Родственные Души (Глава 9)

 

Глава 9 - Приключение

299 ПК

Следующий день начался хорошо: утро выдалось ясным и погожим. Хотя в первых лучах солнца на зелёных листьях искрился иней, через час он растаял, и день обещал быть тёплым и ласковым. 

Идея отправиться на поиски Сла-мори принадлежала Танису; полуэльф жаждал приключений. Флинт, осмотрев кузницу и поразмыслив, какие дела можно отложить, наконец согласился. В свою очередь отряды вооружённых эльфов отправились на поиски тайлора, особенно после того, как Беседующий-с-Солнцем предложил щедрую награду храбрецу, который завалит это редкое животное. 

Танис наведался в кладовую при дворцовых кухнях и вскоре после рассвета появился у двери Флинта с мешком: в нём лежали каравай тёмного хлеба, головка жёлтого сыра, фляга вина — для него самого — и глиняный кувшин эля для гнома.

Флинт — с боевым топором и коротким мечом — ворча, повёл Таниса, несущего длинный лук, через мост в пятьсот футов над ущельем, прикрывавшим город с запада. Гном слышал, что древняя раса воздушных элементалей, существ, состоящих из самого воздуха, охраняла земли над реками, не позволяя никому пересекать их и попадать в Квалиност иначе, как по мосту. Осознание того, что разгневанный элементаль только и ждёт, когда он высунет руку или ногу за край моста, чтобы сбросить гнома в ущелье с высоты в пятьсот футов, совсем не улучшило мнение Флинта об этой ситуации. 

Танис указал на север. 

— Я никогда не был в Кентомменай-кат, — сказал полуэльф. — Пойдём. 

— Я думал, мы охотимся на тайлора, — ответил Флинт. 

— Вероятность того, что мы найдём ящерицу в Кентомменай-кат, такая же, как и в любом другом месте. Судя по тому, что я слышал, тварь скорее найдёт нас, чем наоборот.

— Это обнадеживает, — проворчал Флинт, плетясь позади и держась подальше от края ущелья. — И что же такое Кентомменай-кат? 

— Когда эльфу предстоит Кентоммен, один из самых близких — ещё не посвящённый — отправляется на открытую площадку с видом на Реку Надежды и до рассвета стоит в дозоре.

— Не заставляй меня так напрягаться, парень, — фыркнул Флинт. — Что такое этот Кентоммен? 

— Это церемония, которую проходят эльфы, когда им исполняется сто лет — тогда они становятся взрослыми. Через несколько месяцев Кентоммен у Портиоса. (прим. в оригинале написано 99 лет, но Портиосу исполнялось именно 100, учитывая неоднократно указанный ранее возраст)

Гилтанас, полагаю, будет дозорным.

Тропа петляла по густому осиновому и сосновому лесу, иногда так близко подходя к краю ущелья, что у Флинта потели ладони, а иногда, к его облегчению, сворачивала обратно в лес. Наконец, спустя больше часа, они добрались до Кентомменай-кат. Тропа вывела их на залитый солнцем выступ лилового гранита, испещрённый белыми, зелёными и чёрными лишайниками и обращённый на восток, к ущелью. Флинт увидел вдалеке сияющую Башню Солнца; дома эльфов были похожи на розовые стволы без ветвей. Роща — лес в самом центре Квалиноста — виднелась чуть севернее открытой местности, что, должно быть, являлось Залом Неба.

В воздухе слабо раздавались крики птиц. В центре Кентомменай-кат представлял собой огромный гранитный выступ, почти плоский, но испещрённый ямками размером с ладонь, в которых плескалась прозрачная вода. Выступ плавно спускался к краю ущелья. 

— Здесь преклоняет колени родственник эльфа, проходящего Кентоммен, — благоговейно произнес Танис. — Он молится Хаббакуку, просит бога благословить юношу или девушку и даровать им на протяжении их веков жизнь в согласии с природой.

Флинт бродил по Кентомменнай‑кат, шаркая по камню дорожными сапогами, и любовался лиловыми, зелёными и белыми красками поляны, окружённой осинами, дубами и елями. Всё здесь было пронизано ощущением покоя. Он взглянул на Таниса и продолжил неторопливо шагать.

