Родственные Души (Глава 4)

 

Глава 4 - Урок

288 год ПК, Ранняя Осень

279 ПК

Танис шагал по дороге от лавки Флинта, шаркая мокасинами по бело-голубой плитке. Он проклинал себя за глупость. Почему он был так резок с гномом? Флинт Огненный Горн, казалось, имел самые благие намерения; почему же полуэльф не ответил ему тем же?

Не особо задумываясь о том, куда он идёт, Танис обнаружил, что бредет вдоль Зала Неба в центре Квалиноста. На открытом пространстве, которое теперь окутывали сумерки, была выложена мозаика из плитки, изображающая регион Ансалона с центром в эльфийском городе. На карте были подробно изображены земли от Утехи и озера Кристалмир на северо-западе до поселений Кве-Шу на северо-востоке и Пакс Таркаса на юге.

Однако полуэльф смотрел только на одну точку на карте: Утеха — дом, который обрёл гном. Что это было за место?

— Представь, жить в доме на дереве, — сказал он шёпотом, и его слова поглотила тишина, нависавшая над пустынной площадью. Он подумал о каменных зданиях эльфов, в которых никогда не было по-настоящему тепло. Будет ли деревянный дом на ветвях более тёплым?

Он пнул ногой расшатавшуюся плитку, обозначающую местоположение деревни Врата, между Квалиностом и Утехой; от удара осколок закрутился и ускакал в сторону. Спохватившись и надеясь, что никто не видел, как он осквернил священную карту, Танис бросился за обломком, вернулся и, опустившись на колено, аккуратно водворил его на место. 

Прохладный сумеречный воздух разносил восхитительные ароматы ужина и теплые отголоски застольных бесед. Танис медленно поднялся и оглядел Зал Неба. Вокруг него возвышались пурпурные кварцевые шпили эльфийских домов, мерцали прямоугольники света от ламп вдоль их изогнутых стен. Окружённый арочными мостами город, с высокой Башней Солнца в центре, в которой всё ещё отражались солнечные лучи на фоне вечернего неба, — он представлял собой завораживающее зрелище. Неудивительно, что эльфы Квалинести считали его самым красивым городом в мире. Но как эльфы могли выносить эту скуку, веками живя и умирая в одном и том же месте?

Танис задумался, не передалось ли ему это недовольство от отца? От его человеческой половины?

Он поднял взгляд к мрачнеющему небу. Прямо на глазах сумрак стал гуще и темнее, а над головой начали появляться звёзды. Он задумался о мифе, согласно которому Зал Неба когда-то был реальным сооружением, охранявшим какой-то редкий и ценный предмет, и что Кит-Канан волшебным образом поднял здание с этим сокровищем в небо, чтобы спрятать их, оставив только карту, которая служила полом в прежнем здании. Когда он был маленьким, другие юные эльфы говорили ему, что центр карты — это «счастливое место».

«Встань там, загадай желание, и ты получишь то, чего желаешь», — утверждали они.

— Я хотел бы подняться туда, увидеть то скрытое в небесах сокровище, — горячо прошептал он. — Хотел бы увидеть весь Ансалон. Я хотел бы путешествовать, как Флинт… чтобы были приключения… и друзья…

Смущенно оглядываясь по сторонам, надеясь, что его никто не видел и не слышал, Танис, тем не менее, продолжал ждать — всерьез, конечно, не надеясь, что появится какое-то волшебное существо и исполнит его желание.

«Разумеется, нет», — сказал он себе.

Это была мечта ребенка, а не юноши. И все же он подождал еще несколько минут, пока легкий ветерок, пробиравшийся сквозь ветви грушевых деревьев, не заставил его руки покрыться гусиной кожей и не напомнил, что пора возвращаться домой.

«Где бы он ни был», — подумал он.

* * *

— История, — произнес мастер Мирал Танису на следующее утро, — подобна великой реке.

