351-352 ПК
14. Волчья стая. Ловушка. Судьба Лораны
Посреди драконьего логова, теперь пустого, рядом со своим хозяином стоял белый волк. Хотя драконицы не было, ее магический снег продолжал падать, пушистые хлопья кружились, опускаясь на волчий мех и покрывая его толстым белым одеялом. Волк сморгнул снежинки. Остальные члены стаи ходили вокруг него, навострив уши и прислушиваясь. Старшая волчица вскинула морду и принюхалась. Она насторожилась.
Волки замерли, подняли головы, встревожились: что-то привлекло их внимание. Волчица повернулась и посмотрела на вожака. Волк взглянул на Феал-хаса.
Крионик стоял не шелохнувшись. Снег лег на его одежды, словно второй плащ. Он всматривался в туннель, в котором сам зажег магический свет, поскольку не хотел, чтобы его враги плутали в темноте, и тоже принюхался.
Земля дрожала, как во время землетрясения. По туннелям прокатился глухой гул. Эльф мог слышать крики раненых и умирающих, шум битвы. Ледяной народ штурмовал Замок. Феал-хасу было все равно. Пусть Боги Света обрушат на него свой гнев, пусть растопят ледяные стены — ему не было до этого дела. Нужно было, чтобы Замок продержался ровно столько, чтобы Феал-хас успел расправиться с ворами, пришедшими за Оком Дракона.
Снег перестал падать, когда чародей произнес первые слова могущественного заклинания. Из горла его вырвался вой. Белый мех одежд прирос к плоти. Ногти удлинились и превратились в когти. Челюсти и нос вытянулись вперед. Заостренные уши увеличились. Зубы стали клыками, острыми и желтыми, жаждавшими крови. Он стоял на четвереньках, чувствуя, как твердеют мускулы спины, как приливает сила к ногам.
Феал-хас превратился в огромного волка, возвышавшегося над остальными волками стаи на целую голову. Звери окружили его и смотрели с недоумением, но были готовы следовать за своим повелителем куда угодно.
Его чувства обострились, Феал-хас почуял то же, что и остальные звери, — человеческий запах. Он слышал, как скрипит снег под их сапогами, как бряцает оружие, слышал редкие слова, которыми они обменивались друг с другом.
Его план сработал. Они приближались.
Маг оттолкнулся всеми четырьмя лапами и длинными прыжками понесся вперед. Ветер свистел в ушах. Снег слепил глаза. Он открыл пасть и вдохнул морозный воздух, слюна потекла с вывалившегося языка. Феал-хас усмехнулся в экстазе, наслаждаясь бегом, предвкушая радость охоты и убийства.
Войдя в туннель, Дерек остановился, чтобы свериться с картой, которую дал ему Раггарт Младший. Лабиринта туннелей, где они теперь стояли, триста лет назад еще не существовало. А вот драконье логово было отмечено на плане, хотя прапрадед Раггарта и не называл его так, поскольку драконов не видели на Кринне в течение многих столетий. Логово обозначалось как „пещера смерти“, получившая свое название из-за множества разбросанных вокруг костей и человеческих черепов.
Дерек заключил, что эту пустовавшую пещеру Слякоть и сделала своим логовом. Он понял, где примерно она находится, и выбрал туннель, ведущий в том направлении. Солнце освещало им путь, пробиваясь через прозрачный лед, переливавшийся синими и зелеными цветами. Они прошли совсем немного, когда туннель пересекли два других. Дерек, нахмурившись, уставился в карту, от которой в данном случае было мало толку. Эран неожиданно ткнул пальцем в ледяную стену.
— Смотрите сюда! — воскликнул он.
В стене были вырезаны стрелки. Одна указывала вверх, другая — на рисунок, похожий на примитивное изображение дракона — хвостатого и крылатого существа. Рыцари обследовали другие туннели и обнаружили такие стрелки в каждом.
— Стрелка, указывающая вверх, должно быть, означает, что туннель ведет прямо в Замок, — догадался Бриан.
— А этот туннель ведет в логово дракона, — удовлетворенно произнес Дерек.
