351-352 ПК
9. Шпион. Сон. Огонь и солнечные зайчики
Бриан очнулся от глубокого сна с чувством непонятной тревоги. Некоторое время он лежал не шевелясь и прислушивался, пока не убедился, что действительно слышит голоса и это ему не приснилось. Они раздались вновь, и, откинув меховые одеяла, рыцарь стал тихо пробираться к выходу, обогнув кучу шкур, под которой смутно угадывались очертания Эрана.
— Что случилось? — пробормотал Длинный Лук.
— Моя очередь сторожить, — прошептал Бриан, и Эран, натянув меховое одеяло, зарылся поглубже в шкуры, из которых состояла его постель.
Гром откинул закрывавшую вход шкуру и вгляделся в темноту. Никто не шевелился, Дерека видно не было. Он настоял, что они будут, как и прежде, сами стоять на часах, хотя Харальд уверил его в том, что кочевники — бдительные стражи. Из стоявшего рядом шатра, в котором разместился Стурм, пробивался луч света. Бриан подкрался ближе.
Ночи в Ледяном Пределе были страшно холодными. Черное небо усыпали звезды. В их серебристом свете Бриан мог видеть все довольно отчетливо, а значит, его тоже могли увидеть, поэтому он отошел поближе к шатру.
Разбудивший его голос принадлежал Лоране, говорившей что-то о Сильванести. Она была в шатре Стурма, и, насколько Гром мог судить по теням, к ним присоединился гном.
Их голоса звучали приглушенно, и Бриан обошел шатер, чтобы послушать, о чем идет речь. Он презирал себя за то, что шпионил за спутниками, которых уже начал считать друзьями, но упоминание о старинном королевстве эльфов усилило его подозрения.
— Мы знаем, — услышал он голос Лораны, обращавшейся к вошедшему Флинту, — тебе снилось Сильванести.
— Видимо, не мне одному? — произнес гном надтреснутым голосом. Он явно был встревожен. — Полагаю, вы хотите, чтобы я рассказал свой сон?
— Нет! — поспешно воскликнул Стурм. — Я вообще не хочу говорить об этом — никогда!
Лорана пробормотала что-то, чего Бриан не смог разобрать.
Он был сбит с толку: они говорили о сновидении, в котором видели Сильванести. Это была какая-то чепуха. Он потоптался на месте, чтобы согреться, и продолжил слушать.
— Мне тоже не хочется рассказывать, — говорил Флинт. — Я только пришел убедиться, что это был всего лишь сон. Он казался очень реальным. И я боялся, что увижу вас…
Бриан услышал шаги и отодвинулся в тень. Мимо него пробежал кендер, он был так взволнован, что не заметил рыцаря. Тас отодвинул шкуру и прополз внутрь:
— Вы ведь говорили о снах? Я не ослышался? Вот мне, например, никогда ничего не снится. Кендеры вообще не видят снов, хотя, наверное, это не так. Ведь даже животным что-то снится…
Гном издал угрожающее рычание, и Тас вернулся к предмету разговора:
— Мне приснился самый фантастический сон! Деревья плакали кровавыми слезами. Жуткие мертвые эльфы убивали людей! На Рейстлине была черная мантия! Это самое невероятное! И ты был там, Стурм. И Лорана, и Флинт. И все были мертвы! В общем, почти все. Рейстлин был живехонек. И еще там был зеленый дракон…
Никто из находившихся в шатре не проронил ни слова. Даже гном молчал, что казалось странным, поскольку Флинт редко позволял кендеру молоть подобную чепуху. Тас умолк. Когда он заговорил вновь, было очевидно, что кендер хочет услышать мнение остальных.
— О зеленом драконе я сказал? А о том, что Рейстлин был одет в черное? Вообще-то ему шло. В своих красных одеждах он, по правде говоря, выглядит немного желтушным, если вы понимаете, что я хочу сказать.
Очевидно, никто не понимал, поскольку все по-прежнему молчали.