Полуэльф поднял глаза. Он знал, что лучше не спрашивать наставника, что тот имеет в виду. Мирал либо сам разъяснит свою мысль, либо заставит Таниса догадаться. В любом случае, вопросы не принесут полуэльфу ничего, кроме раздражённого взмаха руки мастера. Однако сегодня, в тусклом свете комнат Мирала, во дворце Беседующего, маг, похоже, был настроен на разговор.

— Великой реке, — повторил он. — Она начинается с маленьких, прозрачных ручьёв — отдельных голосов, что стремительно мчатся вдоль берегов, пока не соединятся с другими ручьями, становясь всё шире и шире, смешиваясь снова и снова, — и вот уже тихие голоса тысячи крохотных потоков собраны в гулкую песню великой реки. Он широко повёл рукой, увлечённый собственной метафорой.

— Да? — уточнил Танис.

В тёмной комнате полуэльф широко раскрыл глаза: сколько он себя помнил, маг держал окна в своих покоях наглухо занавешенными. Яркий свет, объяснял Мирал, снижал силу трав и пряностей, на которых держалась та малая магия, что он творил; к тому же резкий свет причинял боль его почти бесцветным глазам, спрятанным в тени глубокого бордового капюшона.

Танис давно задавался вопросом, — почему Беседующий нанял мага для обучения своих детей?

Когда-то Мирал обучал Лорану, Гилтанаса, а теперь и Таниса — Портиос был слишком взрослым для обучения, когда Мирал появился при дворе, — но теперь Лорана брала уроки у эльфийки. Гилтанас же и Мирал, напротив, столкнулись лбами с самого начала; младший сын Беседующего теперь брал только уроки оружия — у Ультена, одного из приятелей Портиоса, знатного происхождения, но вечно без денег.

Танис, привязавшийся к чудаковатому магу, остался с Миралом: при дворе он был одним из немногих, кто не держал полуэльфа на вежливой дистанции. Возможно, рассуждал Танис, дело было в том, что Мирал прожил много лет вне Квалинести: хоть он и эльф, но вырос не в их среде. Тем больше причин когда-нибудь уйти из Кваллиноста, подумал полуэльф.

Мирал ткнул в Таниса костлявым пальцем, и капюшон съехал, приоткрыв лицо. Ресницы и брови у него — как и волосы до плеч, выбивавшиеся из-под капюшона мантии, — были пепельно‑светлыми, ещё светлее, чем локоны Лораны. Мирал — с его бесконечными рядами книжных полок, волшебными зельями и привычкой поздно ночью «разминаться» в помещении, меряя шагами коридоры Башни (отчего молодые эльфы хихикали и строили догадки), — выглядел бесцветным, как человек, который слишком много времени проводит во тьме.

— Великая река, — продолжил Мирал, и Танис встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, — в свою очередь, впадает в глубокое и бескрайнее море. История подобна этому морю.

Маг улыбнулся, увидев замешательство Таниса, и от этой улыбки острые черты его лица — придали ему сходство с соколом.

— И хотя, возможно, легче изучать великие океаны и реки — грандиозные события и войны минувших веков, — иногда прошлое понимаешь куда лучше, слушая музыку нескольких крошечных ручейков, рассказывающих истории отдельных жизней, которые, одна за другой и капля за каплей, делали мир таким, какой он есть.

Погруженный в риторику мага, Танис вдыхал смесь пряных ароматов, которым удавалось вырываться из закупоренных емкостей, стоящих тут и там, по всей комнате. Он знал, что Мирал в конце концов доберется до сути. И если другой юный аристократ, пожалуй, тяготился бы такими уроками, Танис ждал своих часов с Миралом с нетерпением.

Помимо истории, были и другие предметы для изучения: чистописание, движение небес, устройство и привычки живых существ. И всё это было ужасно интересно полуэльфу.

