомнения, что здесь, в этих лесах, она будет мягкой, в остальном мире всё будет иначе. И если ты настолько глуп, что попытаешься отправиться еще позже, то замёрзнешь насмерть задолго до того, как доберёшься до Утехи.

Но всякий раз находилось ещё одно дело, которое нужно было закончить, прежде чем он мог опять всерьёз помыслить об отъезде. Гном пообещал леди Селене целый набор кубков, сделанных в виде позолоченных бутонов тюльпана. Только на них у него ушло две недели, но когда он закончил, то поспешил сделать пару замысловатых обручальных колец, что обещал молодому эльфийскому вельможе. А потом в дверь лавки вошёл капитан стражи Беседующего, который был в отчаянии из-за того, что его длинный меч потерял баланс, и он утверждал, что эльфийским кузнецам не удалось его починить. Проблема была настолько очевидна для Флинта — баланс нарушала декоративная гарда на рукояти, — что он бы сильно разочаровался в себе, если бы не согласился помочь. Борода продолжала расти, а задачи — появляться.

Если не считать нового комплекта одежды, подаренного Беседующим, Флинт почти не изменился с того дня, как впервые ступил на Квалиност. Его тёмные волосы были заплетены в косу, а густая борода аккуратно заправлена за пояс. Однако он сменил свои тяжёлые сапоги на мягкие из серой кожи, и хотя его ноги по-прежнему были в два раза больше, чем у любого эльфа, его шаги теперь звучали не так громко, как раньше.

А его одежда... Зелёный не был любимым цветом Флинта, но портной, которого Беседующий прислал к нему четыре дня назад, прищёлкнул языком и покачал головой, увидев шерсть цвета ржавчины, которую Флинт выбрал для своего нового осеннего наряда. Старый эльф настаивал на изумрудно-зелёном цвете, но Флинт возражал, что это слишком вычурно. Однако, когда Флинт наконец примерил костюм, старый портной захлопал в ладоши.

— Это определённо ваш цвет, мастер Огненный Горн, — заявил он.

— Вы так думаете? — спросил Флинт, хмуро глядя на себя в полированное серебряное зеркало.

— Конечно, — твёрдо ответил портной. — Вы выглядите просто сногсшибательно.

— Так и есть, Флинт, — сказал Танис, сидевший в углу.

— Сногсшибательно? — подумал Флинт, критически глядя на своё отражение, а затем ухмыльнулся. — Ну, может, и так, — сказал он. Танис рассмеялся и выбежал из мастерской.

— Повезло мне. С компанией, — фыркнул Флинт, но всё равно улыбнулся. — Где этот бесёнок Лорана? Я удивлён, что она не утащила тебя с собой в какую-нибудь шумную игру или что-то в этом роде.

— Она пыталась, — сказал Танис. Он сорвал два яблока с ветки, бросил лучшее Флинту, нашёл удобное место на стене, откинулся назад и закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам. Флинт вздрогнул, осознав, что, несмотря на слегка заострённые уши и раскосые глаза, Танис в этот момент был очень похож на человеческого ребёнка. Это снова напомнило гному об Утехе, и его охватила тоска по дому.

— Мне не хотелось играть, только не сегодня, — продолжил Танис. — Кроме того, с ней был Гилтанас, и я не думаю, что он хотел, чтобы я присоединился. — Полуэльф открыл глаза.

— Пф, — сказал Флинт, бросая огрызок яблока через плечо и вытирая руки о бороду. — Я уверен, что брат Лораны так не считает.

На это Танис серьёзно сказал, повернувшись к гному: 

— Он больше не хочет иметь со мной ничего общего. Я всегда думал, что он мне как брат, а теперь он, кажется, только и делает, что ходит за Портиосом по пятам, как щенок. А Портиос никогда не вёл себя как мой брат.

По суровым чертам полуэльфа пробежала тень. Флинт вздохнул и положил свою сильную мозолистую руку на плечо Таниса. 

— Послушай, парень, — сказал он мягко, хотя и грубовато, — порой не разберёшь, почему окружающие ведут себя так, а не иначе. Но не держи на него зла. Уверен, что все наладится.

