381 ПК
Глава 2— От этого места у меня мурашки по коже! — пробормотал Танин, искоса взглянув на младшего брата.
Палин медленно потягивал крепкий чай, глядя на пламя в камине и делая вид, что не слышал замечания Танина, которое, как он знал, было адресовано ему.
— О, во имя Бездны, да сядь ты уже! — сказал Стурм, бросая брату куски хлеба. — Ты протопчешь дыру в полу, и одному богам известно, что там, внизу.
Танин лишь нахмурился, покачал головой и продолжил расхаживать по комнате. — Борода Реоркса, брат! — почти невнятно продолжил Стурм с набитым сыром ртом. — Можно подумать, мы в драконьем подземелье, а не в комнате, достойной одной из лучших гостиниц Палантаса! Хорошая еда, отличный эль, — он сделал большой глоток, чтобы запить сыр, — и приятная компания, если бы ты не вёл себя как последняя скотина!
— Ну, мы же не в одной из таверн Палантаса, — саркастически заметил Танин, останавливаясь, чтобы подобрать брошенный ему кусок хлеба. Размяв его в руке, он швырнул его на пол. — Мы в Башне Высшего Волшебства в Вайрете. Нас силой затащили в эту комнату. Чертова дверь заперта, и мы не можем выбраться. Мы понятия не имеем, что эти волшебники сделали с отцом, а ты думаешь только о сыре и пиве!
— Я думаю не только об этом, — тихо сказал Стурм, кивнув и с тревогой взглянув на младшего брата, который все еще смотрел на огонь.
— Ага, — мрачно бросил Танин, проследив за взглядом Стурма. — Я тоже о нем думаю! Это из-за НЕГО мы здесь оказались! — угрюмо бросил Танин, проходя мимо и пиная ножку стола. Увидев, что младший брат вздрогнул от слов старшего, Стурм вздохнул и вернулся к своему занятию — попытался попасть Танину булкой промеж лопаток.
Любой, кто наблюдал за двумя молодыми людьми постарше (как это делал кто-то в тот самый момент), мог бы принять их за близнецов, хотя на самом деле разница в возрасте между ними составляла год. Двадцатичетырёхлетний Танин и двадцатитрехлетний Стурм (названные в честь лучшего друга Карамона, Таниса Полуэльфа, и героического рыцаря Соламнии Стурма Светлого Меча) выглядели, вели себя и даже мыслили одинаково. Они часто притворялись близнецами и больше всего любили, когда их путали.
Крупные и мускулистые, оба юноши унаследовали великолепное телосложение Карамона и его добродушное, честное лицо. Но ярко-рыжие кудри и задорные зеленые глаза, которые так покоряли женщин, встречались у них в роду лишь по материнской линии. Тика Вейлан, одна из самых красивых женщин Кринна и прославленная воительница, немного располнела с тех пор, как била драконидов сковородкой по голове. Но все равно головы поворачивались, когда Тика обслуживала столики в своей кружевной белой блузке с глубоким вырезом, и мало кто из мужчин покидал «Последний Приют», не отметив, что Карамону повезло.
Однако зеленые глаза юного Стурма сейчас не блестели. Вместо этого в них озорно заиграли огоньки, когда он, подмигнув младшему брату, который этого не видел, встал и, оказавшись позади занятого своими мыслями Танина, тихо обнажил меч. Как только Танин развернулся, Стурм вонзил клинок в пол у его ног, и тот рухнул на пол с таким грохотом, что, казалось, задрожали сами основания Башни.
— Будь ты проклят, овражный гном! — взревел Танин, падая лицом вниз. Вскочив на ноги, он бросился за братом, который пытался убраться с дороги. Танин поймал его и, схватив ухмыляющегося Стурма за ворот туники, швырнул его спиной на стол, который с грохотом упал на пол. Танин прыгнул на своего брата, и они оба занялись своими обычными грубыми выходками, которые ранее уже привели в беспорядок не один бар на Ансалоне, когда тихий голос остановил драку.
— Прекратите, — напряженно сказал Палин, поднимаясь со стула у камина. — Прекратите, вы оба! Помните, где вы находитесь!
— Я помню, где я, — угрюмо сказал Танин, глядя на младшего брата.
Палин был таким же высоким, как двое старших, и хорошо сложенным. Однако он предпочитал учиться, а не сражаться на мечах, поэтому у него не было такой развитой мускулатуры, как у двух других братьев. У него были вьющиеся волосы, как у матери, но не огненно-рыжие, а скорее темно-каштановые. Он носил длинные волосы, которые мягкими волнами ниспадали на плечи, разделенные прямым пробором. Но именно лицо молодого человека — его лицо и руки — иногда снились и матери, и отцу. Тонкокостный, с проницательными, умными глазами, которые, казалось, смотрели прямо сквозь тебя, Палин был похож на своего дядю, если не чертами лица, то взглядом, отмечал невидимый наблюдатель. Однако руки у Палина были в точности как у Рейстлина. Стройный, хрупкий, с быстрыми и ловкими пальцами, юноша обращался с хрупкими компонентами заклинаний с таким мастерством, что его отец часто разрывался между желанием смотреть на него с гордостью или с грустью.
