Родственные Души (Глава 15)

 

Глава 15 - Ночные Визиты

299 ПК

Танис пришёл к Флинту мрачнее ночи; гном не дал ему и рта раскрыть — вытолкал за порог и с силой захлопнул дверь.

— Куда…? — запротестовал Танис, споткнувшись на вымощенной камнем дорожке, соединявшей лавку с улицей. Меч, с которым он не расставался с тех пор, как Флинт подарил ему его, хлопнул в ножнах о бедро. 

— Потом, — огрызнулся гном, уже мчась впереди. — Живо. 

Весенняя ночь была прохладной, и на улицах почти не было эльфов; но те двое-трое, что всё же попались, глазели, как гном тащит полуэльфа по переулку мимо своей лавки, затем через мозаичный настил Зала Неба — и дальше, на засаженную деревьями тропу.

Запахи весны — земли, растительности и цветов — заполнили ноздри Таниса, но ему было не до того: он видел только затылок Флинта, покачивающийся перед ним. 

Танис упёрся мокасинами в землю, свободной рукой вцепился за ветку и наотрез отказался идти дальше, пока Флинт не объяснит, куда они направляются.

— Навестим одну даму, — раздражённо бросил гном. 

Танис поморщился. 

— Флинт, из-за одной дамы я уже вляпался в историю. Ты уверен, что это хорошая идея? 

Со скрещёнными на груди руками гном казался таким же непреклонным, как и его приятель.

— Эта дама знала твою матушку. Я хочу, чтобы вы познакомились. 

Танис в замешательстве посмотрел на гнома, разинув рот. 

— При дворе много людей, которые знали мою мать. Что такого особенного в этой даме? — спросил он, начиная злиться. — Она волшебница? Может ли она воскресить мою мать из мертвых? Какой в этом смысл, Флинт? 

— О, прекрати канючить, — раздраженно ответил гном. — Ты бы предпочел сидеть в своих покоях и хандрить? Или сидеть в моей мастерской и хандрить? — Флинт потянул его за руку. — Просто пойдем, сынок. 

— Нет. — Голос Таниса звучал упрямо, и гном понял, что сейчас его не переубедить. 

— Хорошо, — ответил Флинт. — Эта женщина была с твоей матерью, когда та умерла. 

Танис почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. 

— Она тебе это сказала? 

— Нет, — проворчал Флинт. — Я сам сложил два и два. А теперь давай, топай. 

Танис неохотно позволил вести себя дальше, но сбавил темп. Гном, в свою очередь, перестал тянуть его за руку.

— Кто она? 

— Повитуха. Во всяком случае, была ею раньше.

— Где она живёт? 

— Я не знаю. 

Танис снова остановился. 

— Тогда как мы поймём, что уже на месте? 

— Доверься мне. — Голос гнома звучал резко. Флинт продолжил идти, и Танису пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

Через несколько минут они вышли из-за деревьев в западной части Квалиноста, откуда открывался вид на Большой рынок. В этот ночной час просторная площадь, разумеется, была почти пустынна. Зато напротив, за парком, россыпью сияли новые кварцевые дома — с лиловым отливом в синеве вечернего света.

Флинт обратился к эльфу средних лет. 

— Не подскажете, где я могу найти акушерку Айлею? 

— Айлею? — переспросил тот, тяжело дыша от быстрого шага. Старую Айлею? — повторил мужчина, переводя озадаченный взгляд с Флинта на Таниса. — Вам туда. — Указал он рукой.

— Не зевай, шевелись! Давай же, Танис! — Прикрикнул Флинт, поблагодарив мужчину и направляясь в обозначенном направлении. 

Танис усмехнулся и лёгкой рысцой догнал коротконогого гнома.

— По-моему, он пытался понять, кто из нас тут будущий папаша.

Флинт сбавил темп. 

— А вот это мысль! — Сказал гном, лукаво ухмыляясь. — Я не прочь баюкать на коленях ваших с Лораной ребятишек. — «Зовите меня дядюшка Флинт», — сказал бы я им... — Он перестал дразнить Таниса, заметив сердитый взгляд полуэльфа. 

Вскоре они подошли к перекрёстку. 

— Так, куда теперь? — задумался Флинт. Он спросил дорогу у эльфийки, которая шла по улице с корзиной пряжи. Не говоря ни слова, она указала ей на высокий узкий дом, выстроенный из кварца, с серым гранитным крыльцом и оконными рамами в тон. На первом этаже было темно, но сквозь ставни на втором этаже пробивался тёплый свет. Танис замешкался. 

