381 ПК
Глава 11Палин медленно приходил в себя. Первой его мыслью был ужас. Огненный разряд, опаливший и разорвавший его тело, не убил его! Значит, будет еще один. Рейстлин не оставит его в живых. Со стоном, Палин сжался на холодном каменном полу, с ужасом ожидая, что вот-вот раздастся магическое песнопение, потрескивание искр на кончиках тонких пальцев, и он снова ощутит жгучую, разрывающую боль...
Все было тихо. Прислушавшись, затаив дыхание и дрожа от страха, Палин ничего не услышал.
Он осторожно открыл глаза. Вокруг была темнота, такая кромешная, что не было видно ничего, даже собственного тела.
— Рейстлин? — прошептал Палин, осторожно поднимая голову с влажного каменного пола. — Дядя?
— Палин! — раздался крик.
Сердце Палина замерло от страха. Такого сильного, что он едва мог дышать.
— Палин! — снова крикнул голос, полный любви и отчаяния.
Палин с облегчением выдохнул и, упав на каменный пол, зарыдал от радости.
Он услышал шаги, поднимающиеся по лестнице. Тьму озарил свет факела. Шаги замерли, свет факела задрожал, словно рука, державшая его, затряслась. Затем шаги зазвучали быстрее, свет факела зажегся над ним.
— Палин! Сынок! — и Палин оказался в объятиях отца.
— Что они с тобой сделали? — сдавленно воскликнул Карамон. Выронив факел, он поднял тело сына с пола и прижал его к своей крепкой груди.
Палин не мог говорить. Он прислонился головой к груди отца, слыша, как учащенно бьется его сердце от напряжения, вызванного подъемом по лестнице башни, вдыхая знакомые запахи кожи и пота, позволяя — в последний момент — отцовским рукам укрыть и защитить его. Затем, тихо вздохнув, Палин поднял голову и посмотрел в бледное, искаженное болью лицо отца.
— Ничего, отец, — тихо сказал он, осторожно отстраняясь. — Со мной все в порядке. Правда. Сев, он огляделся, смущенный слабым светом факела, мерцавшего на полу. — Но где мы?
— За пределами того… того места, — прорычал Карамон, отпуская сына, но с тревогой и сомнением глядя на него.
— Лаборатория, — озадаченно пробормотал Палин, глядя на закрытую дверь и два белых бестелесных глаза, которые парили перед ней.
Молодой человек начал вставать.
— Осторожно! — сказал Карамон, снова обнимая его.
— Я же сказал тебе, отец. Со мной все в порядке, — твердо заявил Палин, отстраняясь от отца и поднимаясь на ноги без посторонней помощи. — Что случилось? Он посмотрел на запертую дверь лаборатории.
Глаза призрака смотрели на него не мигая, не шевелясь.
— Ты вошел… туда, — сказал Карамон, нахмурившись и переведя взгляд на запертую дверь. — И… дверь захлопнулась! Я пытался войти… Даламар наложил на нее какое-то заклинание, но она не открывалась. Затем появилось еще больше этих... этих ТВАРЕЙ, — он, нахмурившись, указал на глаза, — и я... я мало что помню после этого. Когда я пришел в себя, я был с Даламаром в кабинете...
— Куда мы сейчас и вернемся, — раздался голос позади них, — если вы окажете мне честь и разделите со мной завтрак.
— Единственное место, куда мы сейчас направляемся, — сурово и тихо произнес Карамон, повернувшись к темному эльфу, появившемуся у них за спиной, — это домой. И никакой магии! — прорычал он, сверля Даламара взглядом. — Если придется, пойдем пешком. Ни я, ни мой сын больше никогда не вернемся ни в одну из этих проклятых башен...
Не взглянув на Карамона, Даламар прошел мимо великана к Палину, который молча стоял рядом с отцом, сложив руки в рукавах белой мантии и опустив глаза, как и подобает в присутствии высокопоставленного волшебника.
Даламар протянул руки и обнял юношу за плечи.
— Квитейн, Маг, — с улыбкой сказал темный эльф и наклонился, чтобы поцеловать Палина в щеку, как было принято у эльфов.
Палин уставился на него в замешательстве, его лицо вспыхнуло. Слова, произнесенные эльфом, вертелись у него в голове, не имея особого смысла. Он немного говорил на эльфийском, которому научился у друга своего отца, Таниса. Но после всего, что с ним произошло, слова вылетели у него из головы. Он отчаянно пытался вспомнить, потому что Даламар стоял перед ним, смотрел на него и ухмылялся.
"Квитейн..." Повторил Палин про себя. — Это значит... Поздравляю. "Поздравляю, Маг..."
Он ахнул, недоверчиво уставившись на Даламара.
— Что это значит? — спросил Карамон, свирепо глядя на темного эльфа. — Я не понимаю...
