347-348 ПК?
7.
— Где Красный?! Передайте приказ Красному!
Рейстлин сидел у себя в палатке, решив занять случайно выпавший свободный вечер изучением книги Магиуса. Он читал её неоднократно, однако многие места оставались непонятными, почерк летописца был едва различим, и теперь Рейстлин изучал книгу медленно, буквально знак за знаком. Время от времени он брался за перо и выписывал самые важные моменты в отдельный пергамент.
— Хоркин зовёт тебя! — прокричал один из солдат, просунув голову сквозь полог. — Он у себя, в шатре магов!
— Ты требовал меня, мастер Хоркин? — произнёс Рейстлин, появляясь в походной лаборатории.
— Угу, Красный, это ты? — Хоркин был поглощён работой и не поднимал глаз.
Перед ним бурлила смесь в маленьком горшке на треноге. Боевой маг хмурился и время от времени помешивал её маленькой ложечкой, стараясь не обжечься.
— Слишком холодная! — свирепо воскликнул он, воззрившись на горшок.
— Ты меня звал? — повторил Рейстлин.
Хоркин кивнул, все так же не поднимая головы:
— Я знаю, что уже поздно, Красный, но есть небольшая работёнка для тебя. Достаточно интересная и уж позабавней моих носков. — Он впервые искоса посмотрел на Рейстлина, который вспыхнул, застигнутый врасплох.
Действительно, юный маг был крайне измучен выполнением чёрной работы в лагере, которую полюбил бы разве что овражный гном: стирка полотен, использующихся под бинты, щипка корпии, сортировка различных трав по мешкам и варка вонючих мазей на жаровнях. Последним приказом для «гнома» стала как раз починка носков Хоркина. Старый маг был никудышной швеёй и, когда обнаружил, что Рейстлин имеет талант к этому делу, полученный во времена, когда близнецы неожиданно осиротели, немедленно завалил своего помощника хозяйственной работой. Рейстлину представлялось, что он неплохо справляется со всеми делами, но, очевидно, это было не так.
— Командующий Моргон сообщил мне, что в лагере союзников есть маг Ложи Красных Мантий. Он мельком видел его, когда проезжал мимо.
— Неужели, мастер Хоркин? — заинтересовался Рейстлин.
— Я тут подумал, тебе может понравиться одно торговое поручение, если ты не очень вымотался.
— Я совершенно не устал, мастер Хоркин! — с энтузиазмом воскликнул Рейстлин. — А что мы будем продавать?
Хоркин задумчиво потёр подбородок:
— Я подумал на досуге… У нас полно свитков, которые мы не можем прочесть, может, этот маг нам поможет? Только не позволяй ему понять, что ты сам их не знаешь, иначе он тут же объявит их хламом, и мы не сможем выменять на них и сломанного амулета.
— Я понял, мастер, — кивнул Рейстлин. То, что он не мог прочесть свитки сам, до сих пор глубоко расстраивало его.
— Кстати, об амулетах, в той коробке, которую ты разбирал и помечал, есть что-нибудь стоящее?
— Тут не угадаешь, — ответил Рейстлин. — Просто потому, что мы не знаем, какое именно применение для данного артефакта измыслит другой маг. Но я могу намекнуть ему, что они гораздо могущественнее, чем кажутся… — добавил он с хитрой улыбкой. — В конце концов, я твой ученик, а значит, мало вероятно, чтобы ты открывал мне истинную стоимость таких вещей.
— Я знал, что ты самый подходящий человек для этого задания, — сказал восхищённый Хоркин. — Возьми ещё с собой несколько целебных мазей для полноты картины. И поглядывай там по сторонам! — Маг протянул юноше мешок монет. — Если приглядишь у него что-то действительно ценное, бери, но, если Красная Мантия будет торговаться, много стали не отдавай. Так, теперь давай прикинем, что нам нужно прежде всего.
Они быстро обсудили необходимый список магических предметов, имеющихся в наличии, и максимальную сумму, которую может заплатить Рейстлин.
— Пять стальных монет за свиток, десять за смесь, двадцать за книгу и двадцать пять за артефакт, это предел, — наконец заявил Хоркин.
Рейстлин попытался доказать, что мастер находится в неведении сегодняшних рыночных цен, но маг был неумолим. Видя его неуступчивость, Рейстлин решил добавить своих денег и прикупить то, что будет неинтересно Хоркину.