— Флинт, нет! — Танис закричал, на его лице отразился ужас. 

Флинт посмотрел вперёд… в сторону… и вниз. Выступ, с трёх сторон полого уходивший вниз, в этом месте обрывался резко, у самой кромки. До пропасти — по меньшей мере в шестьсот футов, а то и больше — гному оставался какой‑то фут.

Он почувствовал, как кровь застыла в жилах. В тот же миг крепкая рука стиснула его за ворот и рванула обратно. Танис и Флинт вместе потеряли равновесие и с грохотом упали на безопасный, твёрдый гранит. Полуэльф побледнел, а гном признательно похлопал камень влажной от пота ладонью, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли.

— Я... — осекся Флинт. 

— Ты... — повторил Танис. 

Они долго смотрели друг на друга, пока гном не перевел дыхание. 

— Там край подступает как-то… внезапно, — сказал он. 

На лице полуэльфа появилась кривая улыбка. 

— Немного, — согласился он. 

Флинт присел и подобрал кошель с деньгами, выпавший из-под туники при падении. 

— Хотя, конечно, никакой настоящей опасности свалиться у меня и не было, — успокоил он себя. 

— О нет, — слишком поспешно ответил Танис. — Что ты.

— Может, сделаем привал, чтобы пере… кхм, перекусить, — поспешно поправился гном.

Танис кивнул и достал их сумку с провизией. Не сговариваясь, они отошли от края ещё на дюжину футов.

— Я-то за себя не боюсь, учти, — проворчал Флинт. — Только вот как мне потом Беседующему сказать, что ты сдуру рухнул со скалы? — Танис ничего не ответил. 

Гном, не говоря лишнего, подкладывал Танису сыр покрупнее, хлеб повкуснее и фрукты посочнее. Затем они немного посидели в лучах утреннего солнца, наслаждаясь видом с приличного расстояния от обрыва, и решили вернуться в Квалиност; Флинту нужно было поработать в кузнице. 

Неприятности начались, едва они отправились обратно. Видно, по дороге к Кентомменай-кат тропа где-то разветвлялась, на что друзья не обратили внимания. Возвращаясь, они свернули не туда. А потом начала портиться погода. Сначала солнце заволокло одинокое темное облако. 

— Как говаривала моя мама, «Тучка не приходит одна», — заметил Флинт полуэльфу.

Вскоре над головой сомкнулся серый строй туч. Казалось, они опускаются с тревожной скоростью — Танис едва не поверил, что небо рухнет прямо на них; вместо этого на друзей обрушился дождь: крупные, холодные капли.

Не прошло и нескольких минут, как они промокли до нитки, а Флинт начал бубнить: 

— Больше никаких приключений... больше никаких вылазок... 

На этом неудачи могли закончиться, если бы не обнаруженный гномом «короткий путь». Танис попытался возразить, но Флинт лишь вызывающе сверкнул на него глазами и указал, на едва различимую тропку, почти незаметно отходящую от основного пути.

— А я-то думал, это я обошел весь Кринн вдоль и поперёк, — проворчал Флинт. — Видать, ошибся.

Танис ещё минут десять успокаивал гнома, напоминая ему, что именно Флинт — бывалый путешественник, что лес он читает, как открытую книгу, и что именно гном оказался достаточно внимателен, чтобы на подъёме заметить короткий путь. Более того, накануне он практически без оружия отбился от разъярённого тайлора. 

Они углубились в лес, с тревогой высматривая тварь и с каждой минутой всё больше промокая. 

Два часа спустя, под всё тем же нескончаемым дождём, друзья встретили группу охотников, безуспешно искавших ящера, и пошли с ними обратно. К тому моменту, как они добрались до окраин Квалиноста, Флинт уже кашлял, а когда в мастерской Танис помог снять другу промокшую одежду и сапоги, гном горел в лихорадке. Полуэльф укутал  его в одеяло, усадил на стул и разжег горн, чтобы прогреть помещение.

