Кузница Души (книга 4, глава 5)

 

345 ПК

5.

Рейстлин летел по улицам, не осознавая, где он, и куда бежит. Он знал только, что не пойдет домой. Позже вернулся бы Карамон, а Рейстлин знал, что не вынесет его присутствия, не сможет спокойно смотреть на его самодовольную ухмылку и ощущать аромат Миранды, который впитала его кожа. Ревность и обида сжали желудок Рейстлина, посылая горькую волну по его горлу. Наполовину ослепнув, ослабев и ощущая противную тошноту, он все бежал и бежал вперед, не разбирая дороги и не заботясь о том, куда она его приведет, пока не врезался прямо в дерево.

Удар, пришедшийся в лоб, остановил его. Ослепленный, он повис на перилах мостика. Он стоял в одиночестве на освещенных луной ступеньках, и его руки были заляпаны кроваво — красным лунным светом. Он дрожал от ярости, злобы и гнева, и искренне желал, чтобы Карамон и Миранда умерли. Если бы Рейстлину было известно заклинание, которое опалило бы любовников, сожгло бы их дотла, он бы произнес его вслух.

В своих мыслях он ясно видел огонь, охвативший сарай портного, видел языки пламени, мечущиеся красные, оранжевые и раскаленные белые, пожирающие дерево вместе с живой плотью внутри, жгущие и очищающие…

Тупая ноющая боль в ладонях и запястьях заставила его очнуться. Он посмотрел вниз, и увидел, что костяшки на его руках побелели, так сильно он их сжимал. Почувствовав кислый запах и увидев лужицу рвоты у себя под ногами, он понял, что его тошнило. Но он не помнил, как его рвало, но это определенно помогло ему прийти в себя. Голова больше не кружилась, злоба и ревность оставили его, прекратив отравлять его душу.

Теперь он мог оглядеться вокруг. Сначала он не узнавал ничего. Но затем ему в глаза бросилось одно знакомое здание, потом другое. Он понял, где находится. Он пробежал почти весь город, хотя и не помнил самого бега. Пытаться вспомнить что — то было все равно что смотреть в сердце пожара — все было застлано пеленой огня, черного дыма и порхающего в воздухе белого пепла. Он сделал глубокий вдох и медленно отошел от перил.

Неподалеку стояла одна из городских общественных бочек с водой. Он не рискнул допустить воду в свой исстрадавшийся желудок, и удовольствовался тем, что смочил губы водой, а затем плеснул воды на те ступени, где его вырвало.

По мере того, как Рейстлин понимал, где находится, он начал понимать, что не должен здесь находиться. Эта часть Утехи считалась небезопасной. Она была самой старой, и многие строения представляли собой всего лишь жалкие пустые хижины, чьи хозяева либо разбогатели и переехали в центр Утехи и утехинского общества, либо разорились вконец и уехали из города вообще. Чокнутая Меггин жила где — то поблизости, и здесь же находилось «Корыто», вероятно, где — то совсем близко.

Откуда — то из листьев доносился пьяный гогот, но он был приглушенным и неуверенным. Большинство людей в Утехе, даже пьяницы и гуляки, давно спали. Было далеко за полночь.

Карамон должен быть уже дома, он наверняка сходит с ума от беспокойства, обнаружив отсутствие брата.

«И хорошо, — горько подумал Рейстлин. — Пускай поволнуется». Конечно, ему потребуется что — нибудь выдумать, чтобы объяснить свое отсутствие, но это будет несложно. Карамон любой чепухе поверит.

Рейстлин совершенно выбился из сил, к тому же он начинал дрожать от холода; он вышел из дому без плаща, а ему еще предстоял долгий путь домой. Но он все медлил у перил, вспоминая собственное желание увидеть брата и Миранду мертвыми. Он с облегчением понял, что не хотел этого на самом деле, и внезапно обрадовался тому, что строгие законы и правила регулировали и ограничивали использование магии. Хотя ему и не терпелось получить власть, которую давало волшебство, он ясно осознал всю важность, все значение того Испытания, которое стальными воротами преграждало его путь к более высоким ступеням магии.