— Флинт, это плохая идея…

— Идея что надо, — отрезал гном и заколотил в дверь дома. Он вытолкнул Таниса вперёд, а сам отступил в тень. 

Они ждали в темноте, дрожа от холода, пока в доме не зажглась лампа и не послышались шаркающие шаги, спускающиеся по лестнице и приближающиеся к двери. 

— Иду, иду, иду, — пропела альтом старушка. 

Вскоре дверь распахнулась, и Старая Айлея высунула свою кошачью мордочку, глядя на Таниса. 

— Как часто происходят схватки? — потребовала она. 

— Что? — спросил Танис. 

В её голосе послышалось нетерпение:

— Как давно у неё начались роды? 

Танис разинул рот. 

— У кого? 

— У твоей жены.

— Я не женат, — сказал он. — Видите ли, в этом и заключается часть проблемы. Лорана хочет... 

Но тут Старая Айлея заметила Флинта. Она перевела взгляд с гнома на Таниса, и на её лице отразилось понимание. Она шире распахнула дверь. 

— Ты Танталас, — прошептала она. 

— Да. 

— Заходи, парень. И ты заходи, Флинт. 

Мгновение спустя полуэльф и гном стояли в одном из самых переполненных домов, которые Флинт когда-либо видел. Крошечные картины в деревянных, каменных и серебряных рамках загромождали каждую горизонтальную поверхность и висели на каждом дюйме стены. Акушерка даже прикрепила миниатюры к обратной стороне двери, выходящей на улицу.

Почти на всех картинах, конечно же, были изображены дети — новорождённые, малыши и ребятишки постарше. Изредка — сами мамы с грудничками.

Старая Айлея усадила гостей в мягкие кресла перед камином. Полуэльф снял ножны с мечом Флинта и прислонил оружие к каменной стене у очага. Затем пожилая эльфийка, отмахнувшись от их предложений о помощи, развела огонь и поспешила на кухню, чтобы собрать всё необходимое для позднего чаепития. 

Флинт взял с низкого столика одну из раскрашенных миниатюр. На ней был изображён новорождённый эльф: кончики его ушей были опущены, миндалевидные глаза закрыты, а крошечные ручки, похожие на беличьи, были сложены под подбородком. В левом нижнем углу была нацарапана буква «А». 

Айлея вернулась с тарелкой тёмно-коричневого печенья, покрытого глазурью из смородины и сахара. 

Флинт закрыл глаза и вдохнул аромат гвоздики и имбиря. Он решил, что эти лакомства компенсируют отсутствие эля. Он поставил картину на стол и заметил несколько деревянных игрушек, которые подарил повитухе. 

— А, ты нашёл Клэрэк, — воскликнула повитуха. — Дочь моего друга, родилась буквально в прошлом месяце. А это, — она указала на другие миниатюры на столе, — это Терджоу, Рената и Марстев. Все они появились на свет в прошлом году. 

— Я думал, вы ушли на покой, — прокомментировал Флинт. 

Она пожала плечами, и прядь волос выбилась из серебристого пучка у нее на затылке. 

— Дети рождаются всегда. И когда я буду кому-то нужна, я не скажу: «Извините, я на пенсии».

После того, как гости съели по одному из её воздушных печений и выпили по чашке чёрного чая, Старая Айлея собралась поставить посуду на маленький столик, но он был слишком загромождён портретами и игрушками. Она произнесла несколько отрывистых слов на другом языке, и — Флинт моргнул — среди миниатюр внезапно образовалось свободное пространство как раз нужного размера. Она поставила чайник и тарелку с печеньем на видное место, чтобы гости могли легко до них дотянуться, и села на низкий пуфик. Флинт и Танис вскочили, чтобы предложить ей свои мягкие кресла, но она отказалась. 

— Так будет лучше для спины пожилой дамы, — подмигнув, сказал она. 

Айлея смотрела на Таниса так, словно ждала этого момента годами, впитывая взглядом черты его лица и, казалось, не замечая, как смущается полуэльф. Она пробормотала: 

— Глаза материнские. Тот же разрез. Тебе говорили, что ты унаследовал взор Элансы, сынок?

Танис отвел взгляд. 

— У меня светло-карие глаза. Мне говорят, что у меня глаза человека. 

— Как и мои, Танталас, — тихо ответила Старая Айлея. Огонь в камине отбрасывал отблески на её угловатое лицо, а во взгляде читалась добрая усмешка. — Я тоже невысокого роста, как и мои предки-люди. В лесу эльфов, что вырастают высокими, как осины, я... кустарник. Но, думаю, миру нужны и кустарники. 

