Родственные Души (Глава 22)

 

Глава 22 - Помощь Прибывает

299 ПК

— Флинт. Ты меня слышишь? — Танис слегка встряхнул гнома, затем более настойчиво, но гном оставался неподвижен, его рука все еще сжимала кинжал. Пальцы были темными от запекшейся крови. 

— Флинт! — Танис еще раз встряхнул гнома, и внезапно тот издал низкий стон. 

Танис вздохнул с облегчением. 

— Во имя Реоркса, — хрипло протянул Флинт, — неужели ты не можешь оставить бедного мертвого гнома в покое? 

Танис обхватил Флинта за шею, помогая гному выпрямиться, чтобы тому было легче дышать

— Флинт, — мягко сказал полуэльф, — ты не умер.

— А тебя кто спрашивал? — раздраженно, хоть и слабо, ответил Флинт. — А теперь просто оставь меня в покое, дай мне умереть. От всей этой тряски у меня разболелась голова. 

Гном снова застонал, откидываясь на руку Таниса. На лице полуэльфа промелькнула улыбка облегчения. 

— Ты, должно быть, не так уж сильно пострадал, — прошептал полуэльф. — Раз ты все еще можешь ворчать. 

Двигаясь осторожно, чтобы рана снова не начала кровоточить, Танис поднял Флинта и как можно осторожнее положил гнома на его койку. Он осмотрел рану, решил не вынимать кинжал, пока ему не окажут помощь, и побежал за подмогой. 

Выйдя из лавки, он задумался, кого позвать — Мирала или Старую Айлею. Мирал была занят приготовлениями к Кентоммену, но Башня была ближе, чем дом повитухи на западной окраине. Полуэльф выбрал Башню. 

Через десять минут Танис вернулся, все объясняя на бегу, а за ним, тяжело дыша, следовал маг. Вскоре Танис и Мирал уложили гнома на подушки и вытащили нож. Дыхание гнома успокоилось. 

— Никаких лекарей, — пробормотал он. — Слишком поздно. — голос Флинта зазвучал мечтательно. — Я уже вижу кузницу Реоркса... 

— Это твоя кузница, Флинт, — сказал Танис. 

— Ты просто вредина, — проворчал гном. 

— Вот, — сказал Мирал, стоя за спиной Таниса, и протянула полуэльфу кружку, из которой поднимался пар. На поверхности воды плавали измельченные листья. — Заставь его это выпить. 

Танис поднес кружку к выпуклому носу Флинта, и гном принюхался к напитку. От него пахло горьким миндалем. 

— Это не эль, — обвиняющим тоном сказал он. 

— Верно, — согласился Мирал. — Но так будет лучше для тебя.

— Это невозможно, — проворчал гном. Он сделал глубокий вдох и все же осушил кружку.

Старая Айлея, вызванная одним из акробатов, которого Танис подкупил стальной монетой, прибыла как раз в тот момент, когда Мирал перевязывал и обрабатывал рану. Это оказалось относительно легко, хотя Флинт усложнял задачу, дергался и ворчал на протяжении всего процесса. 

Удивительно, но лечение, похоже, доставляло ему меньше боли, чем раздражения. Мирал закатал рукава до локтей, вымыл предплечья с мылом и наложил на рану семь швов, сопровождаемых семью гномьими проклятиями и семью гномьими извинениями перед Старой Айлеей. Затем Мирал достал пузырек с мазью размером с грецкий орех и, смазав ею швы, стянул волосатую грудь гнома повязкой из мягкого льна. 

— Со мной все в порядке! — Наконец крикнул Флинт. — Оставь меня в покое! 

После этого Мирал решил, что гном почти здоров, и собрался возвращаться в Башню. Маг снова закатал рукава: его правая рука почти зажила, но пальцы без ногтей все еще выглядели ужасно. 

— Мне нужно присмотреть за труппой актеров, которые хотят развлечь толпу, декламируя предсмертную речь Кит-Канана, — сказал он и поморщился. 

— Что в этом плохого? — спросила Танис. 

— Я не уверен, что он вообще её произносил, — ответил маг. Мирал протянул Танису сложенный лист бумаги с травами и велел каждый час заваривать из них чай и давать его гному, «даже если для этого придется его связать».

— Если он будет сопротивляться, смешай чай с элем, — тихо сказал Мирал Танису уже возле двери. 

— Обещаю, я буду сопротивляться! — закричал Флинт, лежа на своей кровати, где Старая Айлея безуспешно пыталась его угомонить. После этого маг ушел. 

Старая Айлея попыталась успокоить Флинта колыбельной, которая, по ее словам, обычно творит чудеса с малышами. Флинт не знал, как на это реагировать, но слушал ее теплый альт, пока она напевала древнюю мелодию. 