— Я догадываюсь, почему он так себя ведет, — сказал Танис, но не стал вдаваться в подробности. И Флинт, чувствуя, что в жизни полуэльфа есть сферы, в которых ему необходимо уединение, промолчал. Конечно, Флинт выведал у Лораны историю о матче Портиос-Танис — одному богу известно, где она её узнала, — но гном не стал делиться этим с новым другом. 

Некоторое время они грелись на солнышке, и в конце концов Танис попросил Флинта рассказать ему побольше о внешнем мире и об Утехе. Это была привычная для них тема. Мальчику, казалось, никогда не надоест слушать такие истории.

— Но что же вы сделали после того, как четверо разбойников с большой дороги вырубили стражников? — спросил гнома Танис. Флинт рассказывал о том дне, когда банда негодяев устроила беспорядки в таверне «Последний Приют».

— Ну, скажу я тебе, парень, дело было дрянь. Тогда я перехватил молот покрепче… — для наглядности он твёрдо сжал в руке подвернувшуюся палку, — а потом я… э-э… а потом я…

Флинт вдруг заметил, как Танис смотрит на него — глаза так и сияют.

— Так что же вы сделали, Флинт? — взволнованно спросил Танис. — Вы сразились со всеми четырьмя сразу?

— Ну, э-э, не совсем, — ответил гном. Почему-то после нескольких кружек эля история звучала лучше. — Видишь ли, на полу валялась разбитая кружка, и, ну, было темно, и, заметь, я не смотрел под ноги…

— Вы споткнулись, — произнес Танис, и его лицо озарила улыбка.

— Нет, не спотыкался! — Флинт чуть ли не взревел. — Я сделал ложный выпад, и мой молот попал главарю разбойников прямо в лоб, вот так. Он шлёпнул палкой по полусгнившему яблоку. Плод разлетелся, обдав Таниса сочными брызгами, и он понял, что имел в виду Флинт.

— Как здорово! — сказал Танис, а Флинт фыркнул, как будто это было пустяком. 

— Иногда я жалею, что не родился в Утехе, — тихо сказал Танис, глядя вдаль, на север, где, как он теперь знал, она находилась. Полуэльф отбросил яблочный огрызок и пожелал Флинту хорошего дня.

* * *

Слова Беседующего, сказанные при первой встрече в Квалиносте, оказались пророческими: за эти месяцы они с Флинтом стали друзьями, хоть и казались парой совершенно невозможной. Полгода назад, если бы кто-то сказал гному, что тот станет товарищем эльфийского короля Квалинести, он бы угостил кружкой пива за такую уморительную шутку. Несмотря на то, что между высоким, царственным лордом-эльфом и низкорослым, простодушным гномом была целая пропасть, оба смотрели на мир открыто — и потому сблизиться им было удивительно легко.

И вот Флинт уже шёл по дворцовым садам бок о бок с Беседующим, разговаривая о далёких землях и эпохах, или сидел справа от него на званом ужине. Конечно, некоторые придворные ворчали, но Флинт понял, от кого Портиос с Лораной унаследовали своё упрямство. В последние недели Флинт сблизился с Солостараном так же, как с  Танисом. Церемониальная стража Беседующего — каждый в кирасе с эмблемой Солнца и Древа, выполненной серебряной филигранью, — больше не останавливала его в Башне Солнца. Наоборот, они приветствовали Флинта с улыбкой и жестом приглашали его постучать в дверь приёмной Беседующего со стеклянными стенами.

А прислуга получила строгий приказ следить за тем, чтобы серебряная чаша на его столе всегда была наполнена сухофруктами и глазированными орехами, которые так любил гном. Сегодня осеннее солнце светило сквозь стекло на свежие зелёные травы, рассыпанную по полу. Свет в комнате был мягким и приглушённым, как на лесной поляне.

Беседующий выразил надежду, что Танис не станет докучать, всюду таскаясь за Флинтом.

— Ба, — фыркнул Флинт. — Не могу вообразить, что торчать в закопченной кузнице с таким вспыльчивым гномом, как я, может быть хоть сколько-нибудь приятным. Но не волнуйтесь за Таниса. Он хороший парень.

Беседующий улыбнулся и кивнул. 

— Да, я тоже так думаю. 

Затем он встал и отошел к окну, глядя вдаль, как будто задумавшись о чем-то. Потом он повернулся и посмотрел на гнома своими ясными глазами. 