Она весело рассмеялась, но полуэльф выглядел смущенным. Она продолжила. 

— Я наполовину человек, но в то же время наполовину эльф, Танталас. Я невысокого роста, но стройная — это эльфийская черта. У меня круглые светло-карие глаза, но лицо острое, как у эльфа. Посмотри на мои уши, Танталас, — они эльфийские, но я ношу волосы собранными, как человек, к ужасу, я бы сказала, некоторых моих эльфийских пациентов. — Она рассмеялась, и в отблесках огня её тёплые глаза заблестели. — Как и люди, я открыта для перемен. Однако, как и у эльфов, у меня есть привычки, от которых я никогда не откажусь, — даже если кто-то имеет наглость предложить мне способ, который, возможно, лучше.

Во взгляде Таниса читалось удивление и, как показалось Флинту, одиночество. Но когда полуэльф заговорил, в его голосе прозвучала горечь:

— Вот только человеческое в тебе — не от насильника. 

Старая Айлея поморщилась, а Танис смущённо отвёл глаза. Повитуха извинилась и вышла, чтобы снова наполнить тарелку печеньем, а когда вернулась, её веки были красными. 

— Простите меня, — произнес Танис. 

— Я любила Элансу, — ответила она. — Даже полвека спустя мне больно думать о том, что с ней случилось. 

Старушка передала полуэльфу тарелку, которую он, не глядя, отдал гному. Затем она села и обхватила руками колени. Внезапно Флинт представил, как она, должно быть, выглядела в молодости в Каэрготе — гибкая, живая и прекрасная. Ему хотелось верить, что, оглядываясь назад, Айлея вспоминает счастливую жизнь.

— Танталас, — начала она, — я надеялась когда-нибудь снова встретиться с тобой — сравнить с тем малышом, которому я помогла появиться на свет. Должна сказать, что ты стал гораздо, гораздо более спокойным, — и она тихо рассмеялась про себя, — а также менее доверчивым, чего, полагаю, и следовало ожидать от взрослого человека. Но я вижу, что твоя жизнь во дворце была непростой. Я надеялась узнать о тебе что-нибудь, поговорив с твоим другом. Я рада, что он привёл тебя ко мне.

— Почему вы не связались со мной раньше? — спросил Танис. Его глаза потемнели. 

Старая Айлея вздохнула, а затем начала аккуратно надкусывть пряное печенье. Она прожевала и вытерла рот салфеткой, прежде чем ответить. 

— Я давно приняла решение не искать тебя, покуда ты был ребёнком. Беседующий-с-Солнцем намеревался воспитать тебя как эльфа, и наша встреча могла бы стать постоянным напоминанием о твоей «другой» половине. Но теперь я понимаю, что моё отсутствие было ошибкой. И я прошу прощения. 

Танис, не отрывая взгляда от её измождённого лица, нащупал свою кружку с чаем и поднес ко рту. Старая Айлея подогрела свой напиток, добавив кипятку, и тоже сделала глоток. 

— Знаешь, это я дала тебе имя, — произнесла повитуха. — Оно означает «Несокрушимый». Я сделала это, зная, что тебе понадобится неимоверная сила, чтобы жить в эльфийском мире. Возможно, как и я в прошлом, ты придешь к мысли, что стоит некоторое время побыть вдали от Квалинести, чтобы научиться ценить обе свои половины

В голосе Таниса прозвучало презрение. 

— Ценить ту часть меня, что похожа на животное? 

Она улыбнулась. 

— Мне нравится думать, что во мне есть лучшие черты обеих рас. Помни, Танталас. У тебя есть отец, который, да, безусловно, был жестоким, ужасным человеком. Но через него ты связан со многими другими людьми, которые, скорее всего, были намного лучше его. 

Танис моргнул. Флинт заметил, что старая акушерка позволила ему иначе взглянуть на себя. 

— Я... — пробормотал он, затем одним глотком допил свой чай. — Мне нужно подумать об этом. 

Старая Айлея кивнула, и разговор перешел на другие темы, особенно на новости, объявленные днем во дворце. Как оказалось, эльфийка уже была в курсе о них. 

— Лорд Тирезиан... — задумчиво произнесла она. — Я слышала, что он очень... привержен традициям. 

Флинт уточнил: 

— Вы и его принимали? 

Айлея покачала головой. 

— О нет. Вернее… не совсем, юный гном.