— Например, — сказал Мирал, откидываясь на подушки в огромном кресле, покрытом высушенными шкурами оленей, и жестом приглашая Таниса сесть в такое же, чуть меньшее по размеру, но не менее удобное, — я рассказывал тебе о Джоэрике?

Когда Танис покачал головой, маг продолжил:

— Как ты знаешь, Танис, эльфы — воплощение добра; они были первой разумной расой на Кринне. — Танис открыл рот, чтобы спросить, верят ли другие расы в то, что они тоже были первыми, но маг взглядом заставил его промолчать. — Появление Серого Камня повлияло на эльфов меньше, чем на другие, более слабые расы, но...

— Расскажите мне о Сером Камне, — прервал его Танис, надеясь, что это повествование продлится до его дневного урока стрельбы из лука с Тирезианом.

Мирал сверкнул глазами, и тени вокруг них, казалось, сгустились, как будто свет отражал дурное настроение мага.

— Я уже рассказывал тебе о Сером Камне. Итак... — хрипло продолжил маг. — ... Серый Камень повлиял на нас меньше, чем на другие расы, но всё же путь камня — который, как ты знаешь, есть воплощение хаоса, — приводил к беспорядкам везде, где он появлялся.

— В Сильванести, откуда я родом... — Это было новостью для Таниса, который выпрямился, готовясь задать вопрос, но вместо этого откинулся обратно в кресло, поймав на себе очередной испепеляющий взгляд мага. — В Сильванести, недалеко от главного города Сильваноста, жил эльфийский лорд и двое его детей: сын по имени Пантелл и дочь чуть помладше по имени Джоэрик. Как было принято в те годы, предшествовавшие Братоубийственным Войнам, старший сын должен был унаследовать титул, земли и богатство своего отца. Дочь, Джоэрик, получила бы достаточно большое приданое, чтобы какой-нибудь молодой эльфийский лорд захотел на ней жениться, но у неё не было бы прав ни на что из того, чем владел её отец.

— Звучит несправедливо, — вмешался Танис.

Мирал кивнул и плотнее запахнулся в мантию.

— Так же казалось и Джоэрик, — продолжил маг. — Это положение вещей терзало ее, особенно потому, что для Джоэрик было очевидно: она — более достойный ребёнок. Эльфийских женщин и тогда, как и сейчас, обучали владению оружием — хотя оружие для них было скорее частью церемоний, чем практики. А когда дело доходило до настоящей необходимости, большую часть сражений всё равно вели мужчины.

Джоэрик так искусно владела мечом, что могла победить своего брата Пантелла в шуточных сражениях, которые они устраивали в замке. Она была сильнее своего старшего брата и умнее его. Но, будучи младшей, она знала, что в конце концов всё, чего, по её мнению, она заслуживала, перейдёт к недостойному.

Все должны видеть, рассуждала она, что Пантелл — плохой боец, у которого совсем нет моральных принципов. Она знала, что он не брезгует воровством, что он жадный и трусливый и, более того, не слишком умён.

У Таниса заурчало в животе, и он взглянул на тарелку с жареным квит-па, которую маг поставил на низкий столик рядом с двумя стульями, так, чтобы Танис не мог до неё дотянуться. Полуэльф вчера вечером вернулся слишком поздно, чтобы присоединиться к семье Беседующего за ужином. Тревожные мысли о разговоре с Флинтом не давали ему уснуть до раннего утра, отчего Танис встал слишком поздно, чтобы успеть позавтракать, и сразу поспешил к Миралу.

Однако маг верно истолковал урчание в животе и тоскливый взгляд, произнёс на ином языке команду — и тарелка, без малейшей помощи эльфийских рук, скользнула по столу к полуэльфу. Танис пробормотал слова благодарности, намазал ломтик квит-па грушевым желе и запихнул его в рот.

Мирал продолжил.