— Танис очень много значит для меня, Флинт, и я думаю, что он и ваш друг тоже. Я знаю, вы слышали обстоятельства его рождения: как мой брат, Кетренан, пал от рук шайки людей-разбойников и как на его жену, Элансу, было совершено нападение. — Эльф вздохнул. — Но я не думаю, что вы понимаете, насколько мрачным было то время. Те месяцы, когда Эланса носила ребёнка, казались такими, будто она сама уже умерла. Она выглядела потерянной. А когда он родился, она ушла. Но Танис был сыном жены моего брата. Я не мог отвернуться от него. 

Казалось, что Беседующий скорее спорит с кем-то, кто ему противостоит, чем рассказывает историю другу. 

— И поэтому я забрал его сюда, чтобы вырастить как своего собственного ребёнка.

Он вздохнул и вернулся на своё место, лицом к гному. Флинт теребил кончик бороды. Это была тяжёлая история. 

— Нашлись те, кому моё решение пришлось не по душе, — тихо сказал Беседующий, и Флинт поднял глаза. — Не все, казалось, могли простить ребёнку обстоятельства его рождения. Ребёнок, Флинт, малютка! Разве он был виноват в том, что мой брат умер? Разве он был виноват в том, что Эланса тоже ушла? — На лице Беседующего мелькнула тень минувшей боли. 

— А те, кто не принял его...? — тихо спросил Флинт. 

— Они по‑прежнему здесь и, как водится у моего народа, мало в чём изменились. Я до сих пор не уверен, сколь многому подвергался Танис, хотя и подозреваю, что парень большую часть от меня скрывает. Я могу только надеяться, что его сердце достаточно сильно, чтобы вынести это. Полагаю, я оказал ему медвежью услугу, приведя его сюда. Но теперь ты понимаешь, почему так получилось, Флинт? — Беседующий пристально посмотрел на гнома, и его темно-русые волосы заблестели в ярком свете. — Несмотря на мир, который мы воссоздали для себя здесь, минувшие столетия после Катаклизма были темными, временами скорби и потрясений. Танис — дитя этой скорби. И если я не могу принести радость в его жизнь, то как же тогда исцелить печаль в сердце каждого из нас? В сердцах эльфов или в самом Квалинести? — Беседующий покачал головой, а затем слабо улыбнулся. — Боюсь, я говорю бессвязно. — Он встал, и Флинт последовал его примеру. — Мне жаль, что я отнял у вас столько времени. Я просто хотел сказать, что рад вашей дружбе с Танисом. Боюсь, вы, наверное, его первый друг, не считая двоюродных братьев.

Флинт кивнул и направился к двери, но перед тем как уйти, обернулся и задумчиво посмотрел на своего друга-эльфа. 

— Спасибо, — хрипло сказал Флинт. — Он тоже один из двух моих первых друзей. 

И гном ушёл, закрыв за собой дверь.

* * *

Первое пребывание Флинта в Квалинести в конце концов завершилось. Он, Танис и остальные стояли на окраине города, у моста, перекинутого через место слияния двух рек: одной — Реки Слёз, другой — Реки Надежды. Утро было серым и прохладным, в воздухе чувствовалась свежесть, пахло первым снегом.

— Значит, вам действительно уже нужно идти? — тихо спросил Танис, глядя на ущелье.

— Да, думаю, мне уже пора, — ответил Флинт. — Если повезёт, я вернусь домой до первой метели.

Танис только кивнул. 

— Я буду скучать по вам, — сказал он наконец.

— Ага! — проворчал Флинт. — Ты, скорее всего, забудешь меня уже  минут через десять, не сомневаюсь. 

Но вокруг глаз гнома собрались морщинки, и Танис улыбнулся.

Гном попрощался с теми немногими, кто провожал его у моста: со своим другом — Беседующим и магом в капюшоне, который удерживал Лорану от попыток добраться к самому краю обрыва. Лорда Ксенота не было, как и Портиоса с его друзьями. После множества обещаний вернуться Флинт последовал за своим проводником и, громыхая сапогами, зашагал по мосту, не преминув при этом выругаться пару раз, и его слова эхом разнеслись по ущелью.

С грустной улыбкой Танис вздохнул, плотнее закутался в свой серый плащ и повернул обратно — к городу.