Юный? Флинт покачал головой, но затем подумал, что, вероятно, так и есть, по сравнению с ней. 

— Что значит «не совсем»? — надавил Танис.

Айлея заколебалась. Танис не унимался. 

— Это из-за твоей человеческой крови, не так ли? 

Старая Айлея снова заколебалась, затем кивнула. 

— Я бы сформулировала это по-другому, но раз дело дошло до этого, то да. Я навещала мать Тирезиана в начале её беременности; казалось, всё идёт хорошо, и я возлагала большие надежды на то, что она родит здорового ребёнка. — повитуха замолчала. 

— И? — спросил Танис. 

Айлея посмотрела на огонь, и её слова прозвучали безжизненно. 

— Отец Тирезиана вошёл в комнату и увидел, кто ухаживает за его женой. Он приказал мне уйти, но я осталась снаружи, рядом с домом, на случай, если я всё-таки понадоблюсь. Он послал за чистокровным эльфом, чтобы тот остался с Эстимией, но никого не было поблизости. Когда он узнал об этом, то приказал гувернантке принять роды, — продолжила Айлея. — Бедняжка никогда не присутствовала при них, не говоря уже о том, чтобы принимать самой. Но отец Тирезиана — я слышала его крики даже сквозь каменные стены особняка — сказал, что любая чистокровная эльфийка будет лучше получеловека.

Танис открыл рот, чтобы что-то сказать, но Старая Айлея продолжила. 

— Потом я услышала крики матери Тирезиана. — Лицо старушки исказилось, как будто она всё ещё была на месте событий. — Я забарабанила в дверь. Я умоляла их позволить мне войти и помочь Эстимии, но отец Тирезиана вышел сам и прогнал меня. Он сказал, что отправит меня под арест, если я не уйду.

— Любопытно, учитывая, что в Квалиносте нет тюрьмы, — сухо заметил Флинт. 

Старая Айлея встала и взяла с каминной полки миниатюру с изображением красивой эльфийки. Она провела тонкими пальцами по неровной краске. 

— Тирезиан выжил, но Эстимия умерла. 

Она прошлась по комнате, а Флинт и Танис следили за ней в свете камина, пока та прикасалась то к одной раме, то к другой. Подойдя к двери, Айлея обернулась и тихо произносла: 

— Отец Тирезиана заявил, что в смерти виновата я. 

Танис ахнул. 

— Как? 

Она опустила взгляд и вдруг чопорно разгладила свою свободную серую юбку. 

— Он сказал что я, должно быть, что-то учудила, прежде чем он успел прогнать меня. 

— Какой вздор, — отрезал Флинт. Танис сердито кивнул. Айлея кивнула в ответ. 

— Да, это так, — спокойно сказала она. — У меня есть свои недостатки, но некомпетентность в их число не входит. 

Она пошла на кухню, чтобы отнести посуду, а Флинт последовал за ней, предлагая помощь. Танис остался рассматривать детские портреты в прихожей. 

— Тогда, в моей лавке, — начал Флинт, надеясь продолжить разговор, хотя была уже почти полночь, — вы сказали, что принимали Беседующего. 

— И его братьев, — добавила Айлея, протягивая Флинту блюдо, которое нужно было вытереть полотенцем, бывшим некогда, судя по всему, тканой рубашкой вроде той, что была на ней во время визита в мастерскую Флинта. 

— Мне интересно узнать о третьем брате.

— Ареласе? Почему? 

— Беседующий сказал, что Ареласа отослали от двора из‑за недуга, но не назвал, какого именно. Может, вы знаете?

Айлея прополоскала чайник в ведре с чистой водой, которую принес Флинт из колодца за домом. 

— Я не уверена, что хоть кто-то знает. С ним всё было в порядке, пока он был совсем маленьким. Но примерно в то время, как сделал первые шаги, — он изменился. 

Флинт поднял седую бровь. 

— Изменился? Как? 

Голос Старой Айлеи приобрёл интонацию человека, привыкшего рассказывать истории детям, за которыми присматривает.

— Однажды, — начала старушка, — он, его брат Кетренан, его мать и я отправились на пикник в Рощу, — так она назвала укрытый деревьями участок земли между Башней Солнца и Залом Неба. — Арелас забрел чересчур далеко и заблудился. 

— Ты нашла его? 