— Джоэрик всё больше злилась из-за того, что все её навыки, все её таланты ничего ей не давали. Она жаждала отправиться в бой и прославить свой дом. Вскоре война с драконами дала ей такую возможность. Война втянула в сражения её отца, и он, несмотря на яростные протесты сына, отправил Пантелла к другим эльфийским воинам. Джоэрик, однако, осталась дома, упражняясь в фехтовании и владении луком, пока не убедилась, что сможет с честью защитить себя. Однако прошли долгие месяцы, а о Пантелле не было ни слуху ни духу с тех пор, как он ушел со своим отрядом.

— Он был убит? — спросил Танис.

— Отец Джоэрик опасался этого. Он боялся, что его сын и наследник попал в плен. Джоэрик пошла к отцу и поклялась найти брата — клятву, к которой никто в семье не отнёсся всерьёз, потому что, в конце концов, она была девушкой и ей было всего двадцать пять или около того, она была моложе, чем ты сейчас. Под покровом ночи она покинула замок и отправилась в леса Сильванести на поиски своего брата.

— Она нашла его? — спросил Танис, не успев прожевать квит-па. Мирал кивнул.

— Да, но не так, как она ожидала. Она наткнулась на Пантелла как раз в тот момент, когда полк эльфов вступил в бой с отрядом людей. Она пробилась к нему и, к своему ужасу, обнаружила... — голос мага затих. — Как ты думаешь, что она узнала, Танис? — спросил Мирал.

Танис поднял глаза и сглотнул.

— Что? — уточнил он.

Мирал продолжил.

— Пантелл сражался на стороне людей.

Полуэльф почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он так резко сел, что комната перед его глазами из серой превратилась в чёрную. Он потряс головой, чтобы прийти в себя. «Что Мирал пытался ему этим сказать?»

Маг продолжил свой рассказ, не глядя в глаза полуэльфу.

— Джоэрик была так взбешена, что, не подумав, выкрикнула имя брата и, когда он повернулся к ней, пронзила его мечом. Оказалось, что эльфы искали отряд людей, к которому присоединился Пантелл и который он возглавлял. Эльфы уничтожили людей и вернули Джоэрик домой героиней.

— Героиней? За то, что убила своего брата? — Танис сглотнул. Он слышал, что сильванестийские эльфы были более хладнокровными и расчётливыми, чем квалинестийские, но...

— За то, что убила предателя, — поправил Мирал. — Она унаследовала поместье своего отца и добилась больших успехов в качестве генерала эльфийской армии. — Он остановился и взглянул на своего ученика. Танис был в ужасе.

— И всё? — спросил он, невольно повышая голос. — Она убила своего брата и была вознаграждена за это?

— Всю оставшуюся жизнь ее мучило чувство вины, — признал Мирал. — В течение многих лет после этого ее преследовали сны о брате, ночные кошмары, в которых она снова и снова прокручивала в голове его смерть, пока не просыпалась от собственного крика.

Танис задумался, оглядывая затемненную комнату, но вместо этого увидел эльфийку в доспехах, пронзающую своего собственного брата в бою.

— Тревожные сны — не высокая цена за убийство брата, — сказал он наконец.

— Всё зависит от снов, — ответил маг.

Они немного посидели в тишине, пока Мирал не наклонился вперёд.

— Ты понимаешь мораль того, что я тебе рассказал?

Полуэльф доел остатки квит-па и ещё немного поразмыслил.

— Что один человек может изменить ход истории? — предположил он.

На лице мага отразилось одобрение.

— Хорошо. Что ещё?

Танис напряжённо задумался, но в голову не приходило ни одной разумной альтернативы. Маг наклонился ближе, и его глаза внезапно стали похожи на осколки хрусталя.

— Решай, на чьей ты стороне, Танис.

Полуэльф вздрогнул и почувствовал, как его лицо бледнеет.

— Что вы сказали? — слабо спросил он.

— Решай, на чьей ты стороне. 

И маг отвернулся.

* * *

В этот момент на утреннее занятие пришла Лорана, и Мирал объявил перерыв, что, без сомнения, было вызвано потрясением, которое всё ещё читалось на лице его юного ученика.