— Ага, вот и готово! — удовлетворённо воскликнул Хоркин, заглядывая в свой горшок, содержимое которого активно пузырилось. Прихватив его тряпкой, маг осторожно поднял варево с огня и перелил в большой широкогорлый кувшин. Затянув горлышко тканью, он тщательно обтёр глиняные бока и положил кувшин в корзину. — Возьмёшь с собой к Красной Мантии. Это будет твоим решающим доводом, если что!
— А что это, мастер? — спросил заинтригованный Рейстлин. Он уловил краем глаза только дымящуюся бурую массу, в которой плавали беловатые комки, — Новая смесь?
— Цыплёнок с клёцками и соусом ему на обед, мой собственный рецепт, — важно ответил Хоркин. — Дай ему попробовать, и он отдаст тебе всё, что захочешь! — Он гордо посмотрел на кувшин. — Не родилось ещё мага, способного устоять перед моим цыплёнком с клёцками!
Загруженный выше головы артефактами, чехлами со свитками, кувшином с цыплёнком, многочисленными баночками с мазями и флягой мёда, чтобы окончательно заставить неизвестного мага сказать «да», Рейстлин выбрался из лагеря барона и зашагал к союзникам.
Хоркин и не подумал выделить ему эскорт, хотя если бы он слышал сообщение командующего Моргона о том, что творится в соседнем лагере, то точно передумал бы. Между тем Рейстлин взял только посох Магиуса на случай, если будет нужен свет, и маленький нож для собственной защиты. Ведь он думал, что находится среди друзей.
Первое столкновение произошло, когда он добрался до линии постов войск короля Вильгельма. Солдаты мрачно его разглядывали, но сейчас Рейстлин, привыкший к подобным взглядам дома, знал, что делать. Он заявил, что направляется в лагерь с поручением от командования для торговли с магом Ложи Красных Мантий.
Сначала солдаты вообще не понимали, о чём он говорит. Какая ещё Красная Мантия? Никто не знал, пока один из воинов не вспомнил, что действительно вчера в лагерь прибыл маг из этой Ложи, появившись из ниоткуда, скользкий тип, который никому не понравился… Хотели даже перерезать ему горло, но никто не решился…
Красная Мантия потребовал немедленно проводить себя к Холосу, и, к всеобщему удивлению, тот сразу принял его. Командующий распорядился немедленно поставить для него отдельный шатёр, и среди солдат уже поползли слухи, что это его давно потерянный родственник…
Солдаты пропустили Рейстлина дальше, поверхностно его осмотрев, — никто не осмелился копаться в вещах мага. Кто-то даже намекнул ему в спину, что, если он оставит корзину у них, а Красную Мантию заберёт с собой, это будет прекрасной сделкой для всех. Очевидно, в отличие от Хоркина, маги не пользовались здесь уважением среди простых солдат.
«Я не так одинок», — подумал Рейстлин, идя вглубь лагеря Холоса. Он видел, как жестоко наказывают солдат, но не стал останавливаться, выясняя подробности. Прошёл мимо воинов, лежащих без сознания на земле, предположив, что это новый метод обучения в войсках, не удостоив их вторым взглядом. Он не увидел виселиц с болтающимися телами, а вся окружающая его стальная дисциплина совершенно не волновала Рейстлина. Он у всех расспрашивал, как пройти к шатру боевого мага.
Отвечали ему без охоты, а один человек так вообще спросил, уверен ли он, что хочет торговать с этим магом. Как только разговор заходил о странном маге, люди начинали нервно оборачиваться, со страхом осматриваясь по сторонам. От такого поведения окружающих мнение о коллеге взлетело у Рейстлина на необычайную высоту.
Наконец он нашёл шатёр собрата по Ложе, стоящий на краю лагеря, особняком от других. Шатёр был огромный и просторный, Рейстлин задержался на миг у входа, чтобы успокоить дыхание и привести мысли в порядок. Сейчас он увидит настоящего боевого мага, Красную Мантию, возможно очень высокопоставленного. Вдруг ему необходим ученик…
Сейчас Рейстлин не мог уйти от Хоркина, делом чести было выполнить условия договора с бароном. Но тут подворачивался прекрасный шанс стать знаменитым, и кто знает, если он произведёт благоприятное впечатление на мага… Красная Мантия мог бы выкупить его контракт и немедленно сделать Рейстлина своим учеником.