— Не сразу. Мы прочесали всю округу, но его словно поглотила сама земля. Мы не нашли никаких следов. Она передала чайник гному. — Должно быть, кто-то нашёл его раньше, но мы так и не выяснили, кто именно. После трёх дней бесплодных поисков — отец Солостарана, должно быть, созвал почти всех солдат Квалинести — маленького Ареласа однажды утром нашли спящим на мху во дворе дворца. Должно быть, он забрёл сюда — или кто-то привёл его сюда мимо стражи — через проход в саду. Его укрыли тканью, чтобы он не замерз. 

Флинт в последний раз протёр начищенный медный чайник тряпкой и поставил его в центр кухонного стола. 

— После этого он заболел? 

— Очень. Когда мы его нашли, у него была лихорадка. Он несколько дней был на грани смерти. Я применила все снадобья, которые у меня были. Я использовала всю магию, на которую была способна. Но я не умею исцелять, могу лишь облегчить симптомы. Никто не смог ему помочь. Наконец, Беседующий приказал Арелесу отправиться к эльфийскому жрецу за пределы Квалинести. 

Флинт прислонился к столешнице, пока Старая Айлея плескала чистой водой из керамической ёмкости, в которой мыла посуду. 

— Солостаран и Кетренан родились относительно легко — насколько вообще могут быть лёгкими роды, конечно. Но Арелас... ещё до своего рождения он был... не таким. Он просто неправильно располагался внутри матери. Роды длились больше суток, и в конце концов мне пришлось использовать щипцы, чтобы извлечь его. Я стараюсь никогда этого не делать. Но в тот раз всё прошло хорошо, — радостно сказала она. — На его руке был лишь небольшой порез, который быстро зажил, оставив просто маленький шрам. Всего лишь маленький след в форме звезды. Он напомнил мне о метке, которую, как я слышала, некоторые жители Равнин ставят молодым мужчинам, когда те достигают зрелости. А теперь пойдёмте, мастер Огненный Горн, — быстро сказала она, положив сильные руки на плечи гнома и развернув его. — Давайте посмотрим, чем там занимался юный Танталас.

Они вернулись в гостиную. Танис стоял у открытого шкафа рядом с входной дверью. 

— Вы нарисовали все эти портреты? — спросил он, поворачиваясь. Его рыжевато-каштановые волосы зашуршали по кожаной куртке. 

— Да, по памяти, — ответила Айлея, приглаживая косу, что обвивала её голову, собираясь в пучок на макушке. 

— А есть ли мой? — Его голос прозвучал грубо из-за попытки говорить небрежно. Флинт надеялся, что повитуха его не разочарует. 

— Здесь, внизу, нет. 

Танис опустил плечи, услышав ответ.

— Я храню твой портрет у себя в комнате, — добавила она и решительно направилась к каменной лестнице, что вела из прихожей, слева от кухонной двери. 

Флинт поймал себя на том, что они с полуэльфом молча переглянулись, пока пожилая повитуха поднималась по лестнице. Было уже далеко за полночь, и им двоим оставалось всего несколько часов до начала охоты на тайлора, но Флинт скорее умер бы, чем стал торопить Таниса. 

Старая Айлея появилась на нижней ступеньке так внезапно, что Флинт задумался, включают ли ее магические способности телепортацию. Она была удивительно быстроногий для старушки, которой несколько столетий от роду. 

— Вот, — сказала она и протянула Танису портрет, заключенный в богато украшенную серебряной и золотой филигранью рамку, и стальной кулон на серебряной цепочке. — Этот кулон принадлежал Элансе. Она подарила его мне перед смертью. 

Почти благоговейно Танис взял картину одной рукой, а кулон — другой, словно не зная, что рассматривать в первую очередь. Зеленовато-карие глаза полуэльфа казались влажными, но, возможно, это был всего лишь обман света.

— Вот лицо, что она увидела тогда, — прошептал полуэльф, и Флинт невольно отвернулся, уставившись в огонь. Именно в дыме, конечно же, и была причина его собственных влажных глаз.

Старая Айлея посмотрела через его плечо. 

— Ты был крепким младенцем, Танталас, — удивительно здоровым для ребенка, чья мать была так слаба к моменту его рождения. 

Танис сглотнул, а Айлея продолжила, и её голос был едва слышен Флинту, стоявшему всего в нескольких футах от неё. Он подумал, не этим ли голосом старая повитуха успокаивала рожениц и младенцев, страдающих коликами. 

— Эланса очень любила Кетренана, Танталас. Думаю, она решила ещё в начале беременности, что не хочет жить без мужа, но осталась в живых, надеясь, что ребёнок будет от него. 

Лицо Таниса стало суровым. 

— Потом, когда она увидела меня, — сказал он, — она узнала правду.