«Рано или поздно парню придётся признать суровую правду, — подумал маг. — Танис не может быть наполовину эльфом, наполовину человеком, не выбрав, к какой расе он действительно себя причисляет». И всё же Миралу было совестно причинять боль юному ученику, и он жалел, что не смог найти более мягкий способ донести свою мысль. Если Танис не научится держать дистанцию с двором, жизнь будет постоянно ранить его.

И всё же, подумал маг, это было грубо.

* * *

Танис вернулся через несколько минут, успешно отбившись от попыток своей младшей кузины выманить его на солнышко для какой-нибудь детской забавы.

— До наступления зимы, возможно, осталось несколько таких дней, — утверждала дочь Беседующего. — Не успеешь моргнуть, и она уже здесь, Танис.

Она рассмеялась, но Танис слегка вздрогнул. Он уже чувствовал, как зимние ветры пронизывают его до костей, и почему-то знал, что смена времён года значит для него больше, чем для других эльфов. Может быть, дело в том, что он чувствовал, как сам меняется вместе со временем года, как стареет. Может быть, дело в том, что смена сезонов значат больше для тех народов, у которых в запасе меньше лет, чем у эльфов. Полуэльф живёт короче тех веков, на которые может рассчитывать чистокровный эльф, хотя, в свою очередь, и дольше, чем человек.

Маг и его ученик перешли к новой теме — строению крыльев.

Сегодня утром во время прогулки по лесу Мирал нашёл мёртвого воробья и бурую летучую мышь. Они с Танисом осмотрели двух существ, лежавших на подносе на столе наставника, при свете лампы, от которой в комнате пахло пряным маслом. Пока они стояли лицом к лицу, изучая животных, между учителем и учеником чувствовалось напряжение. Танис изо всех сил старался сосредоточиться на уроке Мирала.

— Ты видишь разницу между ними, Танис? — спросил Мирал. В его дыхании ощущались нотки лаврового листа.

— Думаю, да, — ответил полуэльф. Он провёл пальцем по хрупким линиям крыла летучей мыши.

— У летучей мыши крыло состоит из кожи, натянутой между костями пальцев, которые очень длинные, за исключением большого пальца. — Он перевёл взгляд на воробья, неподвижно лежавшего на столе. — А у птицы пальцы утрачены, и крыло образовано перьями, растущими от плечей.

— Хорошо, — серьезно сказал Мирал. — Думаю, на сегодня хватит. Я бы не хотел, чтобы тебе пришла в голову мысль попытаться летать самому.

Танис улыбнулся вместе с Миралом.

— Боюсь, если бы я попытался это сделать, моя судьба была бы такой же, как у этих бедняг. — Он задумчиво посмотрел на животных, неподвижно лежащих на столе.

— Жизнь и смерть — это часть круговорота природы, — сказал Мирал, заметив выражение его лица. — И если мы можем чему-то научиться у смерти, тем лучше.

Он отодвинул поднос и налил каждому из них по бокалу вина, чтобы они могли потягивать его во время разговора.

— А теперь, я думаю, у нас есть время для ещё одной истории. О чём на этот раз?

— О вас, — ответил Танис. — Я хочу услышать историю вашей жизни.

Тени в комнате снова сгустились, когда ясные глаза мага заметили серьёзное выражение лица полуэльфа. Каменные полы, казалось, источали холод, и полуэльф вздрогнул. Мирал, похоже, принял какое-то решение, сделал ещё один глоток вина и спросил:

— Что мне о себе рассказать?

— Как на счет ваших путешествий? — спросил полуэльф.

Мирал отвернулся от стола.

— Бесцельные скитания глупого молодого эльфа, вот и всё, — сказал маг, пожав плечами. — Моя жизнь не имела особого смысла, пока я наконец не поумнел и не приехал в Квалиност.