— Ладно, — произнес Тас. — Пойду спать, раз никто больше не хочет слушать. — В его голосе прозвучала надежда, но ему не стали возражать. — Спокойной ночи, — сказал он, выбираясь из шатра.
Недоуменно качая головой, кендер прошел под самым носом у рыцаря, вновь его не заметив и бормоча на ходу:
— Что со всеми такое? Ведь это был всего лишь сон! Хотя, должен сказать, — задумчиво добавил он, — это был самый реальный сон за всю мою жизнь.
Никто внутри шатра не произносил ни слова. Бриану все это показалось странным, но он был рад убедиться, что никто ничего против них не замышляет. Он уже хотел вернуться к себе, когда услышал слова Флинта:
— Ладно, пусть мне снится кошмар, но я не хочу делить свой кошмар с кендером. Отчего всем нам приснился один и тот же сон? Что это значит?
— Странная страна — Сильванести, — задумчиво сказала Лорана.
Свет замерцал внутри шатра, и полог приоткрылся, так что Бриан вновь вынужден был отступить в тень, в надежде, что эльфийка его не заметила.
— Думаешь, он был реальным? — Голос Лораны дрожал. — Они и вправду умерли?
— Мы же здесь, — попробовал успокоить ее Стурм. — Мы-то не умерли. Будем надеяться, что и остальные живы. Может, это и странно звучит, но я чувствую, что они целы и невредимы.
Бриан испугался. Стурм говорил очень уверенно, к тому же это был всего лишь сон. Однако удивительно, что его видели все.
Лорана выскользнула из шатра в ночную тьму. Она несла толстую свечу, и ее пламя освещало лицо девушки. Эльфийка была бледна после потрясения, вызванного кошмаром, и, казалось, не могла сориентироваться, куда идти. Из шатра, расположенного напротив обиталища рыцарей, вышел Гилтанас, так что Бриан оказался в ловушке. Пока они вдвоем стояли там, ему было не вернуться к себе.
— Лорана, я так испугался, мне снилось, что ты мертва, — сказал эльф, подходя к сестре.
— Знаю, — ответила девушка. — Мне снился тот же сон, что и Стурму, и Флинту, и Тасу. Нам всем снились друзья — Танис, Рейстлин и остальные. Сон был ужасным. Но и утешительным. Я знаю, что Танис жив, Гил. Знаю это! И остальные живы. Никто этого не понимает…
Брат и сестра скрылись в шатре, где продолжили беседу. Бриан уже собирался юркнуть к себе, страшно стыдясь своего поступка, как вдруг услышал движение. Гном и рыцарь собрались выйти. Грому вновь пришлось прятаться в темноте, и он поклялся, что в жизни не станет ни за кем шпионить. Он не был для этого создан!
— Спать мне больше не хочется, — сказал Флинт. — Пойду, посторожу.
— Я с тобой, — предложил Стурм.
— Думаю, мы никогда не узнаем, как и почему нам всем приснился один и тот же сон, — пробормотал гном.
— Наверное, да, — согласился Светлый Меч.
Гном вышел из шатра. Стурм готов был последовать за ним, как вдруг нашел что-то на полу, у закрывавшей вход шкуры. Он остановился и поднял это. Вещица сверкала и переливалась сине-белым светом, словно звезда, упавшая с неба прямо в его руку. Светлый Меч стоял, глядя на сверкающий предмет, поворачивая его на ладони. Бриану он был хорошо виден — кристалл, имевший форму звезды. Он излучал волшебное сияние и был умопомрачительно красив.
— Наверное, — повторил Стурм, но теперь уже более задумчиво.
Он сжал кристалл в руке, с благодарностью, что вновь нашел его.
Пройдя мимо шатра Гилтанаса, он услышал голос Лораны и заглянул внутрь. Бриан с радостью нырнул к себе, споткнулся о ногу Эрана и добрался до постели. Однако и оттуда он мог слышать разговор, доносившийся из шатра напротив.