Он попытался вернуть портрет акушерке, но она не взяла его. 

— Нет, Танталас. — Голос Старой Айлеи был мягким, но её рука крепко сжимала его плечо.

— Когда она увидела тебя, когда она увидела то лицо, на которое ты сейчас смотришь, она, кажется, передумала. Она нашла в себе силы покормить тебя, но это было слишком для неё. Она была очень слаба из-за всего, что ей пришлось пережить после смерти Кетренана. Голос повитухи дрогнул. — Она держала тебя на руках, пока не умерла. 

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь чьим-то тяжёлым дыханием — Флинт понял, что его собственным. Он прочистил горло и откашлялся. 

После паузы, во время которой никто из троих не смотрел друг другу в глаза, Танис спросил:

— А что с кулоном?

Старая Айлея взяла его у него из рук. 

— Это сталь, очень ценная. Кетренан подарил его ей, когда они поженились. Кулон всегда был при ней. Я считаю божьей милостью, что разбойники не забрали его. Казалось, он придавал ей те немногие силы, что оставались у неё в последние месяцы. — Она подошла к Флинту и показала ему кулон. 

Плющ и осиновые листья обрамляли переплетённые инициалы «Э» и «К». Зубчатые края украшали круглый диск. 

Казалось, больше и сказать нечего. Флинт и Танис устало поникли, и даже неутомимая повитуха выглядела измождённой. Словно по негласному соглашению, мужчины собрались у двери, чтобы уйти; Старая Айлея подошла к месту, где Танис оставил свой меч у камина. Она подняла ножны с ним, но тут же замерла, и на лице её появилось странное выражение.

— Этот меч... — Танис говорил с гордостью. — Его сделал Флинт.

— Да, я знаю, — сказала она, слегка запинаясь. — Он прекрасен. И всё же...

Гном и полуэльф ждали, пока повитуха соберется с мыслями. Она вдохнула и, казалось, внезапно приняла решение. 

— Флинт. — Её голос звучал резко. — Подойди сюда. 

Тот приблизился к ней, обеспокоенно заглядывая в ее светло-карие глаза. 

— Не мог бы ты прикрепить кулон к мечу? — спросила Айлея. — Это не испортит оружие? 

— Ну, сделать-то можно, и нет, не испортит, но…

— Навсегда? Так можно сделать? — Он кивнул. Его привлекло выражение ее лица; это была тревожная смесь настойчивости и страха. Он указал на открытый завиток на рукояти оружия. 

— Я мог бы прикрепить его вот сюда. 

Ее рука накрыла его ладонь на рукояти меча. 

— Тогда сделай это, — настояла Айлея. — Сегодня же вечером. 

— Уже так поздно... — уклонился Флинт. 

Старая Айлея схватила его за руку. 

— Это нужно сделать сегодня же. Сделаешь? Справишься? 

Подойдя к повитухе вплотную, Флинт вдруг увидел, как она измотана, и как много лет минуло с тех пор, как она была сильна и полна жизни. Он пообещал, и она ослабила хватку. Флинт расстался с Танисом у Зала Неба. Полуэльф продолжил путь на север, во дворец Беседующего, а гном отправился домой с мечом своего друга. 

Следующие два часа он занимался тем, о чём его попросила Старая Айлея. 

* * *

Мирал почти бесшумно прошел мимо пары стражников в черных камзолах, стоявших у личных покоев Беседующего. Те поприветствовали его, пропуская вперед. Не испытывая дискомфорта в темноте, где лишь редкие факелы слепили глаза, он быстро прошел по коридору к лестнице. Но вместо того, чтобы спуститься во двор, он поднялся на второй этаж здания. 

Маг задержался у покоев Ксенота, услышав громкий храп советника даже через дверь, затем проскользнул мимо слегка приоткрытой двери Таниса, открывавшей вид на темный и пустой интерьер. Мирал представил, что полуэльф прогуливается по выложенным плиткой улицам Квалиноста, мучительно размышляя о событиях прошедшего дня. 

Маг прошел мимо комнат Портиоса и Гилтанаса, пока не добрался до двери Лораны. Из-под нее пробивался свет, и он слышал, как кто-то ходит взад-вперёд. 

Он тихо постучал. Шаги прекратились, затем послышались вновь. Голос эльфийки был тихим. 

— Кто там? 

— Это Мирал, леди Лорана. Прошу прощения, что беспокою вас в столь неподходящее время, но мне нужно с вами поговорить. 