Все юные состоят целиком из мечтаний…
Глядя сквозь щёлку приоткрытого полога, юноша увидел только красные пляшущие языки пламени в плошке с ароматным маслом и услышал свистящее дыхание.
Глубоко вдохнув, Рейстлин собрался предстать холодным и опытным профессионалом. Он переложил кувшин с цыплёнком в руку, которой держал посох Магиуса, и осторожно откинул полог.
— Это ты, слизняк? — прогрохотал голос изнутри. — Если так, прекрати трясти эту дешёвую тряпку и докладывай. Что ты нашла в том проклятом Храме?
Рейстлин очутился в неудобном положении. Юноша должен был признаться, что он не ожидаемый «слизняк», и только после этого представиться. Хуже того, его лёгкие начало жечь огнём, поэтому Рейстлин прочистил их одним резким громким кашлем и решил притвориться, что ничего не слышал.
— Извини, что побеспокоил тебя, мастер, — произнёс он с облегчением, чувствуя, что судорога отступает. — Меня зовут Рейстлин Маджере, и я маг Ложи Красных Мантий на службе барона Айвора Лэнгтри. У меня есть различные свитки, артефакты и смеси, и я прибыл, чтобы узнать, не захочешь ли ты вступить в обмен?
— Пошёл в Бездну!
Совершенно сбитый с толку грубой репликой, Рейстлин тупо уставился на полог шатра. Что бы он ни прокручивал в уме, а такой встречи не ожидал. Юноша встречал мало магов, но даже великий и могучий Пар-Салиан не отказал бы себе в возможности узнать что-то новое. Одно любопытство должно было заставить странного мага высунуть нос из шатра и хотя бы осмотреть товары.
Рейстлин осмелился заглянуть внутрь, надеясь увидеть своего собеседника. Красная Мантия сидел, откинувшись в глубоком кресле, почти скрытый тенями.
— Может, ты не так понял меня, мастер, — как можно мягче произнёс Рейстлин. — У меня с собой много магических предметов большой силы, многие необычайно редки…
Внезапно он услышал звук, словно закипел большой чайник, затем сердитый шорох одежд — и полог шатра отлетел в сторону, сорванный могучим ударом. Огненные глаза глянули на него из темноты, ярость ударила подобно горячему ветру.
Рейстлин невольно отступил на шаг.
— Оставь меня в покое, — прорычал Красная Мантия, — или, клянусь Тёмной Королевой, я сам отправлю тебя в Бездну!
Внезапно его глаза расширились, а яростные слова замерли на губах. Боевой маг смотрел не на Рейстлина, а на посох в его руках. Что касается самого Рейстлина, то он изумлённо воззрился на появившегося перед ним Красную Мантию. Оба замерли, не говоря ни слова, наблюдая вещи, которые не собирались увидеть.
— Чего ты на меня вылупился? — первым опомнился Красная Мантия.
— Я мог бы задать тот же вопрос, мастер, — поколебавшись, ответил Рейстлин.
— Ты мне неинтересен, слизняк, — пророкотал Иммолатус, и это было достаточно верно — на человека он бросил только мимолётный взгляд, сосредоточившись на посохе.
Первым желанием дракона было схватить посох и немедленно сжечь хозяина. Его пальцы задёргались, заклинание вспухло на языке, но Иммолатус смог противостоять первому порыву — убийство человека оставило бы жирный чёрный след у его шатра, вызвав ненужное внимание и расспросы. Но больше всего ему хотелось выяснить о посохе побольше, а жирное пятно плохо отвечает на вопросы.
Он понял, что необходимо будет проявить эту… Как её всегда называла Ут-Матар? Дипломатию! Он должен применить дипломатию в отношении этого человечишки. Это будет трудно, потому что на самом деле Иммолатусу хотелось распороть слизняка вдоль и вскрыть ему черепушку остро заточенным когтем.
— Тебе лучше войти, — пробормотал Иммолатус, полагая, что это необычайно радушное приглашение.