Ближе к вечеру, когда Танис помешивал в котелке над огнём тушёную оленину, Флинт чихнул с такой силой, что стул едва не опрокинулся назад, так что полуэльфу пришлось вскочить и схватить его, чтобы тот не упал. 

— Уф! — крякнул Танис, едва удерживая большой деревянный стул, его колени подгибались от усилий. — Я знаю, что ты не очень высокий, Флинт, но ты немного тяжеловат. — Приложив немало сил, он поставил стул вертикально, но гном, похоже, не особо был ему благодарен.

— Ох, какая разница, упаду я или нет, ведь я всё равно умираю, — мрачно проворчал гном. Он высморкался в льняной платок, подаренный Беседующим-с-Солнцем, и звук был такой, будто загудела плохо настроенная труба. — Зато хоть сразу буду лежать как положено — готовенький для гроба… 

Флинт плотнее завернулся в шерстяное одеяло и опустил ноги в ведро с горячей водой. Как бы близко он ни сидел к раскалённым углям в горне, жар не мог прогнать холод из его тела, и он дрожал так, что у него стучали зубы. 

— Я и так почти окоченел, словно труп. Осталось только оформить мою смерть официально, — пожаловался гном. 

— Я мог бы подогреть для тебя эльфийское вино. — предложил Танис.

Флинт сверкнул глазами. 

— Почему бы тебе сразу не взять свой меч и не избавить меня от страданий? Я не могу отправиться к Реорксу, пропитанный эльфийскими ароматами! 

— Флинт, — серьёзно сказал Танис, — я знаю, что ты будешь ужасно разочарован. Но ты всего лишь простудился. Ты не умираешь. 

— Ну, откуда тебе знать? — прорычал гном. — Ты когда-нибудь умирал? — Флинт еще раз громко чихнул, и его нос картошкой покраснел — в тон зареву заходящего солнца. Танис смог только покачать головой. В заявлении гнома была странная логика. 

— Больше никаких приключений, — ворчал Флинт. — Больше никаких тайлоров. Лучше уж огры, хоть каждый день. Больше никаких Сла-мори. Больше никаких прогулок под дождём на краю эльфийской версии Бездны. — Он сделал паузу, чтобы собраться с силами и продолжил. — Это всё из-за того, что я принял ванну. Гномам не положено два дня подряд по шею в воде сидеть! — Последнее предложение, как заметил Танис, звучало скорее как «Гдомам не подожено два ня подряд по шею в воде сидеть!». 

Флинт шмыгнул носом и снова высморкался. Он положил на голову тёплую тряпку и, закутавшись в тёмное одеяло, стал похож на какого-нибудь дешёвого мистика с ярмарки. 

— Это последний раз, когда я совершаю ошибку, слушая тебя, — вновь проворчал гном. 

Танис изо всех сил старался скрыть улыбку, наливая другу горячий чай и вкладывая кружку в его короткую ладошку. 

— Дождь прекратился. Мне еще нужно потренироваться с Тирезианом. 

— Так поздно? Ладно, брось меня здесь, умирать в одиночестве, — сказал Флинт. — Но не возвращайся и не жди, что я скажу: «Привет, Танис, как дела? Заходи и испорти старому гному день, ладно?» В конце концов, я буду уже мёртв. До заката тебе ещё часика два. Увидимся позже, — прохрипел гном, махнув Танису рукой. — А может, и нет, — мрачно добавил он. 

Танис покачал головой. Когда Флинт был в таком состоянии, лучше всего было оставить гнома наедине с его страданиями. Танис убедился, что чайник стоит на расстоянии вытянутой руки, а вода в ведре достаточно теплая. Он положил Флинту здоровенную порцию тушёнки на деревянную миску и подхватил длинный лук с колчаном.

Но стоило полуэльфу открыть дверь мастерской, как он оказался нос к носу с Беседующим и лордом Тирезианом. 

Тирезиан не обратил внимания на состояние гнома и резко спросил у полуэльфа: 

— Ты всегда опаздываешь на уроки? 