Сейчас его руки были сжаты в кулаки, а сам он мрачно смотрел на двух своих старших братьев, лежавших на полу среди пролитого эля, кусков хлеба, разбитой посуды, недоеденного сыра и обломков стола.
— Тогда хотя бы попытайтесь вести себя прилично! — рявкнул Палин.
— Я помню, где я, — сердито повторил Танин. Поднявшись на ноги, он подошел к Палину и встал перед ним, обвиняюще глядя на него. — И я помню, кто нас сюда притащил! Мы ехали через этот проклятый лес, и нас чуть не убили...
— В Вайретском лесу тебе ничего бы не угрожало, — возразил Палин, с отвращением глядя на беспорядок на полу. — Я же говорил тебе, если бы ты только хоть раз меня слушал. Этим лесом управляют волшебники из Башни. Он защищает их от непрошеных гостей. Нас пригласили сюда. Деревья позволили бы нам пройти, не причинив вреда. Голоса, которые вы слышали, лишь нашептывают вам о страхах в вашем собственном сердце. Это магия!
— Магия! Послушай, Палин, — прервал его Танин голосом, который Стурм всегда называл голосом старшего брата. — Почему бы тебе просто не прекратить все эти магические дела? Ты причиняешь боль отцу, а больше всего — матери. Ты видел его лицо, когда мы подъезжали к этому месту! Боги знают, чего ему, должно быть, стоило вернуться сюда.
Покраснев, Палин отвернулся, закусив губу.
— Танин, отстань от мелкого, ладно? Сказал Стурм, увидев боль на лице младшего брата. Вытерев штаны от эля, он с некоторым смущением принялся собирать стол — задача не из легких, учитывая, что большая его часть была разломана в щепки.
— И тебя еще может получиться хороший фехтовальщик, братишка, — убедительно сказал Танин, не обращая внимания на Стурма и положив руку на плечо Палину. — Давай, парень. Скажи тому, кто там, — Танин неопределенно махнул рукой, — что ты передумал. Тогда мы сможем покинуть это проклятое место и вернуться домой...
— Мы понятия не имеем, зачем нас сюда позвали, — возразил Палин, стряхивая руку брата. — Вероятно, это не имеет ко мне никакого отношения! Почему это должно быть так? — с горечью спросил он. — Я все еще учусь, пройдут годы, прежде чем я буду готов к Испытанию... Спасибо отцу и матери, — пробормотал он себе под нос. Танин этого не услышал, но невидимый наблюдатель услышал.
— Да? Тогда я наполовину огр, — сердито возразил Танин. — Смотри на меня, когда я говорю, Палин...
— Просто оставьте меня в покое!
— Эй, вы двое… — начал было миротворец Стурм, но тут трое молодых людей вдруг поняли, что в комнате они не одни.
Забыв о ссоре, братья мгновенно среагировали. Стурм вскочил на ноги с кошачьей грацией. Схватившись за рукоять меча, он встал рядом с Танином, который уже занял оборонительную позицию перед безоружным Палином. Как и все маги, молодой человек не носил ни меча, ни щита, ни доспехов. Но его рука потянулась к кинжалу, спрятанному под мантией, а в голове уже складывались слова нескольких защитных заклинаний, которые ему позволили выучить.
— Кто ты такой? — резко спросил Танин, глядя на человека, стоявшего в центре запертой комнаты. — Как ты сюда попал?
— Что касается того, как я сюда попал, — мужчина широко улыбнулся, — то для тех, кто владеет магией, в Башне Высшего Волшебства нет стен. Что касается того, кто я такой, то меня зовут Данбар Помощник Мастера, я с Северного Эргота.
— Чего ты хочешь? — тихо спросил Стурм.
— Хочу? Ну, просто хочу, чтобы вам было удобно, вот и всё, — ответил Данбар. — Я вас пригласил...
— Ты? Маг? — Танин разинул рот, и даже Палин, казалось, слегка опешил.
В мире, где волшебники славятся тем, что у них больше ума, чем силы, этот человек явно был исключением. Он был такого же роста, как Танин, и его грудь была похожа на бочонок, а ширине его плеч позавидовал бы даже Карамон. Под блестящей черной кожей перекатывались мускулы. Казалось, что он мог бы поднять крепкого Стурма и носить его по комнате, как ребенка. Он был одет не в мантию, а в яркие свободные брюки. Единственным намеком на то, что он вообще мог быть магом, были мешочки, висевшие у него на поясе, и белый кушак, опоясывавший его широкую талию.
Данбар расхохотался, и от его раскатистого смеха зазвенела посуда.