— Лорана, ты можешь мне что-нибудь рассказать об этом? — спросил Стурм.
Бриан услышал тихое восклицание. Гилтанас произнес что-то на эльфийском.
— Стурм, это звездный камень! — удивленно ответила Лорана. — Как он оказался у тебя?
— Мне дала его леди Эльхана перед тем, как мы расстались, — смущенно ответил тот. — Я не хотел его брать, я понимал, что он обладает огромной ценностью, но она настояла…
— Стурм, — сдавленным от волнения голосом произнесла Лорана, — вот и ответ, по крайней мере, частичный. Звездный камень дарят возлюбленным. Он соединяет сердца любящих и их мысли на любом расстоянии. Это духовная связь, которая, как многие верят, длится даже после смерти.
Светлый Меч пробормотал в ответ что-то невнятное, так что Бриан не разобрал слов. Его мысли вернулись к Лиллит — все это время они были не так далеко от нее, — он мог понять чувства Стурма.
— Я никогда не слышал, чтобы звездный камень преподносили в дар человеку, — колко заметил Гилтанас. — Он бесценен. Ты теперь очень богат. Можешь запросто купить небольшое королевство.
— Неужели ты мог подумать, что я когда-нибудь продам его? — спросил Стурм задрожавшим от гнева голосом. — Если так, то ты меня не знаешь!
Некоторое время Гилтанас молчал. Наконец он тихо произнес:
— Я знаю тебя, Стурм Светлый Меч. Я был не прав, говоря это. Пожалуйста, прости меня.
Стурм сказал, что принимает извинения, и вышел из шатра. Когда он уходил, Гилтанас вновь попросил простить его. Стурм ничего не ответил.
Лорана сердито выговаривала брату на эльфийском. Гилтанас, вероятно, оправдывался, но в его голосе слышалось смущение.
Лорана вышла из шатра и побежала за Стурмом…
— Гил не хотел… — начала она.
— Нет, Лорана, хотел, — ответил Светлый Меч. — Возможно, он потом раскаялся в своих жестоких словах, но, когда он произносил их, он сознавал, что именно говорит. — Помолчав, Стурм добавил: — Он ведь хочет завладеть Оком Дракона для своего народа? Я видел, как вьется он вокруг рыцарей. Я знаю, что он шпионил за Дереком. Что знает об этом Оке твой брат?
Лорана судорожно вздохнула. Обвинение Стурма застало ее врасплох.
— Не думаю, что он и вправду что-то знает…
Стурм раздраженно перебил ее:
— Ты все пытаешься загладить, Лорана. Успокаиваешь Дерека. Потворствуешь брату. Стой за себя и за то, во что веришь сама.
— Прости, — сказала она, и Бриан услышал ее шаги по снегу.
— Лорана, — позвал Стурм, уже раскаиваясь в своих словах, — прости меня. После всего, через что ты прошла, я не должен был так говорить с тобой. Благодаря тебе мы вместе. Ты доставила нас сюда.
— Для чего? — спросила девушка. — Чтобы мы все замерзли до смерти?
— Не знаю, — ответил он. — Может, мы здесь по воле Богов.
Оба замолчали — друзья, утешающие друг друга. Потом Лорана заговорила вновь:
— Могу я задать тебе вопрос, перед тем как ты уйдешь?
— Конечно, — ответил Стурм.
— Ты говорил, будто знаешь, что Танис и остальные живы…
— Они не погибли в Тарсисе, как мы боялись. Танис и наши друзья в Сильванести, вместе с леди Эльханой. И хотя они подверглись огромной опасности, в настоящее время целы и невредимы. Я не знаю, откуда мне это известно, но это так, — просто добавил Стурм.
— Это волшебство звездного камня, — догадалась Лорана. — Посредством его леди Эльхана говорит в твоем сердце. Вы связаны навсегда… Стурм, — прошептала она так тихо, что Бриан с трудом разобрал ее слова. — Та человеческая женщина, которую я видела во сне, та, что была с Танисом. Это… Китиара?