Затем он продолжил жаркий спор с Беседующим. Казалось, что это односторонняя дискуссия. Солостаран сегодня был невозмутим, серьёзно кивал в ответ на энергичные комментарии эльфийского лорда, но не делал никаких заявлений, которые можно было бы истолковать как согласие с ними. 

За двадцать лет, что Флинт знал его, Тирезиан стал ещё самоувереннее. Даже с короткими волосами, столь необычными для эльфов, лорд был красив. У него были резкие, чёткие черты лица и проницательные глаза цвета осеннего неба. 

— Ходят разговоры, что появление такого редкого и опасного существа, как тайлор, свидетельствует о том, что ваша политика в отношении чужаков — на этих словах взгляд лорда скользнул сперва по Флинту, а затем и по полуэльфу — неправильна. 

Солостаран остановился и повернулся к эльфийскому лорду. На лице Беседующего, наконец-то, отразилась хоть какая-то эмоция. Однако это было удивление. 

— Это интересный вывод, лорд Тирезиан, — сказал он. — Расскажите мне, как вы к нему пришли.

— Поймите, пожалуйста, что я излагаю не своё мнение, Беседующий, а лишь пересказываю услышанное от других, — спокойно произнес голубоглазый лорд-эльф. 

— Разумеется, — сухо ответил Солостаран. 

— Я просто знаю, что вас, как Беседующего-с-Солнцем, интересуют мнения ваших подданных, — добавил Тирезиан. 

— Пожалуйста, переходите ближе к делу. — В голосе Солостарана впервые с тех пор, как эта пара появилась на пороге дома Флинта, прозвучали раздражённые нотки. Однако ни один из пришедших не поздоровался с гномом. Тот взглянул на Таниса. На лице его друга снова появилось невозмутимое выражение, свойственное полуэльфу, когда рядом был кто-то, кроме Флинта, Мирала или Лораны. 

Флинт уже открыл было рот, чтобы вмешаться, но Тирезиан продолжил, проведя рукой по своим коротким светлым волосам. Гном заметил, что предплечья эльфа были покрыты шрамами — несомненно, результатом многолетних тренировок с мечом вместе с его товарищем Ультеном. 

— Говорят, тайлоры предпочитают устраивать свои логова поблизости от оживлённых троп, чтобы охотиться на путников. И что, несмотря на ваши запреты большинству путешественников входить в Квалиност, — тут эльфийский лорд пронзил Флинта взглядом, — торговля всё равно увеличила число эльфов, покидающих город и даже королевство с товарами.

— Лорд Тирезиан... — терпение Солостарана было на исходе, но эльфийский лорд был слишком взвинчен, чтобы соблюдать придворный этикет.

— Говорят, Беседующий, что было неправильно, «не по-эльфийски» устанавливать эти... эти ванны гномов-механиков во дворце. 

Флинт фыркнул — что довольно легко сделать, когда у тебя простуда; Танис рассмеялся. Тирезиан покраснел и бросил на них убийственный взгляд. 

Солостаран, казалось, разрывался между смехом и желанием разразиться гневной тирадой. Его взгляд встретился со взглядом Флинта, в чьих глазах блестели ехидные огоньки.

— Не хотите ли выпить чашечку глинтвейна из эльфийских цветов, Беседующий, Тирезиан? — спросил он и шмыгнул носом. — Мой друг любезно вызвался сварить его для больного гнома.

Солостаран, повернувшись спиной к лорду Тирезиану, широко подмигнул Флинту и Танису. 

— Я откажусь от вашего любезного предложения, мастер Огненный Горн, но спасибо вам. И я полагаю, что лорд Тирезиан искал здесь Танталаса. 

Тирезиан едва сдерживал гнев. 

— Беседующий, Я должен настоять на том, чтобы вы взяли на себя обязательства по этому важному вопросу. 

Солостаран резко обернулся. 

— Вы должны настоять? — переспросил он. 

— Ваши нынешние действия и решения могут повлиять на будущее ваших детей, Беседующий, — холодно сказал Тирезиан.

Солостаран выпрямился во весь рост. Его глаза вспыхнули зелёным огнём. 