— Теперь он один из нас, Карамон, — тихо сказал Даламар, беря Палина за руку и провожая его мимо отца. — Его обучение окончено. Он прошел Испытание. Нам жаль, что мы снова заставили тебя пройти через это, Карамон, — сказал Даламар здоровенному воину. Карамон, сидевший напротив богато украшенного резного стола в роскошно обставленном кабинете темного эльфа, покраснел, его лоб все еще был нахмурен от беспокойства, страха и гнева.
— Но, — продолжил Даламар, — всем нам было ясно, что ты сделаешь все возможное, чтобы помешать своему сыну пройти Испытание.
— Разве можно меня в этом винить? — резко спросил Карамон. Встав на ноги, он подошел к большому окну и уставился на темные тени Шойкановой рощи внизу.
— Нет, — ответил Даламар. — Мы не могли тебя винить. Поэтому мы придумали, как тебя перехитрить.
Карамон сердито нахмурился, повернулся и ткнул пальцем в Даламара.
— Ты не имел права! Он слишком молод! Он мог погибнуть!
— Верно, — тихо сказал Даламар, — но это риск, с которым мы все сталкиваемся. На этот риск ты идешь каждый раз, когда посылаешь своих старших сыновей на битву...
— Это другое. — Карамон отвернулся, его лицо потемнело.
Даламар перевел взгляд на Палина, который сидел в кресле с бокалом нетронутого вина в руке. Молодой маг ошеломленно озирался по сторонам, как будто все еще не мог поверить в то, что произошло.
— Из-за Рейстлина? — Даламар улыбнулся. — Палин действительно одарён, Карамон. Так же одарён, как и его дядя. Для него, как и для Рейстлина, был только один выбор — магия. Но Палин очень любит свою семью. Он сделал бы выбор в пользу семьи, но это разбило бы ему сердце.
Карамон склонил голову, сложив руки за спиной.
Палин, услышав за спиной сдавленный вздох, поставил бокал с вином и, поднявшись на ноги, подошел к отцу. Протянув руку, Карамон притянул сына к себе.
— Даламар прав, — хрипло произнес здоровяк. — Я хотел только того, что было лучше для тебя, и... и я боялся... боялся, что магия заберет тебя, как забрала его... Я... мне жаль, Палин. Прости меня.
В ответ Палин обнял отца, который обхватил мага в белых одеждах своими могучими руками и крепко прижал к себе.
— Значит, ты справился! Я горжусь тобой, сынок! — прошептал Карамон. — Так горжусь...
— Спасибо, отец! — срывающимся голосом произнес Палин. — Мне не за что тебя прощать. Наконец-то я понял... — Отцовские объятия выдавили из юного мага последние слова. Затем Карамон, хлопнув мальчика по спине, отпустил его и снова уставился в окно, хмуро разглядывая Шойканову рощу.
Повернувшись к Даламару, Палин озадаченно посмотрел на темного эльфа.
— Испытание, — нерешительно произнес он. — Это... это все кажется таким реальным! И все же я здесь… Рейстлин не убил меня…
— Рейстлин! — Карамон в тревоге огляделся по сторонам, его лицо побледнело.
— Успокойся, друг мой, — сказал Даламар, подняв тонкую руку. — Для каждого, кто проходит Испытание, оно разное, Палин. Для кого-то оно вполне реально и может иметь реальные и катастрофические последствия. Твой дядя, например, едва выжил после встречи с одним из нас. Испытание Юстариуса оставило его калекой. Но для других Испытание существует только в их воображении. — Лицо Даламара напряглось, голос задрожал от пережитой боли. — Это тоже может иметь последствия. Иногда даже хуже, чем другие...
— Значит, все это было в моем воображении. Я не спускался в Бездну? Моего дяди там не было?
— Нет, Палин, — сказал Даламар, взяв себя в руки. — Рейстлин мертв. У нас нет оснований полагать, что это не так, несмотря на то, что мы тебе говорили. Конечно, мы не знаем наверняка, но верим, что видение, о котором рассказывал твой отец, было истинным и послано ему Паладайном, чтобы облегчить его горе. Когда мы сказали тебе, что у нас есть основания считать, что Рейстлин жив, это была уловка, чтобы заманить тебя сюда. Никаких признаков не было. Если Рейстлин и жив сегодня, то только в наших легендах…
— И в наших воспоминаниях, — пробормотал Карамон, стоя у окна.
— Но он казался таким настоящим! — возразил Палин. Он всё ещё чувствовал под пальцами мягкий черный бархат, обжигающее прикосновение рук с золотистой кожей, прохладное гладкое дерево Посоха Магиуса. Он слышал шепчущий голос, видел золотые глаза со зрачками в форме песочных часов, чувствовал запах лепестков роз, пряностей, крови…
Опустив голову, он вздохнул.