Рейстлин остался стоять, где стоял, не пошевелившись. Он начал привыкать к своему извращённому зрению, смотря на мир сквозь зрачки в форме песочных часов, заставляющих все умирать под властью времени. Глядя на этого мага, а ему не исполнилось и сорока, Рейстлин должен был видеть Красную Мантию морщинистым и старым, а вместо этого он видел словно размазанный портрет, где два лица никак не могли соединиться в одно. Неведомый художник позволил своим краскам лечь как попало, сливаясь и размазываясь одновременно.
Одним лицом было обычное лицо мага, другое лицо пряталось за ним, но Рейстлин улавливал что-то ярко-красное, нестерпимо алое. Во втором лице было что-то от рептилии, так же как и в первом, хорошо видном. Юноше показалось, что если бы он сосредоточился, то смог бы ясно различить и второе лицо. Но каждый раз, когда он пытался так сделать, второе лицо плыло и пряталось в чертах первого. Но глаза у этих лиц были одинаковые, ярко-огненные, бушующие, смертельно опасные. Впрочем, все маги очень опасные люди…
Немного поразмышляв, Рейстлин вошёл внутрь по той же самой причине, по которой был приглашён, — им двигало любопытство.
Высокий и худой, Красная Мантия прошагал, шелестя дорогими одеждами, к маленькому стулу в конце низкого стола и сел, резким жестом показав Рейстлину на второй стул. Его движения, были и изящны и неуклюжи одновременно, под стать двойному портрету. Лёгкие движения — порхание пальцев или небольшой наклон головы — были исполнены непередаваемой грации. Другие, например усаживание за стол, были затруднены и нарочиты, словно непривычны ему и должны тщательно контролироваться.
— Показывай, что принёс, — проговорил Иммолатус. Решивший разобраться в этой тайне до конца, Рейстлин не ответил, молча глядя на Красную Мантию и сжимая в руках свитки и корзину.
— Чего, во имя Бездны, ты снова уставился на меня своими уродливыми глазами? — раздражённо спросил Иммолатус. — Ты пришёл торговать, так давай показывай! — Он нетерпеливо провёл по поверхности стола длинным ногтем указательного пальца.
Его интересовал только один предмет в шатре, и это был посох Магиуса. Но сначала надо было узнать о человеке побольше, особенно о том, представляет ли он, чем владеет. Конечно, Иммолатусу уже встречались люди, владевшие посохом, — его память была так же остра, как и зубы. «Посмотрим на новенького…» — решил дракон.
Рейстлин опустил взгляд, решив воздержаться от комментариев относительно двойной внешности сидящего перед ним мага. Он старше и опытней, к чему лишние вопросы. Рейстлин чувствовал, что стоит посреди вихря магической энергии, сила бурлила и потрескивала вокруг, и вся она исходила от сидящего перед ним мужчины. Даже в присутствии главы Конклава ему не доводилось выдерживать подобный магический шторм. Рейстлин лишний раз осознал своё ничтожество и решил расшибиться в лепёшку, но стать учеником этого человека.
Чтобы поудобнее разложить принесённые товары, Рейстлин прислонил посох к походному столу. Рука Иммолатуса резко рванулась к нему, стремясь схватить. Рейстлин увидел движение и, уронив корзину, дёрнул его обратно, прижав к себе.
— Прекрасная палка для ходьбы. — Иммолатус обнажил острые зубы в любезной улыбке, как ему представлялось. — Где ты достал её?
Рейстлин не имел никакого желания обсуждать посох и снова притворился, что недослышал. Удерживая посох одной рукой, он разворачивал свитки и артефакты, доставал фляги, словно коробейник на ярмарке.
— У нас есть несколько очень интересных предметов, мастер. Вот свиток, захваченный у Чёрных Мантий, его прежний хозяин имел очень высокий ранг, а вот…
Иммолатус внезапно протянул руку, схватил все свитки, микстуры, фляги и смахнул их со стола.
— Меня интересует только один предмет, который я хочу приобрести! — заорал он, пристально глядя на посох.
Тубусы свитков раскатились по полу, артефакты рассыпались по всем углам. Кувшин шмякнулся об пол и разбился, забрызгав бульоном мантию Рейстлина.