Внезапно он оказался на полголовы выше молодого эльфа —  и куда более могучим, чем могли вместить тесная лачуга Флинта.

— Ты смеешь настаивать и говорить подобным тоном в общественном месте? — Тирезиан побледнел. Эльфийский лорд поспешил извиниться и быстро удалился, уводя за собой полуэльфа. Даже когда они вышли за дверь, Флинт слышал, как Тирезиан начал вымещать свой гнев на Танисе. 

— Надеюсь, ты вчера как следует отработал тот приём, что я тебе показал, полуэльф. — Угроза повисла в воздухе, пока шаги обоих затихали вдали.

Беседующий сделал жест, словно собираясь последовать за ними; затем рука его безвольно упала вдоль тела, и он повернулся к Флинту.

— Не завидую я Танису на сегодняшнем уроке стрельбы из лука, — мягко сказал гном, вытирая нос платком. Он указал на очаг. — Еда не с королевского стола — Танис весьма посредственный повар, — но она сытная. Если, конечно, вы не против составить компанию умирающему гному. — Он слегко кашлянул. 

Флинт, закутанный в одеяло и сжимающий в руках почти пустую кружку с чаем, выглядел таким жалким, что Солостаран расхохотался. 

— Умирающему, Флинт? Нет, не думаю. Вы самый здоровый из всех нас — и не только телом. 

Оставшись наедине с Флинтом, Беседующий позволил себе немного расслабиться. Он снова наполнил чашку Флинта чаем, проигнорировал хриплое требование гнома «выпить последнюю кружку эля перед смертью» и в конце концов решил и сам насладиться порцией глинтвейна. 

Отмахнувшись от Флинта, который хотел подогреть вино, Солостаран добавил щепотку специй, которые нашёл в крошечной баночке на кухне Флинта. Потягивая напиток, Беседующий удобно устроился на резном сундуке, в котором хранился скудный гардероб Флинта. 

«Это что, король квалинестийских эльфов, который только что подал мне чай?», — подумал Флинт, удивляясь своему положению. 

— У меня есть для вас новый проект, мастер Огненный Горн, если вы готовы за него взяться и достаточно здоровы.

— Я достаточно здоров. И когда это я отказывался? — возразил Флинт, прекрасно понимая, что может позволить себе менее формальное обращение, когда они с другом наедине. Тем не менее недавнее проявление власти со стороны Солостарана напомнило ему, что не стоит слишком злоупотреблять их дружбой. — Сир. 

Солостаран быстро взглянул на Флинта, затем окинул пристальным взглядом прибранную постель гнома, ухоженную кузницу и влажную одежду, включая изумрудно-зеленую тунику, которую носил гном. Беседующий заказал её для гнома двадцать лет назад. Кожаные сапоги, которые, высыхая, уже сморщились, были положены в нескольких футах от очага, под столом Флинта. В комнате пахло мокрой шерстью. 

Голос Беседующего, когда он, наконец, заговорил, был усталым. Он сделал глоток вина. 

— Вы, наверное, удивляетесь, почему я терплю такую наглость от кого-то из моих придворных? — сказал он. 

— Если честно, я полагаю, что это не мое… 

— Как вы знаете, Тирезиан принадлежит одной из самых высоких семей в Квалиносте — Третьей Семье. Много лет назад отец Тирезиана оказал мне большую услугу — настолько большую, что, если бы он тогда не поддержал меня, я бы сейчас не был Беседующим.

Флинт задумался, что же за услуга была оказана, но решил: если Солостарану захочется поведать, он сам расскажет. А пока гном отхлебнул чаю, придвинул ноги поближе к огню и стал ждать. 

— Тирезиан — один из лучших лучников при дворе, — размышлял Солостаран, как будто его мысли были где-то далеко. Снаружи опустилось солнце, окрасив Квалиност в золотистые тона, перекликавшиеся с оранжевым заревом из горна Флинта.

«Больше похоже на осень, чем на весну», — подумал гном, вновь переводя внимание на Беседующего. 