— Вот только что значит „X“? — спросил Эран, отхлебывая из фляги.
— И кто оставил здесь эти метки? — добавил Стурм. Дерек пожал плечами.
— Это не важно, — сказал он и двинулся вниз по туннелю с изображением дракона.
Гилтанас и Лорана в сопровождении Флинта и Тассельхофа следовали за рыцарями словно тени, неслышно ступая по ледяным коридорам. Они остановились, как только остановились рыцари, и прислушались к их разговору. Когда те двинулись дальше, и они пошли вслед за ними.
Друзья двигались осторожно, на значительном расстоянии, и рыцари их не слышали. Из-за холода Флинт был принужден снять свою кольчугу и нагрудник. И хотя на нем оставался кожаный панцирь и он был закутан в кожу и меха по самые брови, без доспехов гном чувствовал себя голым.
Идея, что он может принести пользу, настолько заворожила Тассельхофа, что кендер был намерен во всем слушаться Гилтанаса и молчать, хотя это и означало оставлять при себе все интересные наблюдения и вопросы, которые бурлили и пенились в нем, словно пиво, оставленное в баклаге на жарком солнце.
Несколько раз рыцари останавливались, чтобы прислушаться, нет ли врагов впереди или сзади, тогда Лорана и ее спутники останавливались тоже.
Флинт был озадачен таким поведением.
— Почему бы нам не нагнать их прямо сейчас? — спросил он.
— Только после того, как Дерек приведет меня к Оку Дракона, — мрачно откликнулся эльф.
Флинт посмотрел на Гилтанаса с удивлением, затем перевел тревожный взгляд на Лорану и прочел в ее глазах мольбу. Гном пошел дальше молча — это было верным знаком, что он всерьез расстроен.
Четверо друзей продолжали преследовать рыцарей в лабиринте туннелей. Они прошли мимо зала, где Феал-хас держал Око под охраной своего жуткого стража. Рыцари заметили вход, но прошли мимо, хотя Эран и объявил, что увидел около него на стене крест. Гилтанас, тоже увидевший на стене знак, заглянул внутрь, чтобы осмотреть пещеру, Лорана отправилась с ним, оставив Флинта с Тассельхофом охранять вход.
Эльфийка вздрогнула при виде костей, сломанных конечностей и вмерзшей в лед крови.
— Посмотри на этот пьедестал, — сказал Гилтанас, указывая рукой. — Он был сделан специально для Ока. Вырезанные на пьедестале руны говорят о том, как оно было изготовлено. Вот и причина этой бойни, — добавил он, глядя на останки. — Мы не первые, кто пришел за ним.
— Ты сказал, что Око было здесь и кто-то или что-то его охраняло, но оно исчезло. Может, мы опоздали? — В голосе Лораны послышалась надежда.
Гилтанас бросил на нее гневный взгляд, хотел что-то ответить, но внезапно до них донеслась брань Флинта.
— Проклятый кендер, — выругался гном. — Он побежал вон туда. — И Флинт указал в сторону туннеля, отмеченного стрелкой с изображением дракона.
Тассельхоф вернулся почти мгновенно.
— Думаю, я нашел его, — объявил он громким шепотом. — Драконье логово!
Гилтанас поспешил за Тасом, указывавшим путь, а Флинт и Лорана последовали за ними. Завернув за угол, эльф отпрянул, делая остальным знак остановиться.
— Они здесь, — прошептал он.
Лорана осторожно заглянула в просторную пустую пещеру. Сосульки свисали с потолка, словно белые сталактиты. Рыцари стояли посредине, оглядываясь по сторонам.
— Где же стражники? — настороженно спросил Бриан. — Мы проделали весь этот путь — и никого не встретили.
— Если здесь и были солдаты, они, должно быть, побежали наверх, чтобы принять участие в сражении, — предположил Дерек. — Эран, ты и Светлый Меч останетесь здесь, будете сторожить. Бриан, идем со мной…
— Это ловушка, мой господин, — спокойно сказал Стурм.