— Я знаю, — тихо ответил Даламар. — Но это была всего лишь иллюзия. Страж стоит перед дверью, а дверь по-прежнему заперта. И так будет вечно. Ты даже не заходил в лабораторию, не говоря уже о Бездне.
— Но я видел, как он вошел... — сказал Карамон.
— Все это было частью иллюзии. Только я видел ее насквозь. На самом деле я помог её создать. Он был создан таким, чтобы казаться тебе очень реальным, Палин. Ты никогда его не забудешь. Испытание призвано оценить не только твои магические способности, но, что еще важнее, помочь тебе узнать что-то о себе. Тебе предстояло узнать две вещи: правду о своем дяде и правду о себе.
"Узнай правду о себе…" — вторил голос Рейстлина.
Палин разгладил руками ткань своего белого одеяния.
— Теперь я знаю, кому верен, — тихо сказал он, вспоминая тот горький момент, когда стоял перед Порталом. — Как сказал Морской Волшебник, я буду служить миру и тем самым служить самому себе.
Даламар с улыбкой поднялся на ноги.
— А теперь, юный маг, я знаю, что ты хочешь вернуться домой, к своей семье. Я больше не буду тебя задерживать. Я искренне сожалею, что ты не сделал другой выбор, Палин, — сказал тёмный эльф, пожимая плечами. — Я был бы рад видеть тебя своим учеником. Но из тебя выйдет достойный противник. Для меня большая честь быть причастным к твоему успеху. — Даламар протянул руку.
— Спасибо, — покраснев, сказал Палин. Он взял руку Даламара и с благодарностью пожал ее. — Спасибо… за все.
— Да, — пробормотал Карамон, отошел от окна и встал рядом с сыном. Он тоже взял Даламара за руку, и тонкие пальцы эльфа полностью утонули в крепкой ладони великана. — Я… думаю, я все же позволю тебе использовать… твою магию… чтобы отправить нас обратно в Утеху. Тика будет вне себя от беспокойства…
— Хорошо, — сказал Даламар, обменявшись улыбками с Палином. — Встаньте рядом. Прощай, Палин. Увидимся в Вайретской башне.
Раздался тихий стук в дверь.
Даламар нахмурился.
— Что такое? — раздраженно спросил он. — Я же сказал, чтобы нас не беспокоили!
Дверь, по всей видимости, открылась сама собой. Из темноты сверкнули два белых глаза.
— Простите, Мастер, — сказал призрак, — но мне велено вручить юному магу прощальный подарок.
— Тебе велено? Кем? — Глаза Даламара вспыхнули. — Юстариусом? Как он посмел ступить в мою башню без моего разрешения?
— Нет, господин, — сказал призрак, вплывая в комнату. Его холодный взгляд остановился на Палине. Существо медленно приблизилось к молодому магу, протянув лишенную плоти руку. Карамон быстро встал перед сыном.
— Нет, отец, — твердо сказал Палин, останавливая отца, потянувшегося к мечу. — Отойди. Он не причинит мне вреда. Что тебе от меня нужно? — спросил молодой маг у призрака, который остановился всего в нескольких дюймах от него.
В ответ бесплотная рука начертила в воздухе магический символ. В костлявых пальцах появился Посох Магиуса.
Карамон ахнул и отступил на шаг. Даламар холодно посмотрел на призрака.
— Ты не справился со своими обязанностями! — Голос темного эльфа звенел от гнева. — Клянусь нашей Темной Королевой, за это я отправлю тебя на вечные муки в Бездну…
— Я не подвел тебя, — ответил страж, и его глухой голос напомнил Палину о царстве, в которое он попал, пусть и только в иллюзии. — Дверь в лабораторию по-прежнему заперта и зачарована. Ключ здесь, как видишь. Хранитель протянул другую руку, на костлявой ладони лежал серебряный ключ. — Все осталось нетронутым. Ни одно живое существо не заходило внутрь.
— Тогда кто же... — в ярости начал Даламар. Внезапно его голос дрогнул, лицо побледнело. — Ни одно живое существо... — Потрясенный темный эльф опустился на свое место, широко раскрытыми глазами глядя на посох.
— Это твое, Палин, как и было обещано, — сказал призрак, протягивая посох юному магу.
Палин дрожащей рукой взял посох. От его прикосновения кристалл на верхушке вспыхнул холодным, чистым сиянием, наполнив темную комнату ярким серебристым светом. — Подарок от истинного Повелителя Башни. А вместе с ним, — добавил призрак своим холодным голосом, — и его благословение.
Белые глаза благоговейно опустились, а затем исчезли.
Держа посох в руке, Палин с удивлением смотрел на отца.
Быстро моргая, Карамон улыбнулся сквозь слезы.
— Пойдем домой, — тихо сказал он, обнимая сына.
Комментариев нет:
Отправить комментарий