Она открыла дверь. У Мирала перехватило дыхание, как и почти каждый раз, когда он видел юную принцессу. Она была великолепна в платье из муарового шёлка. Цвет морской волны подчёркивал блеск её пепельных волос и коралловый оттенок изогнутых губ. На мгновение он потерял дар речи, а затем упрекнул себя за то, что не смог совладать с собой. 

— Могу я поговорить с вами наедине, леди Лорана? Речь идёт об объявлении Беседующего о вашей помолвке.

Ярко зелёные глаза Лораны расширились, а щёки залились румянцем. 

— Конечно... но не здесь.

— Нет, конечно, нет, — спокойно ответила Мирал. — Тогда во дворе? Я бы не хотел никого беспокоить. Это не займёт много времени. 

Она задумалась, склонив голову набок. 

— Дайте мне время собраться. Я встречусь с вами через десять минут. — Ответила эльфийка и закрыла дверь. 

* * *

В назначенное время Лорана, одетая теперь более подобающим образом — в плащ и платье из атласа цвета голубиного крыла, — сидела на каменной скамье во дворе. Это была та самая скамья, возле которой много лет назад состязались в стрельбе из лука Портиос и Танис. Но теперь грушевые и персиковые деревья купались в серебристом свете Солинари, а аромат цветов был почти приторным. Стальная дверь двухэтажного мраморного здания блестела в лунном свете. Эльфийка плотнее закуталась в плащ. 

Мирал расхаживал взад-вперёд по вымощенной плиткой дорожке. В глубокой ночи его багровая мантия казалась почти чёрной. Он выглядел взволнованным. Капюшон слегка сполз, обнажив бледные черты лица и почти бесцветные эльфийские глаза. 

— Что такое, Мирал? — мягко спросила Лорана. — Вы сказали, что это как-то связано с заявлением отца.

— Я... я хотел выразить свои соболезнования. — Маг склонил голову. — Я знаю, что вы предпочитаете Танталаса Тирезиану — что, должен заметить, говорит о вашем хорошем вкусе. 

Он очаровательно улыбнулся, и она ответила ему тем же. 

— Танталас гораздо больше подходит для такой, как вы, несмотря на его... жестокое... наследие. Я уверен, что вы смогли бы обуздать его неуправляемые порывы, миледи. В конце концов, не все люди дикари, и Танталас уже давно производит на меня только хорошее впечатление. — Он слегка наклонил голову, и капюшон снова скрыл его лицо. 

Лорана растерялась, не зная, как реагировать на то, что маг одновременно хвалит и осуждает Таниса. 

— Спасибо, но я не понимаю... 

— Есть кое-кто, кто подходит вам ещё больше. 

Лорана почувствовала, как на её лице отразилось изумление, но годы придворной выучки взяли своё, и она заставила себя сохранять невозмутимое выражение лица. Когда она заговорила, её тон был тщательно выверенным и нейтральным. 

— И кто же это, Мирал? 

— Я. 

Лорана вскочила на ноги ещё до того, как эти слова перестали эхом разноситься в ночном воздухе между ними. 

— Вы! — слабо произнесла она. — Ох, я не... 

В голосе Мирала прозвучала настойчивость:

— Пожалуйста, выслушайте меня, Лорана. Если вы откажете мне, я больше никогда об этом не упомяну. Клянусь. 

Лорана лихорадочно размышляла, пытаясь понять, как её отец справится с такой деликатной ситуацией. Мирал много лет был верным слугой при дворе и давно заслужил расположение отца за службу её дяде Ареласу. В подобной ситуации, она знала, Солостаран дал бы магу время высказаться. 

— Пожалуйста, сядьте, Лорана. Это не займет много времени. 

Она опустилась на скамью. Эльфийка думала, что Тирезиан слишком стар для нее, при том что Тирезиан был ровесником ее брата Портиоса. Маг, с другой стороны, был на десятки лет старше. 

— Я слишком молода для свадьбы, Мирал.

— Но не так молода для помолвки. Разве не это у вас с Танисом? Вы помолвлены? Обручены? 

Мирал без приглашения опустился на скамью рядом с Лораной. 

— Я впервые увидел вас много лет назад, когда пришел сюда по настоянию Ареласа. Вы знаете мою историю? 

Лорана кивнула, не доверяя своему голосу. Она вдруг осознала, насколько тихим и безлюдным был двор ночью. Эльфийка попыталась вспомнить, патрулируют ли стражники его так же, как и внутренние помещения дворца. 

