Родственные Души (Глава 11)

 

Глава 11 - Гость из Прошлого

299 ПК

Звон ударов молота звучал в весеннем утреннем воздухе, подобно музыке. Флинт яростно ухмылялся, обрабатывая раскалённую докрасна стальную плиту, периодически охлаждая металл в дубовой полубочке с водой. Пот стекал по его испачканному сажей лбу. 

Он начал работу накануне поздно вечером, сбросив одеяло на кровать, залпом выпив кружку эля — для укрепления своего подорванного здоровья, конечно же, — затем разжег горн и выковал из неровных кусков железа несколько небольших металлических прутьев. Он расплющил их и нагрел до высокой температуры в угольном жару, превратив в углеродистую сталь. Затем он спрессовал прутья в пластину, попеременно то нагревая ее, то опуская в холодную воду. 

Наконец удовлетворенной толщиной и ровностью стальной заготовки, он поднял ее железными щипцами из раскалённого горна и снова закалил. В воздух с шипением поднялись клубы пара, подобно дыханию какого-то сказочного дракона. Флинт положил пластину на верстак и критически осмотрел. Она всё ещё была грубой и топорной — но довольно скоро станет нечто совсем другим — великолепным мечом. Голубые глаза Флинта заблестели, потому что под почерневшей поверхностью стальной пластины он уже представлял себе готовое оружие, гладкое и блестящее. 

Гном вытер пот и грязь со лба и глотнул воды из оловянного ковша, опущенного в ведро в углу. Он сел на низкий деревянный табурет и на мгновение закрыл глаза. Флинт прибыл в Квалиност всего два дня назад, и уже казалось, будто никогда и не покидал его на зиму. Сколько же лет прошло с тех пор, как он впервые оказался в эльфийском городе? Два десятка, поди, как раз сегодня, подумал гном, раскрыв глаза и выглянув в окно.

Листва молодой осины снаружи переливалась изумрудом и серебром в лучах солнечного света. 

Его сердце билось легко в Квалиносте, и, несмотря на редкие косые взгляды со стороны Лорда Ксенота, Литанаса, Ультена и Тирезиана — что редко переходили в комментарии из—за расположения к Флинту Беседующего-с-Солнцем — гном чувствовал себя так, словно в эльфийской столице ему было находиться приятнее, чем где-либо еще на Кринне. Не в первый раз он задавался вопросом, что бы сейчас подумали о нем его родственники в деревне гномов Хиллхоум?

Сквозь дым, что стоял в мастерской, пробился тихий перезвон, и Флинт, подняв глаза, увидел, что дверь его маленькой лавки открывается. Он поспешно накрыл тряпкой стальную пластину на верстаке — нельзя было испортить сюрприз. 

— Флинт! Ты все еще жив? — С улыбкой спросил Танис Полуэльф. — Я уж подумал, что мне придется организовывать твои похороны.

Флинт поспешно достал платок, шмыгнул носом и придал лицу болезненное выражение. 

— Как сказала бы моя матушка, — не считай цыплят за чужим забором, — произнес он. 

На лице полуэльфа отразилось непонимание; высказывания матери Флинта обычно всегда производили на него такое впечатление. Он просто пожал плечами и продолжил. 

— Как на счет новой вылазки? Я подумал, что, возможно, мы могли бы снова поискать тайлора. 

«Наглец!», — подумал Флинт, и его рот растянулся в улыбке. 

— Ты все еще не научился пользоваться своей головой, парень? — грубо ответил гном. — У меня работа горит. Совсем нет времени весь день по городу щеголять наряженным, как некоторые.

Танис рассмеялся, окинув взглядом свой наряд. На нём была та же одежда, которая вчера привлекла внимание Лораны на Большом рынке: синяя рубашка, жилет с бахромой и шерстяные штаны.

— Флинт, — сказал Танис, и в его зеленых глазах заплясали огоньки, — возьми отгул.