— Я знаю, что он бывает суров с Танисом. Да, я знаю куда больше о том, что происходит при дворе, чем показываю, друг мой, но я не могу забыть, что благодаря наставлениям учителя Танис стал почти так же хорош в стрельбе из длинного лука, как и сам Тирезиан. Я бы хотел, чтобы лорд не был таким... таким… — Солостаран подыскивал слово.

— ...таким типичным эльфом? — подсказал Флинт. 

— ...таким непреклонным.

Флинт допил остатки чая, не осмеливаясь взглянуть на Беседующего, пока не проглотил последнюю каплю. И всё же он поднял глаза и увидел, что Солостаран пристально смотрит на него, опустив голову так, что сквозь его золотистые волосы виднелись заострённые уши. 

— Если мы, эльфы, кажемся вам непреклонными, мастер Огненный Горн, — мягко, но спокойно сказал Солостаран, — постарайтесь вспомнить, что именно наша «непреклонная» эльфийская приверженность традициям и постоянству защитила нас, когда другие, более изменчивые расы потерпели крах во времена смуты. Вот почему я с такой осторожностью отношусь к расширению торговли с другими странами, хотя некоторые придворные и вовсе считают любое отступление от традиций недопустимым. И вот почему я очень серьёзно отношусь к оговоркам, подобным тем, что сделали Тирезиан и Ксенот. 

Гном кивнул, и Беседующий быстро добавил: 

— Но я здесь не просто так — помимо проверки слухов о том, что мой дорогой друг вот-вот испустит последний вздох. Я рад видеть, что эти слухи оказались беспочвенными.

«Не рассчитывайте на это», — хотел сказать гном, но придержал язык. Он лишь молча взглянул на Беседующего, и тот спросил: «Вы слышали о церемонии, которую называют Кентоммен?»

Флинт кивнул, и король в золотых одеждах продолжил: 

— Большую часть прошлой зимы мы потратили на подготовку к Кентоммену Портиоса, что состоится в Башне Солнца менее чем через два месяца. — Они посмотрели друг на друга, стоя на голом каменном полу хижины, затем Солостаран бросил взгляд в сторону горна. 

— Я бы хотел, чтобы вы изготовил особый медальон в честь этого события. Я бы хотел подарить его Портиосу во время Кентоммена, — Беседующий-с-Солнцем глубоко вздохнул. — Я бы хотел, чтобы эта церемония вновь объединила эльфийскую знать, мастер Огненный Горн. Я боюсь, что недавние... изменения… способствовали расколу, и я хочу, чтобы это событие обратило их внимание на мою неизменную приверженность определённым... — он улыбнулся, — эльфийским традициям. Не мне вам говорить, друг мой, что успех этой церемонии может во многом укрепить притязания Портиоса на титул Беседующего. И сделанный вами медальон, который я бы ему вручил, стал бы частью этого события.

— У вас есть эскизы? — спросил Флинт. 

Солостаран встал и поставил пустую кружку на стол. 

— Конечно, у меня есть идеи, но я бы предпочёл посмотреть, что придумаете вы. Из всех, кто меня окружает, мастер Огненный Горн, вы, пожалуй, знаете меня лучше всех. И эти знания могут сослужить вам хорошую службу сейчас. — Он умолк, уйдя мыслями в сторону, и Флинт тихо произнес: 

— Для меня будет честью изготовить такой медальон для церемонии. 

Солостаран поднял глаза и улыбнулся; редкая теплота мелькнула в его взгляде. 

— Спасибо, Флинт. 

Гном вдруг заметил, каким уставшим выглядел Беседующий, словно он провёл долгие ночи в тревожных беспокойных снах, или вовсе без сна. Беседующий, казалось, уловил сочувствие в взгляде Флинта. 

— Путь к титулу Беседующего полон препятствий, Флинт. Взгляните на мою семью. 

Гном, решив, что всё-таки не умрёт, откинул одеяло, потянулся к своему деревянному сундуку и достал свежую рубашку из белого льна, расшитую вдоль воротника осиновыми листьями, — подарок от Беседующего. Он натянул ее через голову. 