Светлый Меч откашлялся. В его голосе звучало смущение.
— Да, это Кит, — хрипло произнес он.
— Ты думаешь… они вместе?
— Скорее всего, нет, Лорана. Когда я последний раз видел Кит, она направлялась в Соламнию. Сомневаюсь, что она в Сильванести. Кит никогда не жаловала эльфов.
Лорана вздохнула так, что даже Бриан мог ее услышать:
— Хотелось бы мне в это верить.
Стурм попытался ободрить ее:
— Во сне мы были все вместе, и мы были в Сильванести. Танис и остальные живы — это самое главное. Но помни, Лорана, что бы ни говорилось — это был всего лишь сон.
— Наверное, ты прав, — ответила эльфийка и, пожелав ему спокойной ночи, вернулась к себе.
Когда девушка проходила мимо шатра Грома, он услышал, как она повторяет: „Волшебный сон…“
Долгое время Бриан лежал с открытыми глазами. Большую часть жизни он прожил, никак не соприкасаясь с магией. К чародеям в Соламнии относились подозрительно. Те, что все же решили жить в их стране — а таких было немного, — держались обособленно. Магов Бриан видел только в детстве на ярмарках, да и то отец утверждал, что все это фокусы и ловкость рук. А что до чуда, которому он стал свидетелем, когда Элистан исцелил раны медведицы, тут Гром не был согласен с Дереком, утверждавшим, что все это мошенничество, но и во вмешательство Богов поверить не мог.
Теперь же Бриан оказался среди людей, окруженных магией с малолетства. Чародей, носивший красную мантию, был товарищем их детских игр. Они принимали магию как часть своей жизни и были убеждены, что видели один и тот же сон из-за блестящего камешка. Даже ворчливый старый гном не сомневался в этом.
Возможно, размышлял Бриан, волшебство заключено не в камне, а в их душах. Их любовь и дружба столь велики, что, даже разлучившись, они по-прежнему вместе в сердцах и в мыслях. День за днем он наблюдал за друзьями и ощущал связывающие их узы. Некогда подобные узы связывали трех юношей, и им мог присниться один и тот же сон. Но все это было в прошлом. Гром надеялся, что во время путешествия старая дружба возродится, но этого не случилось. Война и амбиции, страх и недоверие изменили их, разъединили, вместо того чтобы сплотить. Он, Дерек и Эран стали чужими друг другу.
Из-за подозрительности Дерека Бриан узнал сокровенные тайны тех, кто доверял ему. И хотя все услышанное глубоко впечатлило и тронуло его, он понимал, что это не предназначалось для его ушей. Когда Хранитель Венца вернулся, бормоча, что не доверяет ни гному, ни Светлому Мечу, ни ледяному народу охранять их сон, Грому пришлось сдерживать себя, чтобы не вскочить и не поколотить товарища.
На следующее утро Дерек и Эран отправились к Ледяному Замку, чтобы самим взглянуть на него. В качестве провожатого они взяли внука Раггарта по имени Раггарт.
Раггарт Младший, как все его звали, хотя ему было около тридцати, с радостью вызвался пойти с рыцарями. Раггарт был историком, иначе говоря, сказителем. У ледяного народа не было письменной хроники (мало кто из его представителей умел читать и писать), поэтому все важнейшие события запечатлевались в песнях и преданиях. Раггарт учился у предыдущего сказителя, который умер пятнадцать лет назад. Он сочинял и песни о том, чему стал свидетелем сам, иногда устраивая целые представления, в которых исполнял все роли. Он умел подражать любым звукам, от скрипа полозьев скользящей по льду лодки до криков ссорящихся морских птиц и воя волков, все эти звуки он использовал для того, чтобы оживить свое повествование.