Его слова прозвучали так уверенно, что рыцари умолкли. Но Дерек быстро оправился.
— Ерунда! — бросил он.
— Думаю, Стурм прав, Дерек, — сказал Эран. — У меня было чувство, что за нами кто-то шел.
Гилтанас отпрянул вглубь туннеля, потянув за собой Лорану.
— Вот почему Феал-хас удалил всех стражей, включая дракона, — догадался Бриан. — Он хотел заставить нас делать именно то, что мы сделали, — попались в ловушку.
И тут, словно в ответ на эти слова, из темноты донесся жуткий вой, звериный, насмешливый, таивший смертельную угрозу. Он был подхвачен множеством голосов, стремительно приближавшихся из глубины туннелей.
Лорана прижалась к брату, который крепко обнял ее. Флинт вытащил свой топор, дико озираясь по сторонам.
— Что это было? — спросила Лорана, едва шевеля губами от страха и холода. — Что это за жуткий звук?
— Волки! — выдохнул Гилтанас, не осмеливаясь говорить громко. — Волчья стая Феал-хаса!
По команде Дерека рыцари встали спина к спине, обнажив мечи. Сталь блеснула в магическом свете.
Волки окружили рыцарей — белый мех за белой снежной пеленой, горящие красные глаза. Кольцо стало сжиматься, звери неслышными шагами приближались к своим жертвам. Они готовы были убивать, увертываясь от острой стали, прыгая и валя на землю, разрывая на части, упиваясь горячей кровью.
Один волк, гораздо более крупный, чем остальные, держался поодаль, за пределами круга. Он не участвовал в битве, лишь наблюдал, словно зритель. Лоране показалось, что в его карих глазах сверкает жестокая усмешка. Эльфы издавна изучили характер и повадки зверей, с которыми делили свой лесной дом. Лоране было знакомо поведение волков — ни один из них не стал бы сидеть в стороне, наблюдая за своими товарищами.
— Что-то здесь не так. Флинт, подожди! — воскликнула она, удерживая гнома, который уже собирался вступить в схватку. — Тас, волшебные очки при тебе? Те, что показывают все, как оно есть!
— Наверное, — откликнулся Тассельхоф. — Ты же знаешь, я никогда не могу точно сказать, что у меня с собой.
Лорана в отчаянии наблюдала, как кендер принялся рыться в своих бесчисленных сумках неуклюжими из-за меховых перчаток пальцами. Из укрытия эльфийке было видно, как волки теснят рыцарей. Хищников было не меньше пятидесяти. И еще один следил за обреченными рыцарями и выжидал.
Тассельхоф продолжал поиски. Не вытерпев, Лорана взяла одну из сумок и вытряхнула все ее содержимое на лед. Она уже собиралась проделать это и с остальными, когда Гилтанас указал на очки, излучавшие магическое сияние. Эльф потянулся за ними, но Тассельхоф опередил его. Он схватил их, с укоризной посмотрев на Гилтанаса, надел на нос и спросил:
— На что нужно смотреть?
— На того большущего волка, — подсказала Лорана, опускаясь на колени рядом с кендером и указывая в сторону зверя.
— Это не волк, это эльф, — сказал Тас и взволнованно добавил: — Нет, стойте! Это эльф и волк…
— Феал-хас, — прошептала Лорана. — Тебе должно быть что-нибудь известно о нем, Гил. Как его остановить?
— Архимага?! — Гилтанас с горечью усмехнулся. — Это один из самых могущественных чародеев Кринна…
Он умолк. Затем на его лице появилось задумчивое выражение.
— Должен быть способ, но это придется сделать тебе, Лорана.
— Мне?! — удивленно воскликнула девушка.
— Шанс есть, — сказал Гилтанас. — У тебя в руках ледяной топор.
Она бросила оружие на землю, когда помогала Тассельхофу искать очки. Ледяной топор, сверкая, лежал у ее ног. Лорана не стала его поднимать.
Гилтанас сжал ее плечо и заговорил очень быстро:
— Это оружие магическое. Феал-хас — крионик, а топор сделан из той же субстанции, что и его магия. Это единственное оружие, которым его можно убить.