Танис сделал ещё один глоток вина, потом ещё один, ощущая слабое подобие храбрости.

— Как вы сюда попали? Вы говорили, что вы из Сильванести. Зачем тогда вы приехали в Квалиност?

— Сейчас уже полдень. Ты не опаздываешь на урок стрельбы из лука?

— Вы сказали, что у нас есть время для ещё одной истории, — упрямо продолжал Танис.

Мирал вздохнул.

— Вижу, ты не успокоишься, пока я не расскажу тебе о жизни мага средних лет. Пойдём. Я провожу тебя до Тирезиана. Мы можем поговорить по дороге.

Они осушили свои бокалы, и Танис последовал за Миралом в коридор. Тот тщательно запер дверь. По просьбе мага коридор за его покоями всегда был тускло освещён. По его же просьбе там никогда не было стражи.

— Что ты знаешь обо мне, Танис? — спросил Мирал, пока они медленно шли по коридору.

Танис шёл в ногу с магом. Оба двигались почти бесшумно: полуэльф — потому что носил кожаные мокасины, а маг — потому что обул ноги в мягкие тапочки.

— Я знаю, что ты был другом брата Беседующего, Ареласа. И что ты приходил сюда, когда я был ребёнком. — Танис покраснел, надеясь, что маг не скажет, что полуэльф до сих пор ещё ребёнок.

Маг, однако, казалось, был поглощён изучением серых прожилок на мраморном полу. Пара шла по коридору. Они отошли достаточно далеко от покоев мага, чтобы в настенных бра снова зажглись факелы. Наконец Мирал заговорил. Его голос, казалось, доносился откуда-то из глубин капюшона.

— Мы были давними друзьями, — хрипло произнёс маг. — Ты знаешь, что Арелас вырос вдали от двора?

Танис кивнул, а затем понял, что Мирал не видит его, потому что идёт с опущенным капюшоном, глядя прямо перед собой.

— Да, конечно, — произнес он.

— Арелас был младшим из трёх братьев. Солостаран, разумеется, был старшим. Кетренан был намного моложе него, а Арелас — всего на несколько лет моложе Кетренана. Ареласа отправили из Сильванести, когда он был совсем маленьким ребёнком — некоторые говорят, потому что он был слаб здоровьем и не мог здесь окрепнуть, — продолжил Мирал. — Его отправили к группе клириков недалеко от Каэргота, в нескольких неделях пути к северу отсюда, через горы и пролив Шэлси. Незадолго до этого я приехал в те же места в качестве ученика с группой магов.

— Казалось бы, двое эльфов, живущих в человеческом городе, должны легко подружиться — хотя бы от одиночества, — продолжал Мирал. — Но вышло иначе. Мы долгие годы жили неподалёку от одного и того же города, встречались на рынке, кивали друг другу — и никогда не разговаривали. Он никогда не возвращался домой в Квалиност. Я никогда не возвращался домой в Сильваност.

Он сделал паузу, и Танис практически услышал, как маг подыскивает нужные слова. Когда они проходили мимо одной из дверей, лорд Ксенот — пожилой советник Беседующего — появился, взметнув полы своей серебристо-серой мантии, но прошёл, не удостоив эту пару даже взглядом.

— Ксенот с самого начала меня недолюбливает, — пробормотал Мирал. — Почему, я не знаю. Я никогда ничего ему не делал. И точно не представляю угрозы для его положения при дворе, а это, похоже, единственное, что его волнует.

Проходя мимо окна — вертикальной прорези в кварце, — Танис посторонился, обходя стоящую на полу кадку, из которой пышно разрастались папоротники.

— И всё же вы с Ареласом в конце концов встретились, — подсказал он.

Мирал повернул направо и направился вниз по широким каменным ступеням во внутренний двор.