Раггарт Младший предвидел, что к истории племени вот-вот добавится еще один славный эпизод, который он никак не хотел пропустить. Он вручил Дереку набросок помещений Замка, хотя что с ним делать, рыцарь не знал, поскольку не имел намерения входить внутрь. В ответ на вопрос Хранителя Венца, откуда ему известно, что же находится внутри, если сам он никогда там не бывал, Раггарт ответил, что собрал все сведения из песен, сложенных его предком, побывавшим там более трехсот лет назад. Хотя Дерек отнесся к карте скептически, он все же решил, что это лучше, чем ничего. К рыцарям присоединился и Тассельхоф, и вовсе не потому, что его кто-нибудь звал, просто Дерек не видел способа, как избавиться от надоедливого кендера иначе, чем проткнуть его мечом.
Бриан тоже должен был сопровождать товарищей, но он уклонился. Хранитель Венца вовсе не был этому рад и хотел уже приказать Грому идти с ними, но в поведении Бриана появилось что-то бунтарское. Не желая доводить дело до открытого конфликта, Дерек подавил свой гнев и велел ему следить за Светлым Мечом и остальными. В ответ на эти слова Гром мрачно посмотрел на него и вышел, не сказав ни слова.
— Полагаю, наш друг влюбился в эльфийку, — сказал Эрану Дерек неодобрительным тоном, когда они отошли от лагеря. — Придется мне поговорить с ним.
Длинный Лук, видевший, какими взглядами обменивались Бриан и Лиллит, знал, что Хранитель Венца ошибается, но не стал выводить товарища из заблуждения. Пока они следовали по снегу за провожатым, Эран был вынужден выслушать целую лекцию о том, как пагубно влюбляться в кого-либо „не из нашего круга“.
Бриан собирался в одиночестве позавтракать в своем шатре. Лорана, услышав, что он остался в лагере, начала беспокоиться и заглянула справиться о его здоровье. Она была мила и добра, ее забота казалась совершенно искренней. Из-за того что он шпионил за эльфийкой прошлой ночью, Гром показался себе гнуснее самого отъявленного негодяя из тех, что обитают в коллекторе Палантаса. Он не смог не принять приглашение и присоединился к друзьям, собравшимся в шатре вождя.
Этим утром все были гораздо бодрее. Они говорили об отсутствовавших товарищах свободно, без горечи потери, им хотелось знать, где они и чем занимаются. Бриан прикинулся удивленным, услышав радостные известия. Притворяться он не умел, но все были так счастливы, что никто не заметил его смущения.
Разговор постепенно перешел к Оку Дракона. Харальд слушал гостей молча, оставляя собственные соображения при себе. Гилтанас вовсе не делал тайны из того факта, что, по его мнению, Око должно было попасть в руки эльфов.
— Лорд Гунтар поклялся, что Око доставят на Совет Белокамня. Эльфы входят туда… — начал Бриан.
— Точнее, входили, — перебил Гилтанас. Его губы скривились. — Больше там нет наших представителей.
— Гил, пожалуйста, не начинай… — попросила Лорана, но потом, очевидно вспомнив ночной разговор со Стурмом, умолкла.
— Ну, скажите мне, что такого важного в этом Оке? — вступил в разговор Флинт. Его кустистые брови сошлись к переносице. — Вся эта суматоха поднялась из-за какого-то пустяка, о котором кендер вычитал в книжке! Вот вам и весь сказ — нужно оставить это дурацкое Око, где оно есть, и отправляться домой. — Гном сел на свое место с видом победителя.
Стурм разгладил усы, готовясь озвучить свои соображения. Гилтанас тоже открыл рот, но им так и не удалось высказаться: в шатер ворвался Тассельхоф. Он весь дрожал от возбуждения, раздулся от важности и трясся от холода.
— Мы нашли Ледяной Замок! — объявил он. — Догадаетесь? Он сделан изо льда! Ну, не совсем, конечно. Дерек говорит, что внутри каменные стены, а льдом Замок просто оброс сверху за многие годы.
Он плюхнулся на пол и с признательностью принял кружку какого-то согревающего питья.