— Но… он маг! — Лорана вздрогнула.
— Нет! Теперь он волк и заключен в зверином теле. Он не сможет творить заклинаний! Не способен ни произнести слова, ни скрестить пальцы. Ты должна убить его сейчас, пока он не принял прежнее обличье!
Лорана, дрожа, смотрела на огромного белого волка. Стая продолжала кружить около рыцарей — звери боялись мечей, но жажда крови была сильнее страха.
— Ты сумеешь сделать это, Лорана, — твердо сказал Гилтанас. — Ты должна. Иначе ни у кого из нас нет надежды.
„Если бы только Танис был здесь…“
Но Лорана заставила себя отбросить эти мысли. Таниса здесь не было. Она не могла переложить ответственность ни на него, ни на кого бы то ни было. Это нужно было сделать самой. Боги дали ей магическое оружие. Она не знала почему. Она не просила о нем. Не желала владеть им. Ей казалось, что Боги сделали не лучший выбор. Она не была рыцарем, не была воином. Однако в ее голове стал складываться план, как подобраться к чародею и нанести удар. Почти не осознавая этого, девушка начала высказывать свои мысли вслух:
— Он не должен видеть, как я подхожу, стоит ему заметить меня, и он примет свой прежний облик. Гил, найди какое-нибудь укрытие, откуда ты сможешь стрелять. Пусть он наблюдает за схваткой, и, если сможешь, держи его поодаль от остальных.
Гилтанас посмотрел на нее и кивнул:
— Прости, что я втянул тебя во все это. Я виноват.
— Нет, Гил, я сама сделала выбор, — возразила Лорана.
Она подумала о дне, когда избалованная девчонка сбежала из дому вслед за Танисом. Этот поступок привел к тому, что она узнала Богов, узнала саму себя. Она изменилась, и надеялась, что в лучшую сторону. Сожалеть было не о чем.
Круг волков начал сужаться, звери приближались к своей добыче. Флинт молча стоял рядом с Лораной подобно скале.
— Ты можешь сделать это, девочка, — произнес он с угрюмой уверенностью, затем добавил с сожалением: — Жаль, что я не научил тебя правильно обращаться с топором!
Эльфийка улыбнулась старику:
— Не думаю, что от этого многое зависит.
Гилтанас отправился на поиски удобного места, где он мог бы воспользоваться своим луком. Лорана и Флинт побежали по уходившему вниз туннелю и вышли на открытое место. Феал-хас не услышал и не заметил их приближения, как и остальные волки. Они сосредоточились на своих жертвах, сосредоточились на убийстве.
Тассельхоф развлекался тем, что снимал и надевал очки, видя то мага, то зверя. Когда это занятие ему наскучило, Тас снял очки и, оглядевшись вокруг, понял, что остался один.
Гилтанас занял позицию в конце туннеля. Он снял с плеча лук и натянул тетиву. Лорана с топором в руках кралась позади волчьей стаи, Флинт шел за Лораной, одним глазом присматривая за ней, другим — за волками.
— Постарайся ударить его по спине, девочка, — наставлял гном. — Целься в самую широкую часть. Вложи в удар всю свою силу!
Тас поспешно сунул очки в карман и потянулся к своему ремню. Гроза Кроликов, как всегда, был на своем месте.
— Может, после этого я переименую тебя в Грозу Волков, — пообещал он ножу.
Тас последовал за своими друзьями. Он успел забыть, что обещал Лоране не шуметь, и уже готов был издать радостный клич, но слова застряли у него в горле.
Рыцари встали плечом к плечу, готовясь дать отпор приближающемуся врагу. Волки бежали к ним, красные глаза сверкали в заливающем пещеру жутком свете. Начал падать снег — магический снег. Свет померк, так что люди едва различали окружающее.
— Проклятый глупец! — злобно выругался Эран. Его голос дрожал от ярости. — Жестокий, заносчивый болван! Что ты скажешь нам теперь?! Какие мудрые слова ты заготовил нам перед смертью?!