— Мы встретились благодаря моей магии. Однажды на рынке в Каэрготе Ареласу стало плохо — он всегда был слаб здоровьем. Я оказался рядом и бросился ему на помощь. Я знаю множество заклинаний, облегчающих мелкие недуги, хотя я и не выдающийся целитель, как тебе хорошо известно. — Танис поспешил возразить, но Мирал отмахнулся от его вежливых заверений одним из своих характерных жестов, и полуэльф снова умолк. На самом деле Мирал был всего лишь магом невысокого ранга, но его дружелюбный характер и готовность уделить время другим сделали его довольно популярным.

— Во всяком случае, — сказал Мирал, — я смог облегчить боль Ареласа, и в последующие дни я часто навещал его. Наконец-то мы стали друзьями.

Они подошли к двустворчатым дверям, которые вели из дворца Беседующего во внутренний двор. Двери были сделаны из полированной стали, что делало их особенно ценными в эпоху, когда из-за постоянной угрозы войны сталь, используемая для изготовления оружия, ценилась выше золота или серебра. Каждая из створок была высотой с двух эльфов и шириной с одного, хотя точность эльфийских мастеров была такой, что любой, независимо от его силы, мог легко распахнуть двери настежь. Танис приоткрыл одну из них настолько, чтобы увидеть Тирезиана, надменно прислонившегося к колонне в сорока футах от входа. Мирал отступил в тень, и полуэльф снова закрыл дверь.

— Как вы оказались в Квалиносте? — спросил Танис. — И что случилось с Ареласом?

Мирал откинул капюшон.

— Возможно, мы обсудим это в другой раз. Не та история, на которой стоит заканчивать разговор двум друзьям. — Но, увидев взгляд Таниса, он продолжил. — Арелас решил навестить Квалиност и попросил меня составить ему компанию. Я всегда хотел увидеть западные эльфийские земли, поэтому согласился. Мы могли бы отправить в Квалиност, ко двору, кого-нибудь за сопровождением, но Арелас хотел попасть в Квалинести инкогнито — почему, я так и не узнал. Он был очень скрытным.

Это было в неспокойные времена, в первые столетия после Катаклизма. На дорогах нередко встречались банды разбойников. Но Арелас заверил меня, что мы будем в безопасности в той небольшой группе, с которой путешествовали. — Мирал опустил голову и, казалось, с трудом мог дышать. Танис был заворожён рассказом, но всё же жалел, что попросил мага вновь пережить явно болезненные воспоминания.

Наконец маг вздохнул.

— Арелас был неправ. Мы благополучно доплыли из Каэргота до Абанасинии и без происшествий путешествовали по суше целую неделю. Затем, в одном дне пути от Утехи, недалеко от Врат, на нашу небольшую группу напали разбойники. Мы убили одного из них, но они расправились с охранниками, которые ехали с нами.

— Арелас? — Спросил Танис. За дверью он услышал нетерпеливые шаги; оставалось лишь гадать, не Тирезиан ли это пришёл за ним — звать на уроки стрельбы из лука.

— Произошел... взрыв, — тихо сказал Мирал, отступая еще на шаг, когда дверь начала открываться. — Арелас был тяжело ранен. Я сделал все, что мог. Он велел мне приехать сюда, сказал, что его брат найдет для меня место в совете. Видишь ли, даже Арелас, каким бы преданным другом он ни был, знал, что я недостаточно хороший маг, чтобы найти работу самостоятельно.

В этот момент Тирезиан разразился криком:

— Танталас Полуэльф! Я прождал... — Он увидел, что Танис не один и осёкся, но затем, вероятно, счёл мага недостойным внимания. — Ты опоздал! — рявкнул он на полуэльфа.

Танис на мгновение проигнорировал разгневанного эльфийского лорда.

— И вот вы прибыли сюда, — сказал полуэльф Миралу.

Мирал кивнул.

— И с тех пор я здесь. Я был счастлив — счастливее, чем был бы в Сильванести, как мне кажется. Я скучаю по Ареласу. Он до сих пор мне снится.