— Прожгло до самых пяток, — благодарно сообщил кендер, выпив. — Что до Замка, так он стоит на самом, самом, самом верху ледяной горы. У Дерека есть замечательный план, как можно взять его приступом, найти Око Дракона и убить мага. Замок просто замечательное место. Раггарт спел нам о нем песню. В ней говорится о подземных туннелях, волшебном фонтане, вода в котором никогда не замерзает, и, разумеется, там еще есть драконье логово, в котором живет настоящая драконица. Просто дождаться не могу, когда мы туда отправимся! — Тас сделал еще один глоток из кружки и выдохнул пар: — Нет, правда, это здорово!
— Вести моих людей на верную смерть? — сердито спросил Харальд.
— Разве я такое говорил? — Тассельхоф обвел всех растерянным взглядом. — Я ничего такого не имел в виду.
— Чтобы добраться до Замка, моим людям придется взбираться по леднику, где их будет видно на мили вокруг и они станут легкой добычей для белой драконицы, — продолжал Харальд, с каждым словом все больше озлобляясь. — Те, кому каким-то чудом удастся выжить после нападения драконицы, станут прекрасными мишенями, и дракониды перестреляют их, словно свиней!
В этот момент в шатер вошел Дерек. Харальд поднялся навстречу рыцарю:
— Ты собираешься повести моих людей на верную гибель!
— Я собирался сам изложить свой план. — Хранитель Венца бросил на кендера испепеляющий взгляд.
Тассельхоф только улыбнулся и скромно махнул рукой:
— Все в порядке, сэр рыцарь. Не стоит благодарности.
— Твои люди могут подойти к Замку под покровом темноты, — обратился Дерек к вождю.
Харальд лишь покачал головой. Все в шатре вождя отложили свою работу и устремили взоры на Харальда.
— Чем нехорошо это предложение? — спросил Хранитель Венца, смутившись под взглядами стольких пар глаз.
Харальд взглянул на Раггарта Старшего. Старый жрец в серых одеждах поднялся на дрожащих ногах, опираясь на руку внука.
— Волки охраняют Замок в ночное время, — сказал Раггарт. — Они увидят нас и сообщат Феал-хасу.
Вначале Дерек решил, что это шутка, но потом понял, что старик говорит серьезно. И тогда он вновь обратился к вождю:
— Ты же разумный человек. Неужели ты веришь в подобную чепуху? Волки-стражники — это же детские сказки!
Харальд вновь вспыхнул от гнева, казалось, он вот-вот вышвырнет Дерека из своего шатра, но Раггарт положил руку ему на плечо, и вождь подавил свой гнев и промолчал.
— Послушать тебя, сэр рыцарь, так и наши Боги — тоже детские сказки? — произнес старик.
На этот вопрос у Хранителя Венца был заранее готов ответ:
— У меня был любимый брат, который верил в Богов. Он погиб ужасной смертью, когда войско драконидов штурмовало наш замок. Он молился Богам, чтобы они спасли нас, но те ничего не сделали. Это доказывает, что никаких Богов не существует.
Элистан приготовился ответить. Но Дерек, заметив это, опередил его:
— Не трать слов, посвященный. Если эти так называемые добрые Боги, не ответившие на мольбу моего брата, и существуют, я не хочу их знать. — Рыцарь обвел взглядом лица сидящих. — Многие из твоих людей могут погибнуть, вождь, это правда, но и в других частях Кринна люди жертвуют жизнями ради нашего благородного дела…
— Ради того, чтобы вы нашли Око Дракона и забрали его на свою родину, — сурово сказал Харальд.
— Мы убьем чародея Феал-хаса…
Вождь громко засопел.
Дерек был вне себя, он напрасно тратил слова. Рыцарь привык к уважению и повиновению, а здесь не встретил ни того ни другого. Он был страшно раздражен глупым упрямством Харальда, во всяком случае поведение вождя Хранитель Венца расценивал именно так.
— Ты не понимаешь важности… — нетерпеливо начал он.