— Вы имеете в виду смерть отца Таниса — вашего брата? 

— Смерть Кетренана и Элансы, конечно, — согласился Солостаран, — Но также и смерть Ареласа, моего младшего брата. У моих родителей было трое детей, но выжил только я. Вполне может оказаться, что место Беседующего в Квалиносте займет не Портиос, а Гилтанас или даже Лорана, если на то будет воля случая. 

— Арелас? — Уточнил Флинт. 

— Арелас родился всего через несколько лет после Кетренана и умер вскоре после моего среднего брата. 

— Это было тяжелое время для вас, — тихо сказал гном. Солостаран поднял глаза. 

— Для всех нас — да. Кетренан умер, а Эланса, словно призрак, ждала рождения своего ребенка. Над двором нависла туча, от которой мы не могли избавиться. — Он наблюдал, как гном с трудом надевает зелёные штаны и носки из тёмно-коричневой шерсти. — Затем мы узнали от посетителя из Каэргота, что Арелас покинул город и возвращается в Квалиност.

Он улыбнулся. 

— Вы бы видели, как изменился двор, друг мой. Мой младший брат покинул Квалиност ещё ребёнком, много лет назад, и не возвращался. А потом, посреди всей этой... этой боли, он вернулся. Мне казалось, что я потерял одного брата и обрёл другого, и хотя боль от смерти Кетренана всё ещё была сильна, я находил утешение в мысли, что наконец-то познакомлюсь с младшим братом. Видишь ли, я почти не знал Ареласа. Он покинул двор в очень юном возрасте. 

Флинт задумался. Почему благородная семья из Квалиноста отправила своего младшего ребёнка прочь? Хотя он ничего не сказал, вопрос, должно быть, читался в его глазах. 

— В детстве Арелас был очень болен. Несколько раз он был на грани смерти, и эльфийские целители, казалось, были бессильны ему помочь. Наконец, мой отец, Беседующий, приказал отправить его к группе жрецов недалеко от Каэргота, через пролив Шэлси, где жил знакомый моему отцу эльфийский клирик, который добился больших успехов в лечении болезней, казавшихся неизлечимыми. Арелас там расцвёл, и через год жрец отправил его обратно. Но вскоре он снова заболел. Казалось, что-то в самом Квалиносте высасывало из него силы. Мой отец, боясь потерять младшего сына, отправил его обратно в Каэргот, уже навсегда. Они не навещали друг друга. Вы же знаете, как здесь принято. Самые знатные семьи редко покидают Квалиност, а иногда и вовсе не уезжают. Но мы регулярно получали весточки о том, что у Ареласа всё хорошо.

Флинт подошёл ближе к Беседующему. Единственный источник света в мастерской — огонь в горне — отбрасывал причудливые тени на лицо Солостарана. 

— Что-то случилось, когда Арелас вернулся? 

Солостаран нахмурился. 

— Он так и не вернулся. Шли недели, и я уже думал, что моя мать ослабнет и умрёт от ожидания. — Он пожал плечами. — Затем мы получили весточку от Мирала, который принёс письмо от моего брата и печальное известие о его смерти от рук разбойников. В письме Арелас говорил о своей любви, о долге перед Миралом и просил меня дать тому место при дворе. — Солостаран грустно улыбнулся. — Было очевидно, что Мирал был магом очень низкого уровня. Он мог немного колдовать, облегчая боль, накладывая небольшие иллюзорные чары. Но не более того. 

Флинт вспомнил, как маг смог облегчить его приступ удушья после первого бокала эльфийского вина. 

— Такое мастерство — это тебе не баран чихнул, — пробасил он. 

Солостаран подошёл к двери и нежно коснулся плетистой розы, цветущей вокруг портала. 

— Мирал — умный и добрый эльф, и хотя от него мало толку как от мага, но он был хорошим наставником для Таниса, Гилтанаса и Лораны. Я ни разу не пожалел о своём решении оставить его здесь. — Беседующий взглянул в окно, на эльфов, которые в конце дня спешили закончить свои дела. — Я опаздываю, — буднично сказал он и на этом закончил разговор.