— Эран, — тихо сказал Бриан, облизывая пересохшие губы, — этим ты не поможешь…
Стурм стоял слева от него. Высокий, с гордой осанкой, он держал наготове меч, не спуская глаз с волков, и что-то шептал. Слова едва можно было разобрать. Гром понял, что Стурм молится, прося Паладайна о помощи и поручая Богу их души.
Внезапно Бриану мучительно захотелось верить в Бога, какого-нибудь Бога! Чтобы не стоять у границы бездны пустоты и безмолвия. Чтобы его боль и ужас имели какой-то смысл, чтобы его жизнь имела смысл. И чтобы его смерть имела хоть какое-то значение. Чтобы он не потерял так недавно обретенную любовь здесь, в ледяной пещере, в которую его привела никому не нужная миссия. Горький привкус наполнил его рот. Должно быть, Боги и вправду вернулись, но слишком поздно для него.
— Замолчи, Светлый Меч! — рявкнул Дерек — Замолчите все!
Он был спокойным, хладнокровным командиром, примером мужества, вдохновлявшим остальных, как и предписывал Кодекс. Если его и терзали сомнения, он их не выказывал. „Он-то верит, — подумал Бриан. — Дерек верит в Дерека и не может понять, почему остальные не разделяют его веры. Он полагает, что мы должны умереть с верой в него“, — внезапно осенило Грома. Это показалось ему до того забавным, что он не смог сдержать смешок, чем навлек на себя очередную вспышку гнева.
— Внимание!
— К чему? — взорвался Эран. — К тому факту, что мы погибнем жуткой смертью, разорванными на куски дикими зверями, и наши кости будут покоиться в их утробе?…
— Заткнись! — закричал Хранитель Венца. — Все вы, заткнитесь!
Согласно Кодексу предводитель никогда не опускается до крика, никогда не выходит из себя, никогда не сомневается и не выказывает страха…
Снежинки падали на ресницы Бриана. Он несколько раз сморгнул их, не отрывая взгляда от волков. Словно действуя по какому-то сигналу, звери внезапно ринулись вперед.
Стурм вскрикнул и рубанул мечом. Большой белый волк упал у его ног, кровь брызнула из раны на шее. Другой волк, рыча, стал подбираться к Бриану, обнажив длинные клыки, но внезапно отпрянул в сторону и растянулся на льду. Гром заметил, что зверь скользнул мимо него с торчащей меж ребер стрелой. Еще одна стрела настигла свою цель в прыжке, и еще один волк рухнул на лед. Между тем громадный зверь несся по снегу прямо на Бриана. Рыцарь хотел остановить его ударом меча, но волк, высоко подпрыгнув, набросился на Грома сверху. Сильные лапы уперлись рыцарю в грудь, и зверь сумел повалить его на землю. Меч вылетел из затянутой в перчатку руки и скользнул в сторону.
Бриан ощутил на своем лице горячее дыхание волка, запах гнилого мяса из его пасти. Желтые зубы вгрызлись в его плоть. Слюна, теперь красная от крови, залила лицо. Зверь прижал его ко льду. Гром размахивал руками, но ничего не мог сделать. Волчьи клыки вонзились ему в шею, и Бриан закричал, но из его груди вырвалось лишь жуткое бульканье. Волк готов был перекусить ему горло. Вдруг зверь громко взвыл и метнулся в сторону. Гром поднял глаза и увидел над собой Стурма, его клинок торчал из волчьего бока.
Светлый Меч склонился над Брианом. Рыцарь едва мог видеть его сквозь пелену падающего снега. Стурм взял его за руку и крепко ее сжал, другой рукой продолжая наносить удары приближающимся волкам.
— Я сейчас встану, — хотел сказать Бриан. — Я помогу тебе сражаться. Просто мне нужно… перевести дух…
Он сжал руку Стурма и попытался сделать вдох, но не смог.