— Да, — сказал он, — я владею магией. — С этими словами он произнес магическое слово, и сломанный стол, вскочив на ноги, с невероятной скоростью собрался воедино. Эль исчез с пола, треснувший кувшин восстановился и взмыл в воздух, а затем опустился на стол, где вскоре снова наполнился пенным напитком. Появился жареный олений окорок, буханка ароматного хлеба и множество других деликатесов, от которых у Стурма потекли слюнки, а пыл Танина поутих, хотя его подозрения это не развеяло.
— Присаживайтесь, — сказал Данбар, — давайте поедим. Не беспокойтесь за своего отца, — добавил он, когда Танин собрался что-то сказать. — Он совещается с главами двух других орденов. — Садитесь! Садитесь! — Он ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами на фоне черной кожи. — Или мне заставить вас сесть?..
При этих словах Танин отпустил рукоять меча и придвинул стул, но не стал есть, а сел, настороженно глядя на Данбара. Однако Стурм принялся за еду с большим аппетитом. Только Палин остался стоять, сложив руки в рукавах своего белого одеяния.
— Пожалуйста, Палин, — более мягко сказал Данбар, глядя на молодого человека, — присаживайся. Скоро мы присоединимся к твоему отцу, и ты узнаешь, зачем тебя сюда привезли. А пока я прошу тебя разделить со мной хлеб.
— Спасибо. Господин, — сказал Палин, почтительно кланяясь.
— Данбар, Данбар... — Мужчина махнул рукой. — Вы мои гости. Мы не будем соблюдать формальности.
Палин сел и начал есть, но было очевидно, что он делал это исключительно из вежливости. Однако Данбар и Стурм с лихвой компенсировали его скромность, и вскоре даже Танин, сам того не желая, перестал играть роль защитника, поддавшись соблазну аппетитных запахов и наблюдая за тем, как остальные наслаждаются едой.
— Вы… вы сказали, что это главы других орденов, мастер Данбар, — рискнул предположить Палин. — Вы…
— Глава Ордена Белых Мантий. — Да. — Данбар оторвал кусок хлеба своими крепкими зубами и запил его глотком эля, который проглотил одним махом.
— Я возглавил Орден после того, как Пар-Салиан ушел на покой.
— Глава Ордена? — Стурм с благоговением посмотрел на здоровяка. — Но что вы за волшебник? Чем вы занимаетесь?
— Готов поспорить, это не только отрывание крыльев у летучих мышей, — пробормотал Танин с набитым ртом.
Палин, казалось, был потрясен и нахмурился, глядя на старшего брата. Но Данбар лишь снова расхохотался.
— Ты прав! — сказал он, выругавшись. — Я волшебник-мореход. Мой отец был капитаном корабля, а до него — его отец. Мне не было нужды командовать судами. Я владел магией, но мое сердце принадлежало морю, и я вернулся к нему. Теперь я борозжу волны и использую свое искусство, чтобы призывать ветер или усмирять шторм. Я могу заставить противника замереть на месте, чтобы мы могли уйти от него, или обрушить на его палубы потоки пламени, если мы решим атаковать. А при необходимости, — Данбар ухмыльнулся, — я могу встать за трюмную помпу или крутить брашпиль наравне с лучшими из матросов. Это поддерживает меня в форме. — Он ударил себя кулаком в широкую грудь.
— Я так понимаю, вы двое, — он посмотрел на Стурма и Танина, — вернулись после битвы с минотаврами, которые совершали набеги на северное побережье. Я тоже принимал участие в попытках остановить этих пиратов. Скажите, а вы... — Вскоре все трое были увлечены дискуссией. Даже Танин заинтересовался этой темой и вскоре в ярких деталях описывал засаду, которая помешала минотаврам сровнять с землей город Каламан. Данбар внимательно слушал, задавал умные вопросы, отпускал комментарии и, казалось, получал огромное удовольствие.
Но хотя проницательный взгляд волшебника был прикован к братьям-воинам, на самом деле его внимание было сосредоточено на младшем.
Видя, что все трое увлечены разговором, а о нем, по всей видимости, забыли, Палин с облегчением перестал притворяться, что ест, и снова уставился в огонь, не замечая, что Данбар наблюдает за ним.
Лицо юноши было бледным и задумчивым, тонкие руки лежали на коленях, пальцы были переплетены между собой. Он был так погружен в свои мысли, что его губы зашевелились, и, хотя он не произнес ни слова вслух, другой человек в комнате услышал его слова.
«Зачем они привезли меня сюда? Могут ли они прочесть тайны моего сердца? Расскажут ли они моему отцу?»
И, наконец, «Как я могу причинить боль тому, кто и так столько страдал?»
Кивнув самому себе, словно найдя ответ на какой-то невысказанный вопрос, Данбар вздохнул и снова сосредоточился на сражении с минотаврами.
Комментариев нет:
Отправить комментарий