Только тем, кто мог держать в узде такую могучую силу, позволялось использовать ее. Оглядываясь мысленно на слепую дикость своих чувств, на желание, страсть, ревность, ярость, Рейстлин ужаснулся. Сама мысль о том, что желания и потребности его плоти могли так легко подчинить себе его рассудок, вызывала в нем омерзение. Он поклялся впредь сдерживать подобные разрушительные позывы чувств.

Придя к такому решению, он как раз собрался направиться домой, как вдруг услышал приближающиеся шаги. Наверняка городской стражник, совершающий ночной обход. Он представил себе множество надоедливых вопросов, строгие поучения, возможно, даже принудительное сопровождение домой. Он отошел к ближайшему дереву и укрылся в его тени, куда не падал свет Лунитари. Он хотел быть один и не желал ни с кем говорить.

Шаги приближались. Человек появился из теней и достиг большого круга красноватого лунного света. Несмотря на плащ с низко надвинутым капюшоном, Рейстлин мгновенно узнал Китиару, узнал по походке — по скользящему, быстрому, нетерпеливому шагу, который, казалось, все же недостаточно быстро нес ее туда, куда она направлялась.

Она прошла совсем близко от Рейстлина. Он мог бы дотянуться рукой до ее плаща, но он только вжался глубже в темноту. Китиара была на первом месте среди всех тех людей, с кем он не желал встречаться этой ночью. Он надеялся, что она скоро уйдет, так что он сможет вернуться домой, но его надежды разрушились, когда он увидел, что она останавилась у бочки с водой.

Он подождал, пока она наконец не напьется воды и не уйдет прочь, тем не менее, хотя она и напилась из ковшика, висевшего на веревке возле бочки, но не двинулась с места. Она разжала пальцы, и ковшик плюхнулся назад в воду. Скрестив руки на груди, Кит облокотилась на бочку с видом человека, ждущего чего — то.

Рейстлин оказался в затруднительном положении. Он не мог отойти от дерева, не мог выйти в лунный свет без того, чтобы она не заметила его. Но теперь он не ушел бы, даже если бы мог. Им овладело любопытство. Что Китиаре было нужно? Почему она бродила по улицам Утехи так поздно, одна, даже без своего любовника — полуэльфа?

У нее была назначена встреча, это было очевидным. У Кит никогда не хватало терпения ждать, и этот случай не был исключением. Простояв так всего две минуты, она нервно вздохнула. Она потопала ногой, сменила позу, потеребила меч, висевший у ее пояса, хлопнула в ладоши, выпила еще воды, и в который раз нетерпеливо прищурилась, чтобы различить что — то в глубине узкой улочки.

— Даю ему еще пять минут, — проговорила она сквозь зубы. Ночной воздух был тихим и чистым, и Рейстлин ясно расслышал ее слова.

Послышались шаги, с той самой стороны, куда смотрела Кит. Она выпрямилась, и ее рука инстинктивно легла на рукоять меча.

Появившаяся фигура принадлежала мужчине, закутанному в плащ и издававшему сшибающий с ног запах эля. Рейстлин учуял этот запах даже оттуда, где он стоял, шагов за десять от мужчины. Кит сморщила нос в отвращении.

— Ах ты пьяница! — насмешливо сказала она. — Я, значит, несколько часов стою и жду здесь на холоде, пока ты сосешь пиво, так? Я уже подумываю, не перерезать ли мне твое пузо, в котором эль так и булькает!

— Я не опоздал ни на минуту, — произнес мужчина, и его голос был холодным и неожиданно трезвым. — Скорее, пришел раньше назначенного времени. К тому же в трактире, даже в таком паршивом как «Корыто», невозможно не пить, это подозрительно. Хотя я рад, что большая часть той отвратительной жидкости, которую трактирщик, забывшись, назвал элем, находится на мне, а не внутри меня. У официантки своеобразные понятия об изяществе. Она умудрилась пролить на меня почти целый кувшин… Ты слышала?