— Баю-баюшки-баю, маленький эльф, — пела она, — спи среди звезд до утра. Исследуй все леса, скачи меж деревьев, а утром возвращайся домой с улыбкой, малыш... 

— Это старая-престарая песня. Мне ее пела мама, — сказала она и посмотрела на Таниса. Тот осматривал ловушку, из которой вылетели кинжалы. — И я пела это тебе и Элансе, когда вам было всего по несколько минут от роду, Танталас. 

Танис улыбнулся. 

— Готов поспорить, тогда мне это нравилось так же, как и сейчас, — сказал он. 

— Льстец, — сказала Айлея. — С таким талантом ты точно без труда найдешь себе эльфийку в жены. 

Покрасневший Танис удвоил усилия, пытаясь достать ловушку. Он осторожно снял её с предохранителя и начал разбирать для осмотра. 

— Тот, кто устроил ее, знал, что он делает, Флинт. Это хитроумная конструкция, и цель была выбрана идеально. Какое везение, что механизм заклинило на втором кинжале, поэтому сначала он метнул в тебя только один. А второй механизм сработал только через несколько мгновений. — Говоря это, Танис старался не смотреть на старую повитуху. — А что, если я найду себе человеческую женщину, Старая Айлея? — добавил он наконец, стараясь говорить как можно более невозмутимо. 

По кошачьему лицу Айлеи пробежала тень, пока она укрывала заснувшего Флинта. 

— В конце концов, Танталас, это принесет тебе лишь боль, — сказала она. — Люди хрупки, и даже если ты найдешь ту, которую полюбишь, ужасно видеть, как она стареет, а ты остаешься молодым. Чтобы пережить это, нужна очень сильная любовь. — В ее голосе слышалась усталость.

Он оторвался от ловушки и поднял голову. Круглые светло-карие глаза встретились с миндалевидными светло-карими глазами, и между двумя полуэльфами пробежала искорка.

— Постарайся запомнить это, Танталас, — грустно сказала Айлея. Танис сглотнул. 

— Я постараюсь. 

— Эй! — Флинт приподнялся на кровати. — Не пора ли мне выпить эля? 

Старая Айлея отбросила мрачные мысли, рассмеялась и похлопала гнома по крепкому плечу. 

— То, что доктор прописал, мастер Огненный Горн. — С новыми силами она бодро подошла к столу, на который Танис положил сверток с травами. 

— В роднике есть ведро эля, — услужливо подсказал Флинт. 

Поразмыслив, Старая Айлея решила, что эль поможет гному уснуть — и, главное, заставит его замолчать. Она достала почти пустой сосуд из родника и вылила остатки в кружку. Как только она открыла пакет с травами, на ее лице промелькнула озабоченность, но тут же сменилось привычным добродушным выражением. 

— Флинт, это Мирал заварил тебе эти травы? — как ни в чем не бывало спросила она. 

— Да, — ответил Флинт. — С водой. На вкус ужасно. Уверен, с элем зелье будет намного лучше. — Он обезоруживающе ухмыльнулся, показав белую повязку. — Много эля. 

Старая Айлея на мгновение замерла, разглядывая сверток, затем сложила его и сунула в карман серого плаща, который бросила на скамью, когда пришла. Из другого кармана, незаметно для Флинта и Таниса, она достала небольшой тканевый мешочек, перевязанный кожаным шнурком, и отмерила чайную ложку порошка. Затем, пока Танис обыскал остальную часть лавки в поисках новых ловушек, Айлея добавила порошок в эль и дала напиток гному. Он выпил его залпом. 

Что бы это ни было, ему это не пошло на пользу. Флинт погрузился в глубокий сон, но вскоре проснулся и его вырвало в пустое ведро из-под эля, которое Айлея оставила у кровати.  Затем голова гнома откинулась назад, и он снова погрузился в сон. Его черно-седая борода вздымалась и опускалась в такт глубокому дыханию. 

Танис подошел к Айлее, стоявшей у кровати Флинта. Крошечная эльфийка смотрела на гнома с полуулыбкой, которая едва скрывала ее усталость. 

— С ним все будет в порядке? — прошептал Танис. 

— С ним все будет хорошо, — ответила она. — Мои травы поставят его на ноги. По крайней мере, они помогают кормящим матерям... — Она поймала испуганный взгляд Таниса и похлопала его по руке. — Я просто шучу, Танталас. С Флинтом все будет отлично. 

— Хочешь, я провожу тебя до дома? — спросил Танис. — Я останусь с ним на ночь. Я могу дать ему чай Мирала, если ты оставишь его здесь. 

Старая Айлея подняла голову и пристально посмотрела на Таниса. 

— Лучше сейчас вообще не оставлять его одного, — сказала она. — Я останусь здесь. Мы можем по очереди за ним присматривать.