— Вы были совсем юной девочкой — но какой! Я никогда не видел такого совершенства. Немного избалованная, это правда, и немного больше похожая на сорванца, чем я нахожу привлекательным в эльфийке благородного происхождения, но, возможно, я подумал, что такая энергичность присуща всем потомкам Кит-Канана. 

Лорана отодвинулась от мага, но он протянул руку и схватил её. Он был сильнее, чем она могла себе представить. А глаза… странно: она различала их в темноте удивительно отчётливо — даже в мраке его капюшона. Страх ледяными пальцами сжал её сердце. Голос мага продолжал звучать, нарушая тишину ночи. 

— Мне нравилось наблюдать за вами, Лорана. Я вызвался быть вашим наставником, хотя это означало, что мне придётся иметь дело с вашим бестолковым братом Гилтанасом. И с Танисом. Ты же знаешь, я любил Таниса и доверял ему. Ведь, в конце концов, разве вы не росли как брат и сестра? Какую угрозу он мог представлять для моих планов? Вчера я узнал, как сильно ошибался насчет него. 

Мирал крепче сжал ее, и Лорана издала протестующий звук. Этот звук рассеял ее страх, и она вскочила на ноги, маг попытался оттащить ее назад. 

— Подожди! — прошипел маг. — Лорана, выбери меня. Может, я и не всемогущ, но я более сильный волшебник, чем многие думают. В конце концов, я могу предложить больше власти и богатства, чем Тирезиан и Танис вместе взятые, если только ты проявишь терпение. 

Лорана, сердце которой бешено колотилось от страха, вырвалась и отступила на несколько шагов. Мирал медленно поднялся на ноги. 

— Каким будет твой ответ? — нетерпеливо спросил он. 

Все мысли о придворном этикете вылетели у Лораны из головы. Всё, о чём она могла думать, — это побег. Обидится ли маг теперь не имело значения. Важен был побег. После того как Беседующий узнает о сегодняшних событиях, он никогда не оставит Мирала при дворе. 

— Оставь меня в покое, — потребовала она, собравшись с силами и придав своему голосу как можно больше властности. — Прочь со двора. Если ты уйдешь утром, я обещаю, что не расскажу отцу о том, что произошло. Ты избежишь унижения, связанного с выдворением. 

Маг встал, она повернулась и зашагала в лунном свете к дверям. Позади себя она услышала, как маг пробормотал несколько слов, и бросилась бежать. 

Однако, когда эльфийка была всего в нескольких шагах от стальных дверей, чары настигли ее, и она, споткнувшись, упала в обморок. 

Лорана очнулась в коридоре возле своей комнаты. Два дворцовых стражника, один из которых держал лампу, с тревогой смотрели на неё сверху вниз. Её голова и плечи покоились на коленях у Мирала. Она растерянно подняла взгляд. 

— Мирал? — Лорана огляделась. — Как я здесь оказалась? 

— Я проходил по коридору, когда услышал, как открылась ваша дверь, — вкрадчиво сказал Мирал. — Я знал, что день выдался для вас тяжёлым, и поспешил, чтобы узнать, не заболели ли вы и не нужна ли вам помощь. Вы упала в обморок, когда я подошёл. Вы не помните?

Лорана без сил откинулась на спинку стула. 

— Я... ничего не помню. Я помню, как ходила по своей комнате, а потом внезапно оказалась здесь. 

Эльфийку не отпускало странное чувство: казалось, что она забыла что-то важное. Она покачала головой, не в силах собраться с мыслями. 

Ясные глаза мага были бездонными. Он сунул руку в карман мантии и достал небольшой пакетик с сушёными листьями. 

— Заварите это в чашке с горячей водой, миледи. Это успокоит вас и поможет уснуть. Я пришлю к вам слугу с кипятком. 

Лорана подождала, всё ещё пытаясь собраться с мыслями, затем кивнула. Мирал и один из стражников помогли ей встать. Затем маг исчез в коридоре. Она стояла в дверях, а стражники с тревогой смотрели на неё. Внезапно распахнулась дверь лорда Ксенота, и советник — что любопытно, полностью одетый — выглянул наружу. Лорана не обратила на него внимания, всё ещё раздражённая его непрекращающимся предвзятым отношением к Танису и Флинту. 

Её раздражение по отношению к советнику исчезло, когда она попыталась привести мысли в порядок. Казалось, что-то, какое-то воспоминание, ускользало от неё. Что же это было? 

Впрочем, если это важно, она вспомнит об этом позже. Лорана пожелала стражникам доброй ночи и заперлась в своей комнате.