Рейстлин очень осторожно перенес вес на правую ногу, потому что неожиданно почувствовал болезненную судорогу в левой. Он был уверен, что не издал никакого звука, но тот человек все же услышал его, так как лицо под капюшоном повернулось в его сторону. В лунном свете сверкнула сталь.

Рейстлин застыл, боясь даже дышать. Ему очень не хотелось, чтобы обнаружилось, что он следил за своей сестрой. Кит пришла бы в ярость, а ее никогда не мучили сомнения по поводу срывания злости путем подзатыльников. На этот раз его могло ожидать что — нибудь похуже подзатыльников. Даже если она не разозлится, даже если она поведет себя мягко и нежно по отношению к младшему братишке, то человек, чей голос похож на железо, покрытое коркой льда, так не поступит.

Но несмотря на то, что страх сковывал его по рукам и ногам, Рейстлин знал, что боится быть пойманным не столько потому, что опасается наказания, сколько потому, что тогда он упустит шанс узнать один из секретов Кит. Кит уже попыталась вовлечь его в свой мир, поместить под свое влияние. Рейстлин был уверен, что она повторит попытку снова, но не намеревался подчиняться кому бы то ни было. В один прекрасный день ему придется открыто противостоять своей властолюбивой сестре. Тогда ему пригодится любое оружие.

— Тебе послышалось, — сказала Кит после минутной паузы, во время которой оба внимательно прислушивались.

— Говорю тебе, я что — то слышал, — настаивал мужчина.

— Кошку, наверное. Сюда никто не ходит в это время ночи. Лучше перейдем к делу.

Рейстлин увидел отблеск лунного света на рукоятке ее меча; она откинула плащ, чтобы достать кожаный футляр для свитков, который был пристегнут к ее поясу.

— Карты? — спросил мужчина, глядя на футляр.

— Смотри сам, — сказала она.

Мужчина отвинтил крышку и вытащил несколько листов бумаги. Он развернул их, разложил на крышке водяной бочки так, чтобы на них падал свет, и принялся изучать.

— Здесь все, что требовалось, — удовлетворенно сказала Кит, указывая на карты рукой, затянутой в перчатку. — И даже больше, чем твой господин просил. Защита Квалиноста обозначена на большой карте: все защитные посты, число выставленных стражников, когда и как часто стражники сменяются, какое у них оружие и так далее. Я прочесала все границы Квалиноста дважды. На другой карте я обозначила все слабые места в защите, легкие для проникновения области, и самые удобные пути туда с севера.

— Великолепно, — сказал мужчина. Он скатал бумаги, осторожно засунул их назад в футляр и заткнул его в свой сапог. — Мой повелитель будет доволен. Что еще ты узнала о Квалиносте? Я слышал, у тебя появился любовник — полуэльф, родившийся в… ох!

Кит схватила шнурки, затягивающие капюшон мужчины, опытным движением перетянула их и дернула полузадушенного человека в свою сторону.

— Оставь его в стороне от этого! — сказала она ему опасно мягким голосом, не сулящим ничего хорошего. — Если ты думаешь, что я унижусь до того, чтобы спать с кем — то для получения информации, ты ошибаешься, друг мой. И ты совершишь смертельную ошибку, если скажешь или сделаешь что — нибудь, что наведет на него хоть малейшее подозрение.

В лунном свете блеснул клинок; в левой руке Кит был нож. Мужчина посмотрел на него, потом посмотрел в глаза Кит, сверкающие ярче стали, и поднял руки ладонями вперед в жесте согласия и мольбы.

— Прости, Кит, я не имел в виду ничего такого, — прохрипел он.

Китиара отпустила его. Он потер шею там, куда врезались шнурки.

— Как ты объяснила свое отсутствие сегодня?

— Я сказала ему, что провожу вечер со своими братьями. Теперь давай мои деньги.

Мужчина извлек сумку из — под плаща и передал ее Кит.

Она открыла сумку, повернула ее к свету и прикинула сумму денег на глаз. Она вытащила крупную монету, осмотрела ее, затем сунула ее в перчатку. Довольная, она привязала сумку к поясу.

— Там, откуда взялись эти деньги, есть больше, если получишь еще какие — нибудь сведения о Квалиносте и об эльфах. Сведения, на которые ты можешь просто случайно набрести.