Бриан Гром все держал руку своего оруженосца, а снег падал, холодя его лицо — и он отошел…
Лорана видела, как упал Бриан. Она видела, как Стурм склонился над ним, продолжая сражаться. Волк запрыгнул Стурму на плечи. Невероятным усилием тот поднялся на ноги, сбросив с себя зверя. Волк упал на спину. Стурм вонзил меч ему в брюхо, и зверь, взвыв от боли, принялся молотить лапами воздух.
Эран сражался как опытный боец. С его меча стекала кровь, а рядом высилась груда тел. Волки попятились, не спуская с него глаз, а затем несколько прыгнули на него разом, пытаясь повалить великана. Один подкрался сзади, острые клыки пропороли кожаный сапог и вонзились в щиколотку, повредив сухожилие. Эран упал, и звери, рыча, набросились и стали рвать его плоть. Эран закричал, призывая на помощь. Стурм ничего не мог сделать. Волк вцепился в его правый рукав, пытаясь повалить. Светлый Меч ударил его кулаком, чтобы заставить разжать челюсти.
Лорана услышала крики Эрана и оглянулась, чтобы посмотреть.
— Флинт, помоги ему! — крикнула она.
Гном посмотрел на нее нахмурившись — ему не хотелось оставлять девушку одну.
— Иди скорее! — попросила эльфийка.
Флинт бросил на нее страдальческий взгляд и побежал на помощь.
Он с ревом набросился на рассвирепевших волков сзади и принялся орудовать топором, так что скоро лезвие стало красным. Волки, обезумевшие от вкуса свежей крови, продолжали терзать Эрана, который уже прекратил бороться. Один зверь издох, так и не разжав челюстей, сомкнувшихся на теле жертвы.
Флинт оттащил Длинного Лука и встал у тела рыцаря, отгоняя волков.
— Реоркс, помоги мне! — воскликнул он.
Красный от крови топор сверкал в заливавшем туннель свете. Волкам не нравился этот блеск, и они подались назад, но все же не спускали с гнома глаз.
— Эран? — позвал Дерек, оглядываясь. В пылу битвы он не видел, что происходит.
Флинт взглянул на Длинного Лука, лежавшего под грудой волчьих тел, но не осмелился отвлечься.
— Тас! — крикнул он. — Ты мне нужен! Иди сюда! Посмотри, что с Эраном, — велел Флинт подбежавшему кендеру.
Тассельхоф, напрягая все силы, принялся оттаскивать и раскидывать тела волков, пока не добрался до Эрана. Глаза рыцаря были широко открыты, снежинки опускались на них, но рыцарь не моргал. Его лицо было изуродовано. Лужа крови под его головой уже успела замерзнуть.
— О Флинт! — воскликнул кендер, задыхаясь от отчаяния.
Гном взглянул через плечо.
— Да пребудет с ним Реоркс, — мрачно произнес он.
Тас взвизгнул, предупреждая друга об опасности, и Флинт вновь принялся орудовать своим топором, отбиваясь от разъяренных зверей.
Стурм и Дерек стояли спиной к спине, чтобы не дать волкам наброситься. Вокруг рыцарей образовалось кольцо тел. Раненые волки выли и отчаянно пытались подняться, остальные лежали тихо. Мечи стали липкими от крови, стекавшей по лезвию и заливавшей рукоять. Под меховыми одеждами с людей градом катился пот, от частого дыхания усы и брови заиндевели. Волки наблюдали, выжидая удобный момент. Стрелы, летевшие из темноты, убивали то одного, то другого. Но Гилтанас израсходовал почти весь запас, и на счету была каждая стрела.
— Эран? — задыхаясь, спросил Дерек.
— Мертв, — выдохнул Стурм.
Дерек не стал расспрашивать о Бриане. Он знал ответ. В какой-то момент он едва не упал, споткнувшись о тело друга.
Флинт оборонялся из последних сил. Он больше не рычал, ему приходилось беречь дыхание. Волк бросился на гнома, тот ударил топором и промахнулся. Зверь прыгнул на него, повалив на лед. Тассельхоф вскочил волку на спину. В приступе ярости он выкрикивал всякие обидные слова, которые, впрочем, не возымели никакого действия, поскольку волк то ли не понимал их, то ли не обращал внимания. Оседлав зверя, Тас наносил своей ручонкой удар за ударом, пока волк не перестал шевелиться.