— Нет, это ты не понимаешь! — загрохотал Харальд. — Мои люди сражаются лишь тогда, когда принуждены сражаться. Сами мы не начинаем битв. Почему, ты думаешь, наши лодки такие быстрые? Чтобы поскорее унести нас от стычки. Мы не трусы. Мы бьемся, когда необходимо, но только тогда. Если предоставляется возможность, мы бежим. И в этом для нас нет стыда, сэр рыцарь. Потому что мы каждый день вынуждены сражаться за наши жизни со смертельными врагами: дрейфующим льдом, холодным ветром, морозом, болезнями, голодом. Мы боролись с этими врагами сотни лет. Когда вы уйдете, мы будем продолжать биться с ними. Разве нам есть дело до этого Ока?
— Может, есть, а может, и нет, — вступил в разговор Элистан. — Волны, поднятые единственным камешком, брошенным в середину озера, доходят до берега. Расстояние между Соламнией и Ледяным Пределом велико, но Боги решили объединить нас, может, ради Ока Дракона… — жрец взглянул на Дерека, — а может, для того, чтобы научиться уважать друг друга.
— Если Феал-хас погибнет, маловероятно, что Ариакас пошлет кого-нибудь на его место, — сказал Стурм. — Как мне кажется, атака на Тарсис свидетельствовала не о мощи Владычицы Тьмы, а, скорее, о ее слабости. Если бы мы смогли действовать заодно…
— Я уже сказал, что надо делать, — сердито перебил Дерек. — Нужно взять Ледяной Замок.
Лорана слушала молча. Она смертельно устала от ссор, устала от войны. Дерек никогда не поймет Харальда. Вождь никогда не поймет рыцаря. Ее мысли вернулись к Танису. Теперь, когда она тоже поверила, что он жив, ей хотелось знать, с ним ли та женщина, Китиара. Лорана видела ее вместе с Танисом во сне. Кит была симпатичной: с черными кудрявыми волосами, кривой улыбкой и карими сверкающими глазами…
Ее черты показались Лоране знакомыми, словно они уже где-то встречались.
„Не думай о всяких глупостях, — сказала она себе. — Надо изжить свою ревность. Стурм прав. Китиара не в Сильванести. С какой стати она должна там быть? Странно, что я чувствую, будто связана с ней… будто мы встречались…“
— Мы не отступим от нашего плана, вождь, несмотря на любое ваше решение… — с горячностью продолжал Дерек.
Эльфийка поднялась и отошла в сторону.
Тассельхоф, которому этот разговор давно наскучил, сидел в задней части шатра и проводил ревизию содержимого своих сумок — к восторгу окруживших его детишек. Среди его сокровищ обнаружился треугольный осколок хрусталя с плоскими гранями и острыми краями.
„Должно быть, Тас подобрал его в Тарсисе, — решила Лорана. — Когда-то он, вероятно, был подвеской элегантной люстры или частью ножки бокала“.
Тассельхоф расположился прямо под одним из дымовых отверстий в потолке. Лучи полуденного солнца образовали вокруг кендера светящийся круг.
— Смотрите сюда! — сказал он детям. — Я собираюсь показать вам один волшебный фокус, которому научил меня могущественный чародей по имени Рейстлин Маджере. — Тас вытянул руку с кристаллом, так чтобы в нем отразилось солнце. — Нужно только произнести волшебные слова: „Улети, булети“
Он повернул кусочек хрусталя, и по стенам шатра разбежались радужные солнечные зайчики. Дети закричали от восторга. Дерек, стоявший у входа, сурово посмотрел на них и велел Тассельхофу перестать дурачить народ.
— Никого я не дурачу, — обиженно пробормотал кендер и повернул кристалл так, что один зайчик пополз по лицу Дерека.
Рыцарь моргнул, ослепленный солнечным светом. Дети захлопали в ладоши и засмеялись, Тас тихо захихикал. Хранитель Венца сердито поднялся на ноги, но Лорана жестом показала, что сама все уладит.