— Отгул? — Флинт фыркнул, приняв мученический вид. — Никогда в жизни не слышал такого слова. — Танис рассмеялся еще громче. Гном сердито посмотрел на него. — Вы, молодёжь, ни черта не смыслите в уважении, не так ли? — проворчал он. Молодёжь... эти слова эхом отозвались в его голове, и его снова осенило, как уже ни раз с тех пор, как он вернулся из Утехи. 

Танис сильно изменился по сравнению с тем юношей, каким он был, когда Флинт впервые попал в эльфийский город. Даже после первой зимы гном был поражён произошедшими в нём переменам. Тому, насколько... насколько более человечным он стал. Особенно по сравнению с другими эльфами, особенно с молодыми, которые, казалось, почти не менялись. 

Да и сам Флинт остался ровно таким же, каким был в тот день, когда впервые посетил Башню Солнца, если не считать нескольких седых волосков — ну, может, и не нескольких, — что пробились в его бороде и тёмных волосах, всё ещё стянутых ремешком на затылке. За исключением того, что пара морщин на его лице стала глубже, а талия слегка расширилась — изменения, которые Флинт категорически отрицал бы, — он всё тот же гном средних лет, его серо-голубые глаза по-прежнему ясны, а ворчание по-прежнему неумолимо. 

Но Танис — совсем другое дело. За эти годы он сильно вымахал — не под стать Беседующему, конечно, но достаточно, чтобы Флинту приходилось задирать голову, разговаривая с ним. Различия между полуэльфом и его сородичами-эльфами стали более очевидными. Он был сильнее любого из них, грудь стала шире, хотя по сравнению с крепким человеческим мужчиной он всё равно казался стройным. Его лицо тоже изменилось. В чертах почти не было характерной для эльфов плавности, и казалось, что они скорее вырублены из обычного камня, чем высечены из алебастра. Его челюсть была квадратной, переносица — прямой и крепкой, а скулы — угловатыми. И, конечно, его глаза были не такими миндалевидными, как у других эльфов.

Флинт знал, что в Утехе Таниса сочли бы красивым юношей, но здесь... что ж, большинство жителей, похоже, уже привыкли к нему, и оценивающих пристальных взглядов поубавилось — или, по крайней мере, они сменилось редкими шёпотками, которые никогда не были достаточно громкими, чтобы Танис или Флинт всерьез обращали на них внимание. Тем не менее полуэльфу пришлось нелегко. Люди взрослели намного быстрее, чем эльфы и гномы, поэтому Танис, по мнению своих сородичей-эльфов, менялся буквально за одну ночь. 

— У тебя разве нет сейчас никаких дел? — раздражённо спросил Флинт, стараясь встать между Танисом и спрятанным мечом. 

— Это каких, например? — спросил Танис. Казалось, он почувствовал, что гном темнит. 

— Например, тех, которыми ты обычно занят, — сварливо закончил Флинт. — Я слишком... слишком болен, чтобы развлекать тебя сегодня, парень. Мне нужно отдохнуть. — Он украдкой взглянул на полуэльфа, дабы убедиться, что тот купился. 

Танис покачал головой. Похоже, Флинт сегодня был явно не в настроении. 

— Ладно, Флинт. Я собирался предложить нам отправиться в небольшое приключение — Глаза Флинта расширились, и он внезапно громко чихнул, — но, думаю, это может подождать до следующего раза. — Полуэльф рассеянно почесал подбородок. 

— Лучше пойди побрейся, — сказал Флинт, — или дай бороде отрасти. Либо то, либо другое, если не хочешь выглядеть разбойником с большой дороги. 

Танис вздрогнул и провёл рукой по щеке, ощущая щетину, которая появилась за несколько дней. Подарок от отца-человека — или проклятие, в зависимости от того, как на это посмотреть, подумал Танис. Она стала заметна около года назад, но Танис до сих пор к этому не привык. Ему придётся снова взять бритву, которую сделал для него Флинт. 

— Зачем вообще лишать себя такой прекрасной бороды — ума не приложу, — посетовал Флинт.

Танис рассеянно покачал головой. Борода у эльфа? Этого он не мог допустить. Флинт прочитал это в его глазах и не стал настаивать.