Встав над хищником, Тассельхоф мрачно наблюдал за ним, готовый убить снова, если тот каким-нибудь образом воскреснет. Стоило волку пошевелиться, как Тас с диким криком набросился на него, удары ножа градом посыпались на зверя, так что Тас чуть не заколол Флинта, пытавшегося выползти из-под дергавшейся в конвульсиях туши.
Краем глаза Лорана видела хаос битвы. Используя вызванный чародеем снег как укрытие, она кружила вокруг Феал-хаса, стараясь зайти со спины. Стрелы Гилтанаса отрезали огромного волка от остальной стаи. Феал-хас ходил из стороны в сторону, наблюдая за битвой, от запаха свежей крови слюна капала с его длинных клыков. Он не замечал Лорану, пока та не подошла к нему со спины почти вплотную. Вой и рычание волков заглушали ее шаги.
Лорана видела изуродованное тело Бриана, лежавшее на окровавленном льду. Вначале ей было страшно, но теперь ярость вытеснила страх. Она подняла топор и, помня советы Флинта, замахнулась, целясь в самую широкую часть спины чародея-оборотня.
Феал-хас почуял ее. Он повернул голову и посмотрел на девушку, заглянув глубоко в ее сердце. Его взгляд вонзился в Лорану, словно волчьи клыки, растерзавшие Бриана. Она застыла, и топор повис в воздухе, готовый обрушить смертельный удар. Но воля эльфийки ослабела. Желтые глаза пригвоздили ее к месту, воровская рука потянулась к сердцу, чтобы покопаться в нем, похитить самое ценное, отбросив ненужное.
Лорана с ужасом поняла, что Гилтанас ошибся. Волчье тело не лишало архимага силы. Он наложил на нее заклятие, и она ничего не могла поделать, лишь трепыхалась, словно бабочка на булавке.
Волк зарычал, и девушка разобрала в низком рыке слова:
— Я уже видел тебя раньше!
— Нет, — дрожа, прошептала Лорана.
— О да, я видел тебя в сердце Китиары. И я вижу ее в твоем сердце, а в сердцах вас обеих я вижу полуэльфа. Не правда ли, забавно?
Лоране хотелось убежать, упасть на колени и скрыть в ладонях лицо. Но она ничего не могла сделать. Волк подошел ближе, а она была парализована, прикована к месту его злобным взглядом.
— Китиаре нужен Танис, — говорил Феал-хас, — и она его получит. Он будет навеки потерян для тебя, Лораланталаса. Только мне под силу остановить твою соперницу. Убив меня, ты отдашь Таниса ей.
Лорана слышала крики, смешавшиеся с рычанием волков. Она обернулась и увидела Бриана с разорванным горлом, труп Эрана, Флинта, выбирающегося из-под тел, Таса, утиравшего слезы и кровь.
В этот миг Феал-хас понял, что потерял ее. Он почувствовал опасность. Вначале появилась Китиара, чтобы одурачить его. Это она накликала беду, и теперь здесь эта эльфийка, чтобы прикончить его. Обе они стояли перед его мысленным взором и смеялись.
В нем закипел гнев. Если бы он был в своем теле, он уничтожил бы эту слабую женщину одним словом, одним движением. Он бы разорвал ее на куски, сожрал бы ее плоть, выпил бы кровь. И когда-нибудь он сделал бы то же самое с Китиарой.
Лорана почувствовала, что хватка чародея ослабела, увидела ярость в его желтых глазах. Она поняла, что решающий миг настал, и крепче сжала топор. Забыв о Танисе и о Китиаре, девушка отдала себя, свое прошлое и будущее в руки Богов.
Волк оскалился и бросился на нее.
— Будь что будет, — спокойно произнесла Лорана и полоснула зверя по горлу.