— Тебя действительно научил этому Рейстлин? — спросила она у Таса, надеясь отвлечь кендера, чтобы тот перестал мучить рыцаря.
— Действительно, — гордо сказал Тас и радостно добавил: — Я расскажу тебе историю. Это очень интересно. Флинт делал оправу для одной драгоценной подвески по просьбе своего клиента, и неожиданно подвеска потерялась. Я предложил помочь ее найти и отправился к Карамону и Рейстлину спросить, не видели ли они ее, случайно. Карамона не оказалось дома, а Рейстлин сидел, уткнувшись носом в книгу. Я не хотел ему мешать и сказал, что просто посижу и подожду, пока не вернется Карамон. Тогда Рейстлин спросил меня, собираюсь ли я торчать у них весь день, надоедая ему, и я сказал: „Да“. Ведь мне нужно было найти эту драгоценную подвеску. Тогда он подошел ко мне и вывернул все мои карманы. Можешь себе представить? В одном из них оказалась драгоценность!
Тас умолк на мгновение, чтобы перевести дух.
— Я был страшно рад, что нашел ее. И собирался отнести ее Флинту, но Рейстлин не дал мне этого сделать, сказав, что он сам отнесет подвеску после ужина. Но я все равно решил подождать Карамона, ведь мы не виделись со вчерашнего дня. Рейстлин окинул меня своим особенным взглядом — именно так он смотрит, когда хочет, чтобы у другого по спине побежали мурашки и букашки, — и спросил, уйду ли я, если он научит меня волшебному фокусу? Я сказал, что тогда мне придется уйти, ведь нужно же будет показать фокус Флинту.
Рейстлин поднял драгоценный камень к свету и произнес волшебные слова, и тут появились радужные зайчики! Затем он велел мне поднять камень к свету и научил волшебным словам — и все получилось! Он показал мне еще один фокус.
Тас взял хрусталь и повернул так, чтобы сквозь него прошел солнечный луч, и направил его в пол, затем отогнул одну из шкур, которые были постелены на лед. И в том месте, куда попал луч, лед стал таять. Дети замерли от удивления.
— Видели?! — гордо сказал кендер. — Магия! В тот раз, когда я показывал фокус Флинту, загорелась скатерть.
Лорана спрятала улыбку. Это была не магия. Эльфы использовали призмы с тех самых пор, как были сотворены и они сами, и огонь, и радуга.
Огонь и радуга.
Девушка посмотрела на тающий лед, и внезапно ее осенило, как ледяной народ может одолеть своих врагов.
Она встала. Вначале Лорана решила сказать об этом остальным, но потом передумала. Что она собиралась делать? Она, эльфийка, хотела учить воевать опытных Соламнийских Рыцарей? Они не станут ее слушать, поднимут на смех. Была и еще одна проблема. Чтобы осуществить ее замысел, необходима была поддержка Богов. Но выдержит ли ее вера такое испытание?
Лорана медленно отошла назад. Ее бросило в дрожь, как в юности, когда она в первый раз играла на арфе перед гостями родителей. Тогда она справилась прекрасно — во всяком случае так утверждала ее мать. После ее смерти Лорана всегда исполняла роль хозяйки, встречая гостей отца. Множество раз она играла для них, общалась с высокими сановниками, выполняла различные дипломатические поручения и никогда не нервничала, возможно, потому, что находилась в тени отца, а потом в тени Элистана. Теперь ей предстояло выйти на солнечный свет и говорить от себя.
„Молчи, глупая“, — осадила себя Лорана и уже хотела послушаться внутреннего голоса, но тут ей вспомнились слова Стурма, сказавшего, что нужно стоять за то, во что веришь.
— Я знаю способ взять Ледяной Замок, — произнесла эльфийка, и все посмотрели на нее с удивлением, а она добавила на одном дыхании, поражаясь собственной смелости: — С помощью Богов мы заставим Замок атаковать сам себя.
Комментариев нет:
Отправить комментарий