Китиара хихикнула. Деньги явно улучшили ее настроение.

— Как мне связаться с тобой?

— Оставь сообщение в «Корыте». Я зайду туда, когда мне случится снова быть здесь. Но разве ты скоро не отправляешься на север сама?

Кит пожала плечами:

— Не думаю. Пока что мне и здесь хорошо. К тому же я должна заботиться о моих младших братьях.

— Ах, как трогательно, — осклабился мужчина.

— Они взрослеют, и вскоре смогут пригодиться нам, — продолжала Кит, проигнорировав его замечание.

— Я видел их в городе. Может, мы и сможем сделать того здорового солдатом, хотя он неуклюжий, как тролль, и выглядит таким же умным. А вот другой, маг… По слухам, он довольно талантлив. Мой повелитель был бы рад присоединить его к своему окружению.

— Слухи лгут. Рейстлин способен вынуть монетку из носа, вот и все, пожалуй. Но я посмотрю, что можно сделать. — Кит протянула руку.

Человек пожал ее руку, но не выпустил ее из своей.

— Повелитель Ариакас будет рад, если и ты присоединишься к нам, Кит. На постоянной основе. Ты можешь стать прекрасным командиром. Он так говорит.

Кит вырвала руку и взялась за меч.

— А я и не знала, что мы с его светлостью так близко знакомы, — медленно сказала она. — Я никогда с ним не встречалась.

— Он знает тебя, Кит. Знает в лицо и по репутации. Он впечатлен, и это, — мужчина указал на футляр с картами, — впечатлит его еще сильнее. Он готов предложить тебе место в армии. Наступит день, когда он будет править всем Ансалоном, а затем и всем Крином.

— Неужели? — Кит подняла бровь. Она выглядела изумленной. — У него губа не дура, я смотрю.

— А почему бы нет? У него могущественные союзники. Кстати, вот о чем я хотел спросить. Как ты относишься к драконам?

— Драконы! — Кит удивилась. — Я думаю, они хороши для того, чтобы пугать ими детей до смерти, и все. Что ты имеешь в виду?

— Так, ничего особенного. Ты бы не испугалась драконов, нет?

— Я ничего не боюсь ни в этом мире, ни в ином, — сказала Кит, и ее голос приобрел опасный оттенок. — Кто — то считает иначе?

— Никто, Кит, — ответил мужчина. — Мой повелитель слышал от нас всех о твоей храбрости. Поэтому он и желает, чтобы ты к нам присоединилась.

— Я счастлива здесь, — сказала Кит, отмахиваясь от предложения. — По крайней мере, сейчас.

— Как хочешь. Предложение… Во имя Такхизис, я слышал это!

Неприятное покалывающее ощущение в ногах вынудило Рейстлина двинуться и пошевелить пальцами на ногах. Он старался сделать это тихо, но к несчастью, он стоял на плохо прибитой доске, которая громко скрипнула, когда он двинул ногой.

— Шпион! — холодно сказал мужчина.

Взметнулся черный плащ, мужчина одним прыжком оказался перед Рейстлином и железной рукой схватил его за шиворот. Слова заклинаний вылетели у молодого мага из головы на крыльях ужаса.

Мужчина вытащил упирающегося Рейстлина из — за дерева. Силой заставив его опуститься на колени, он стянул капюшон с головы Рейстлина, схватил его за волосы и дернул назад, так что открылось горло. В который раз за этот вечер красноватым светом блеснула сталь, но сейчас мужчина был готов использовать нож по назначению.

— Вот что мы делаем со шпионами в Нераке.

— Дурак! Остановись! — ладонь Китиары врезалась в запястье мужчины, заставляя его выронить нож на землю.

Мужчина обернулся к ней в гневе, с глазами, горящими жаждой крови. Кончик лезвия меча у его горла остудил его пыл.

— Почему ты остановила меня? Я не собирался убивать его сразу. Сначала он бы рассказал нам все. Нужно узнать, кто платит ему за то, чтобы шпионить за мной.

— Никто ему не платит за это, — презрительно сказала Китиара. — Если он за кем и шпионит, то за мной.