Топор, благословленный Хаббакуком, рассек магическую защиту крионика и глубоко вошел в его плоть. Брызнула кровь. Феал-хас взвыл. Белый волк упал с открытой пастью и вывалившимся языком, истекая кровью и слюной. Желтые, полные ненависти глаза уставились на Лорану. Бока волка судорожно вздымались, когти скребли лед, который тут же покраснел от крови, хлеставшей из смертельной раны.
Едва слышные слова, темные и колючие, вонзились в сердце эльфийки, словно волчьи клыки:
— Любовь была моим проклятием! Любовь будет и твоим проклятием, и ее!
Ненависть и жизнь погасли в глазах зверя, и в момент смерти заклинание, превратившее чародея в волка, потеряло свою силу. Только что перед Лораной лежал звериный труп, но едва лишь она провела рукой по глазам, стирая снег, как увидела тело эльфа, застывшее в луже крови. Голова была почти отделена от туловища.
Лорана судорожно вздохнула и отвернулась. Ее начал бить озноб, она не могла унять дрожь. Подняв глаза, девушка увидела бегущего к ней волка и попыталась замахнуться, но топор, казалось, стал слишком тяжелым для нее. Лорана судорожно вздохнула.
Волк не обратил на нее внимания. Он осторожно подошел к телу. Почуяв запах крови, зверь вскинул голову и горестно взвыл. Остальные волки, услышав его вой, прекратили бой и присоединились к нему, оплакивая Феал-хаса. Зверь посмотрел на Лорану, затем перевел взгляд на сверкающий топор, обагренный кровью. Зарычав, он повернулся и потрусил прочь. Остальные члены стаи последовали за ним и исчезли в лабиринте туннелей.
Лорана рухнула на колени, в руках она продолжала сжимать топор. Ей казалось, что он примерз к ее ладоням.
Гилтанас опустился на колени возле нее, обняв ее за плечи.
— Ты не ранена? — испуганно спросил он, когда к нему вернулся дар речи.
— Я цела, — тихо ответила она. — Чародей не причинил мне вреда.
Внезапно она осознала, что сказала правду. Феал-хас пытался наложить на нее страшное проклятие, но его усилия оказались тщетны. Если любовь и стала для эльфа проклятием, то лишь потому, что он сам извратил нечто прекрасное, взрастив вместо этого что-то уродливое и темное. Она ничего не знала о Китиаре. Его слова показались Лоране бессмыслицей. Потому что ее любовь была благословением и продолжала им быть, независимо от того, отвечал Танис на ее чувство или нет.
Да, она не была идеалом. И понимала, что еще будет время, когда она испытает отчаяние, ревность, горечь, но любовь приблизит ее к совершенству.
— Со мной все хорошо, — твердо повторила Лорана и, поднимаясь на ноги, бросила топор на тело мертвого чародея. — Как остальные?
Гилтанас покачал головой. Стурм стоял над телами Бриана и Эрана. Он перепачкался в крови, был бледен и измучен, но было непохоже, что он ранен. Флинт крепко держал Тассельхофа, который дико размахивал Грозой Кроликов, крича, что перережет всех волков на свете.
Лорана поспешила к кендеру и обняла его. Слезы потекли из глаз Таса, и он повалился на лед, его покрытое кровью тельце сотрясали рыдания.
На лице Дерека алели борозды от волчьих когтей. На руках и плечах виднелись следы клыков. Рукава шубы были разодраны в клочья. Кровь струилась из раны на боку. Он посмотрел на тела Бриана и Эрана и слегка нахмурился, словно пытаясь припомнить, встречался ли с ними раньше.
— Я иду в драконье логово, чтобы разыскать Око, — сказал он наконец. — Светлый Меч, ты остаешься на страже. Не позволяй никому следовать за мной, особенно эльфам.
— Гилтанас и Лорана спасли тебе жизнь, — хрипло произнес Стурм.
— Делай, что тебе велено, — холодно ответил Дерек. Он вышел из зала, направляясь к логову.
— Да пребудут с ним Боги, — прошептала Лорана.
— Скатертью дорога, — бросил Флинт, похлопывая по спине всхлипывающего кендера.
Комментариев нет:
Отправить комментарий