— Что ж, Флинт, оставлю тебя наедине с твоим ворчанием, — произнес Танис. — Я на самом деле зашел, чтобы передать сообщение. Завтра днём при дворе объявят что-то важное, и Беседующий попросил меня пригласить тебя.

— Объявят? — удивился Флинт, нахмурив густые брови. — О чём же? 

Танис снова пожал плечами. 

— Понятия не имею. Беседующий целый день был наедине с лордом Ксенотом и Тирезианом. Полагаю, ты узнаешь, когда придешь. — С улыбкой на лице полуэльф вышел из лавки. В воздухе вновь раздался тихий перезвон. Когда стало ясно, что Танис точно не вернётся, гном скинул тряпку с меча и потёр руки. 

Да! Это будет чудесный меч. 

Вскоре в тёплом весеннем воздухе снова зазвучала ритмичная музыка его молота.

* * *

В тот день лавке Флинта было суждено принять еще несколько гостей. Не успели затихнуть шаги Таниса по выложенным плиткой улицам, как колокольчик зазвучал снова. Флинт опять укрыл меч и поспешно встал, заслоняя собой оружие. 

Но это был не Танис. Это была старушка, преклонных лет даже по эльфийским меркам, впрочем Флинту показалось, что в ней есть и человеческая кровь. Она была невысокой и жилистой, одетой в эксцентричную для эльфа одежду. Те обычно предпочитали развивающиеся мантии, а эта пожилая дама носила мешковатую зелёную рубаху на выпуск да тяжёлую юбку-штору до пят, из-за чего казалась ещё ниже. На самом деле она была почти одного роста с гномом — редкость для эльфа зрелого возраста. 

Однако глаза, смотревшие с угловатого лица, были круглыми и светло-карими — ещё один намёк на то, что в её жилах течет человеческая кровь. Флинт дал бы голову на отсечение, что та появилась в роду старушки за много веков до Катаклизма. Широкое лицо с узким подбородком придавало ей сходство с кошкой. В отличие от других эльфов, она заплетала свои серебристые волосы в косу и собирала их в пучок, обнажая уши, которые выдавали её эльфийское происхождение. Пальцы были такими вытянутыми и тонкими, что казались непропорционально длинными по сравнению с остальным телом. Как и Танис, она носила мокасины; они были расшиты тёмно-фиолетовыми бусинами в тон юбке. Поверх — невесомый плащ с капюшоном: в мелкую крапинку сирени и зелени.

За её юбку цеплялся малыш, смотрящий на женщину с благоговением. Маленький мальчик, который, судя по тому, как крепко он вцепился в шерстяную юбку, начал ходить совсем недавно, — широко улыбнулся Флинту. 

— Флинк! — пропищал малыш, осмелившись ослабить хватку, чтобы одной рукой указать на гнома. — Флинк! 

— Флинк? — повторил гном, наклоняясь, чтобы посмотреть ребёнку прямо в глаза. У Флинта брови поползли вверх. — Я не помню тебя в Зале Неба — о, нет, помню! А, нет, припоминаю! Прошлой осенью. Ты тогда ещё не ходил. Ты был со своим старшим братом. Я тебе подарил… что же это было?

Мальчик сунул руку в карман своего мешковатого комбинезона бирюзового цвета и достал осколок розового кварца размером с большой палец, пушистый кусочек квит-па и фигурку малиновки. Малыш положил все три сокровища в руку Флинта и снова улыбнулся. Гном осмотрел их, одобрительно кивнул и вернул камень и хлеб; затем он встал и посмотрел на эльфийку, держа на ладони деревянную птичку. 

— Твоя работа? — спросила она альтом, звучащим как у эльфийки на пару веков моложе. Женщина протянула тонкий пальчик и указала на фигурку. Пташка была потолще снизу и закруглена по нижнему краю — при толчке она отклонялась вбок, а затем выпрямлялась обратно. Флинт сделал эту простую игрушку из двух деревянных дощечек, прикрепив к нижней части между ними тяжелую железку, чтобы неваляшку нельзя было опрокинуть. 