— За тобой? — мужчина сомневался.

— Это мой брат, — сказала Китиара.

Рейстлин сжался в клубок на коленях, склонив голову. Стыд и замешательство охватили его. Он бы предпочел скорее умереть, чем испытать на себе гнев своей сестры и, что хуже, ее презрение.

— Он всегда был таким пронырой, — сказала Китиара. — Мы зовем его Хитрецом. Поднимайся!

Она с силой ударила Рейстлина по лицу. Он почувствовал привкус крови.

К его большому изумлению, после того, как Кит его ударила, она обвила руки вокруг его шеи и крепко обняла его.

— Так, ну это тебе за то, что ты плохо себя вел, — игриво сказала она. — Теперь, Рейст, позволь представить тебя моему другу. Его имя Балиф. Он извиняется за то, что напугал тебя. Он принял тебя за вора. Ты извиняешься, Балиф?

— Ага, извиняюсь, — подтвердил мужчина, оглядывая Рейстлина.

— А ты вел себя как вор, находясь здесь так поздно ночью. Что ты делал здесь вообще? Где ты шатался?

— Я был у Чокнутой Меггин, — сказал Рейстлин, утирая кровь из разбитой губы. — Она нашла дохлую лису, и мы ее препарировали.

Кит сморщила нос и нахмурилась.

— Эта женщина ведьма. Держись от нее подальше. Итак, братишка, — неожиданно сказала Кит, — что ты думаешь о том, что обсуждали мы с Балифом?

Рейстлин постарался напустить на себя глуповатый вид, копируя бессмысленный взгляд и тупое выражение лица своего брата — близнеца.

— Ничего. — Он пожал плечами. — Я не так много слышал. Я просто проходил мимо, и…

— Лжец, — проворчал мужчина. — Я слышал шум, когда мы только начали говорить, Кит. Он был здесь все время.

— Нет, сэр, не был, — Рейстлин говорил примирительным тоном. — Я собирался пройти мимо, но услышал, как вы упомянули о драконах. Тогда я и остановился. Я не мог с собой ничего поделать. Мне всегда были интересны старые легенды. Особенно о драконах.

— Это правда, — сказала Китиара. — Вечно он сидит, уткнувшись носом в книгу. Он безопасен, Балиф. Перестань волноваться. Беги домой, Рейст. Я никому не скажу, что ты был у той ведьмы.

Их взгляды встретились.

«А я не скажу Танису, что ты встречалась ночью с другим мужчиной», — молчаливо пообещал Рейстлин.

Она улыбнулась. Иногда они прекрасно понимали друг друга.

— Иди! — Она подтолкнула его.

Он зашагал по дорожке, все еще ощущая противный вкус страха и крови во рту, его ноги затекли и болели. Услышав звук шагов и испугавшись, что Балиф преследует его, Рейстлин повернул голову.

Балиф уходил вниз по ступенькам, его плащ развевался за ним.

Китиара вытряхнула монету из перчатки. Подбросила ее в воздух, поймала. Перегнувшись через перила, крикнула вдогонку мужчине:

— Еще встретимся!

Рейстлин расслышал холодный короткий смех мужчины. Шаги были слышны, пока тот не достиг уровня земли, и затихли.

Китиара осталась стоять у бочки с водой, опустив голову и скрестив руки на груди, погрузившись в глубокие раздумья. Потом встряхнулась, как будто стряхивая с себя все сомнения и вопросы. Надвинув капюшон на лицо, она направилась прочь быстрым и резким шагом.

Рейстлин пошел домой кружным путем, который был длиннее, зато избавлял его от возможности снова пересечься с сестрой. Он обдумывал то, что услышал, пытаясь сделать какие — то выводы, но усталость мешала ему думать. Он выдохся. Все силы уходили на то, чтобы заставлять себя передвигать ноги и продвигаться вперед.

Карамон, должно быть, не будет спать, взволнованный до смерти, он будет задавать вопросы.

Рейстлин угрюмо улыбнулся. Ему даже не придется врать. Он просто скажет, что провел вечер с сестрой.