Пока Тирезиан молча злился у него за спиной, Танис с сочувствием наблюдал за тем, как маг поднимается по ступенькам.

* * *

— Держи голову прямо, — скомандовал Тирезиан. — Держи руку прямо. Встань так. Не отводи взгляд от мишени, пока целишься. Боги, ты что, хочешь кого-то убить?

В стороне рассмеялась леди Селена. Она была эльфийкой с царственной внешностью, темными фиолетовыми глазами и светлыми волосами, но в её чертах читалась тревожная жёсткость. Тем не менее, огромное состояние, которое она унаследует после смерти родителей, значительно повышало её привлекательность в глазах многих эльфийских лордов.

Танис два часа стреляла из лука по нескольким тюкам сена, которые Тирезиан приказал поставить у глухой стены огромного двора.

— Так мы будем относительно уверены, что ты не попадёшь стрелой в какого-нибудь проходящего мимо придворного, — сказал Тирезиан, вызвав новый приступ смеха у Литанаса, Ультена и Селены.

Портиос сидел на скамейке и наблюдал за своим двоюродным братом-полуэльфом с таким вниманием, которое почти гарантировало, что Танис промахнётся девять раз из десяти.

— Вы не могли бы попросить ваших друзей уйти? — спросил Танис у Тирезиана, щурившего на солнце голубые глаза.

— Думаешь, когда-нибудь для тебя расчистят поле боя, полуэльф, чтобы ты мог чувствовать себя спокойно, и никто не смотрел на тебя осуждающе? — громко возразил эльфийский лорд. Литанас фыркнул, а Танис почувствовал, как краснеет. За исключением Портиоса, остальные, похоже, находили поведение Таниса весьма забавным.

Предплечья Таниса ныли, а пальцы онемели. Уставшие руки уронили стрелу на землю, и он покраснел, когда толпа позади него начала смеяться над его попытками вытащить стрелу из мха пальцами, которые отказывались делать то, что он хотел.

На самом деле его пальцы мечтали обвиться вокруг жилистой шеи Тирезиана и сжать её, и Танис с трудом сдерживал свой гнев. Смех у леди Селены был особенно раздражающим — хихиканье, которое трелью взлетало вверх по гамме и булькающим переливом скатывалось обратно к исходной ноте. От него волосы полуэльфа вставали дыбом, но Литанас и Ультен, казалось, находили его очаровательным.

— Мало толку уметь защищаться от врага на расстоянии, если ты уязвим перед врагом, стоящим прямо перед тобой, — самодовольно заявил Тирезиан.

«Вот уж новость», — подумал Танис, но поморщился, когда эльфийский лорд всунул ему в руку тяжёлый стальной меч. Полуэльфу пришлось торопливо поднять его, в спешке парируя удар яростно ухмыляющегося Тирезиана. Учитель ловко подставил подножку Танису и толкнул его в грудь плоской стороной меча. Танис упал навзничь, размахивая конечностями, что едва не поранился о собственный меч.

Он так и лежал, тяжело дыша, — его жгли и пронзительный смех, и удар при падении, — но он упрямо не обращал внимания на эльфийских вельмож, которые гоготали, рассевшись на каменной скамье.

Внезапно визг Селены перекрыл общий гомон.

— Он штаны порвал! — закричала она и расхохоталась. Танис опустил взгляд: его меч действительно пропорол правую штанину, а при падении прореха стала ещё шире, неприлично обнажив волосатое бедро на глазах у друзей Портиоса. 

Танис увидел, как тот вытер слёзы с глаз, поднялся и, качая головой, повёл всю компанию обратно во дворец через стальные двери. Тирезиан наклонился и одним лёгким движением поднял меч Таниса, отсалютовал им упавшему полуэльфу и пошёл за своими друзьями. У двери он, однако, задержался, придерживая её одной сильной рукой.

— Увидимся завтра, полуэльф, — сказал он и ухмыльнулся.

Изнутри до Таниса донёсся пронзительный смех Селены.