Флинт еще несколько раз подтолкнул ее, привычно завороженный ее покачиванием, пока не сообразил, что кареглазая женщина ждет ответа, а маленький мальчик тянется к игрушке. Гном вернул ему птичку и кивнул женщине.

— Ты Флинт Огненный Горн, — заявила она. Это не было вопросом. 

Флинт снова кивнул. 

— Я бы хотела купить у тебя несколько игрушек, — выпалила она. 

— Ну, — протянул Флинт, — не все так просто.

— Почему?

Гном обернулся и облокотился на дубовый стол. Он положил руку на колено и посмотрел мимо неё на деревянный ящик. 

— Во-первых, я не продаю игрушки. Я их раздаю. Во-вторых, я ничего не продаю незнакомцам. 

Её острые черты исказились в оскорблённой гримасе, и она развернулась так резко, что малыш чуть не упал. 

— Что ж, тогда, полагаю, на этом всё, мастер Огненный Горн, — сказала она и потянулась, чтобы открыть дверь. 

Флинт глубоко вдохнул пропитанный металлом воздух мастерской и заговорил как раз в тот момент, когда женщина взялась за дверную ручку. 

— Конечно, если бы вам не составило труда представиться, вы бы не были незнакомкой, — мягко сказал он, рассматривая ногти на левой руке и соскребая с них грязь от наковальни железной щепкой.

Женщина остановилась, будто задумавшись. Затем она развернулась, сверкнув глазами. 

— Айлея, — отрывисто произнесла она. — Старая Айлея, — для тех, кто хорошо меня знает. 

Флинт склонил голову. 

— А я — Флинт Огненный Горн. 

— Я знаю, кто... — начала она, затем вздохнула и и умолкла, выжидая.

— И, — продолжил он, не обращая внимания — хотя я и не стал бы продавать игрушки незнакомцу, я мог бы подарить их другу. 

Она снова вздохнула, но на её тонких губах заиграла легкая улыбка — точь-в-точь кошка из Абанасинии перед лакомством. Однако слова выражали лишь досаду. 

— Я наслышана, о твоем нраве, Мастер Огненный Горн, — прокомментировала она. 

Флинт быстро обошел ее и открыл ящик, чтобы показать десятки игрушек, которые он вырезал за зиму в Утехе. Некоторые из них не выдержали тряски на спине перепуганной ослицы, но большинство были в хорошем состоянии. Он окинул взглядом содержимое, выбрал свисток — слишком большой, чтоб малыш его проглотил, — и протянул его мальчику. Тот дунул в него с такой яростью, что гном мгновенно пожалел о своем выборе. Флинт продолжал перебирать игрушки, доставая то одну, то другую, пока в передних карманах его кожаного фартука не оказалось больше дюжины. 

Через несколько минут малыш уже радостно сидел на краю кровати Флинта, раскладывая на сундуке с одеждой гнома фигурки резных животных и время от времени дуя в свисток. Флинт ждал, пока чугунный чайник с водой закипит на крюке над горном, а Старая Айлея в это время отмерила в ситечко аппетитную смесь из сушёной апельсиновой цедры, кусочков корицы и чёрного чая. Остановившись, она прислушалась к ароматам. 

— Чудесно, — прошептала она, вздохнув. — Прямо как тот напиток из детства, что варили в моей семье. 

— Где вы выросли? — Автоматически спросил Флинт. Пряный чай, который он всегда привозил с собой из Утехи, был скорее человеческим напитком, чем эльфийским. 

— В Каэрготе, — ответила она. Гном удивлённо приподнял бровь. 

— Мой отец был изгнан из Квалинести.

— За что? — не подумав, ляпнул Флинт. Эльфы почти никогда никого не изгоняли; должно быть, преступление было одним из самых тяжких, предусмотренных законом Квалинести.

— Он возглавил движение за открытие Квалинести для посторонних, — объяснила она. — И был изгнан. Семья, конечно же, отправилась с ним. В конце концов, мы поселились в Каэрготе, где у нас были дальние родственники. — Люди, догадался Флинт; теперь все сошлось. — Я обучалась повивальному делу с группой жрецов, а когда стала достаточно взрослой, вернулась сюда. 

— Почему? — Вода закипела, и Флинт потянулся к огню. Взяв толстый шерстяной носок — почти чистый, прикинул он, всего день ношеный — в качестве прихватки, он снял чайник и поставил его на стол, обдав кипятком чайные листья в тяжелом керамическом горшке. 

На лице Старой Айлеи промелькнула грусть, но исчезла так быстро, что Флинт усомнился — не почудилось ли ему.

— У меня не было друзей, кроме людей, и к тому времени, когда я наконец выросла, они все уже умерли от старости. Я кое-что понимала в слабых формах магии — зельях, облегчающих роды, иллюзиях, развлекающих детей, и тому подобном, — но я ничего не могла сделать, чтобы остановить старение и смерть моих товарищей детства. 

Флинт задумался, был ли среди этих давно умерших друзей какой-то особенный человек, возлюбленный, чей уход вызвал ту печаль, которая промелькнула в глазах старой эльфийки. Сидя за столом и машинально помешивая чай ситечком, она отвела взгляд и сказала как ни в чем не бывало: 

— Мои родители умерли. В Каэрготе было мало других эльфов. Мне было одиноко, поэтому я и вернулась сюда. 

Из пузатого чайника доносился аромат апельсина и корицы. На кровати Флинта спал малыш, растянувшись на спине, с деревянной коровой в одном кулачке и игрушечной овечкой в другом. Старая Айлея снова заговорила, и на этот раз её тон был весёлым. 

— Здесь я чувствую себя лучше, чем там. — Она подняла голову и, должно быть, увидела сочувствие в глазах Флинта, потому что ощетинилась, и её зеленовато-карие глаза стали суровы. — Тебе не стоит меня жалеть, мастер Флинт Огненный Горн, — процедила она. — Я сама выбрала свой путь. 

Гном не нашелся, что сказать. 

— Вы уверены, что я не смогу угостить вас элем? — неловко спросил Флинт. Старая Айлея бросила на него строгий взгляд. 

— Я присматриваю за детьми, — был ее ответ. 

Они немного посидели, потягивая чай, а потом Флинт подумал, что, в конце концов, уже почти обеденное время. Поэтому он достал квит-па и отрезал несколько кусочков сыра, а Старая Айлея достала из шкафа тарелки. Гном бывал в Кэрготе во время одного из своих путешествий, поэтому они поговорили о городе. Похоже, Старая Айлея покинула его еще до того, как родился Флинт. Затем гном показал женщине, каким образом он смастерил качающуюся птичку для малыша, и подарил ей такую же. А Старая Айлея поведала ему несколько историй о младенцах, которых принимала за несколько веков. 

— Самого Беседующего-с-Солнцем и обоих его братьев, — с гордостью произнесла старушка. Рассказала она и  о том, как ушла с должности повитухи, но продолжала заботиться о младенцах и малышах. — Я люблю детей, — объяснила она, немного оживившись. — Вот почему я пришла за игрушками. 

В общем и целом, оба были рады тому, как проходит этот солнечный весенний день.

В конце концов они доели остатки сыра и хлеба — Старая Айлея помыла тарелки и убрала их, а Флинт вернулся к работе над мечом Таниса, предварительно переложив спящего эльфийского малыша с кроватки, стоявшей слишком близко к кузнице, на колени к повитухе. Стук молота сперва разбудил ребёнка, но в итоге убаюкал его ещё сильнее. Пожилая женщина тихо сидела, напевая что-то мальчику, потягивая последнюю чашку чая и наблюдая за тем, как продвигается работа кузнеца. Прошел час, и Флинт, подняв глаза, увидел, что Старая Айлея тоже спит, положив руку в зеленом рукаве на стол и прижавшись щекой к голове маленького мальчика. Гном улыбнулся и продолжил работу. 

Снова зазвенели жестяные колокольчики на дубовой двери лавки, и Флинт поспешно поднял голову, готовясь броситься к двери и вытолкать Таниса обратно на улицу. Меч начал обретать форму: клинок гладкий и заостренный, гарда — фантазия из изогнутой, мерцающей стали. Флинт облегчённо вздохнул, когда в лавку шагнула фигура в мантии.

— Я ведь не помешал вам, мастер Огненный Горн? — Спросил Мирал с легкой улыбкой на тонких губах. Его голос, обычно хриплый, стал тихим, как шёпот. Он кивнул в сторону Старой Айлеи, которая медленно просыпалась. Сидевший у неё на коленях подопечный пошевелился и открыл голубые глаза. 

— Да нет, — сказал Флинт. — Я думал, что это кое-кто другой... — Он отошёл от горна и вытер платком пот со лба и бороды. 

— Танталас? — спросил Мирал, и его улыбка стала шире. 

Старуха выпрямилась и что-то прошептала малышу; ребёнок соскользнул с её колен и побежал собирать резных зверушек, которых он разбросал по кровати. 

— На самом деле, — продолжил маг, — я пришёл сюда в поисках Таниса. Было логично предположить, что если он не тренируется в стрельбе из лука во дворе, то, скорее всего, он здесь, с вами. И всё же, если есть какая-то причина, по которой вы его избегаете...

— Я просто не хочу, чтобы он испортил себе сюрприз. — Выражение вытянувшегося лица Мирала говорило само за себя. 

Флинт ухмыльнулся и потёр руки. 

— Это подарок, — сказал он, указывая на недоделанный меч, который остывал у наковальни. 

Мирал подошёл ближе, чтобы рассмотреть оружие. Оранжевый свет углей играл в его светлых волосах и отражался от чёрной кожаной отделки багрово-красного плаща с длинными рукавами. Он протянул руку в перчатке и почти благоговейно коснулся тёплого металла.

— И это будет чудесный подарок, — сказал он, поворачиваясь к Флинту. На мгновение его мысли унеслись куда-то далеко. — Оно прекрасно.

— Ба, оно ещё даже не закончено, — грубо ответил Флинт, но всё равно выпятил грудь. Он вытащил грязную тряпку и накинул её на оружие. Старая Айлея стояла у двери, собираясь уходить. — Прошлой зимой в Утехе я сделал для него несколько наконечников для стрел, — добавил Флинт. — Я подумал, что мог бы преподнести Танису и один грандиозный подарок.

— Хм... — буркнул Мирал. Внезапно он покачал головой, словно приходя в себя после долгих раздумий. — Простите, мастер Огненный Горн. Боюсь, я мало спал прошлой ночью. Беседующий планирует сделать важное заявление завтра днем — хотя о чем именно, похоже, знают только он и лорд Ксенот, — и все заняты приготовлениями. Даже у младшего мага есть обязанности. И у Таниса тоже, если я когда-нибудь его найду. 

Сказав, что он поищет полуэльфа на Большом рынке, Мирал попрощался с Флинтом и Старой Айлеей, задержавшись, чтобы потрепать малыша по голове. Мальчик замахнулся на мага деревянной лошадкой. Мирал ловко увернулся от удара и направился к двери. 

— Младший маг, — прошептала Старая Айлея, нахмурив брови. Она выглядела глубоко погружённой в свои мысли. Даже после того, как маг скрылся из виду, Старая Айлея продолжала стоять в дверном проёме. Дважды она, казалось, была готова что-то сказать, но останавливалась. Тем временем ребенок был занят тем, что очищал розу от листьев и разбрасывал их по полу. 

— Я должна признаться, мастер... Огненный Горн, — наконец произнес ее высокий голос. — Я тоже пришла сюда в надежде найти Танталаса. Я... Некоторые люди во дворце больше не рады мне. Поэтому я и надеялась найти его здесь. 

— О? — удивился Флинт, все еще наблюдая в окно за красной мантией удаляющегося мага. — Почему? 

— Я знала его мать. — Она отказалась говорить дальше и сразу же ушла.