— Это один из тех магических предметов, который не продаётся, мастер. — Юноша вцепился в древко так сильно, что суставы побелели, а мускулы руки свело судорогой. — Но среди остальных из них есть немало сильных…
— Аргх! — вскипел Иммолатус. По его телу прошла странная судорога, словно на миг оно лишилось костей. — В моём мизинце больше силы, чем во всех твоих, артефактах, вместе взятых! И ты ещё имеешь наглость пытаться продать их! Кроме посоха, конечно… Возможно, я очень им заинтересован… Как он попал к тебе в руки?
На кончике языка Рейстлина так и скакала правда. Ему хотелось гордо сказать, что посох подарен самим великим Пар-Салианом, но врождённая подозрительность юноши заставила зубы сжать непокорный язык. Кроме того, описав посох как подарок главы Конклава, он вызвал бы ещё большее желание у этого странного мага, повысив ценность артефакта. Но Рейстлин не желал больше иметь дела с Красной Мантией, а хотел как можно скорее убраться отсюда.
— Этот посох уже несколько поколений принадлежит моей семье, — сказал он, оглядываясь на выход из шатра. — Потому, уважаемый мастер, я вынужден хранить честь семьи и соблюдать наши традиции. Я вижу, наша сделка не состоится, и желаю тебе всего хорошего…
Случайно Рейстлин произнёс слова, спасшие ему жизнь. Иммолатус немедленно пришёл к заключению, что Рейстлин — потомок великого Магиуса.
Несомненно, тот перед смертью подробно описал, как и с какой целью необходимо использовать сей мощный магический предмет, или хотя бы рассказал как. Сейчас, получше присмотревшись к молодому человеку, Иммолатус даже начал находить в нём некое сходство с прославленным предком. Именно Магиус был тем, кто так жестоко исполосовал его в прошлые годы. Именно этот проклятый посох нанёс такие раны, которые, даже зажив, веками мучили его и терзают до сих пор.
Но как же он вожделел этот мощный артефакт, мечты об обладании которым не покидали его никогда! Иногда желание настолько ослепляло Иммолатуса, что он легко отдал бы за посох все сокровища своей пещеры. Дракон должен был им владеть, чтобы рассчитаться со своими врагами, убивать и крушить, мстить за то, что когда-то его самого чуть не уничтожили посохом Магиуса…
Но в человеческом теле у него не было шанса победить мага! Несколько мгновений дракон готов был сбросить личину и предстать в своём истинном обличье, но сдержался. Он должен отомстить всем сразу — серебряным и золотым драконам, двуличной Королеве и, естественно, потомкам Магиуса. Он ждал долго, бесконечно долго, и ещё два-три дня ожидания будут лишь маленькими капельками в океане его терпения.
— Не забудь свои пустозвонные вещички, торгаш! — презрительно сказал Иммолатус, оглядывая рассыпавшиеся у его ног артефакты и свитки.
Но Рейстлин и не думал ползать по полу на коленях, собирая кольца и фляги, одновременно становясь уязвимым для нападения.
— Это тебе, мастер, на память, — чуть поклонился юноша, — раз ты говоришь, что они ничего не стоят…
Он использовал поклон как оправдание к завершению разговора и изящно выскользнул из шатра, так и не повернувшись к Иммолатусу спиной.
Дракон мрачно следил, как уходит Рейстлин, вернее, как уходит его посох, мрачно полыхая рубиновыми глазами, такими же яркими и притягивающими, как навершие могучего артефакта… Если бы десятая часть этой энергии могла попасть на посох, наследие Магиуса вспыхнуло бы в один миг.
Рейстлин уносил ноги от шатра так быстро, как только мог, не видя ничего вокруг и слабо понимая, куда вообще движется. Сейчас его заботило одно — чтобы между ним и странным человеком со стёртым лицом и смертельными глазами легло как можно большее расстояние. Только завидев палатки своего лагеря и сотни прекрасно вооружённых солдат рядом, он чуть замедлил темп.
С облегчением вздохнув, Рейстлин натянул капюшон поглубже и, выбрав окольную дорогу, отправился к своей палатке. Сейчас он не хотел говорить ни с кем, а в особенности с Хоркином.
Скрывшись от посторонних глаз, маг устало упал на кровать, чувствуя, как его заливает липкий пот и холодный комок прыгает в животе.
Все ещё сжимая посох в руке, он глянул на свои сапоги, густо забрызганные куриным бульоном. Резкий запах наложился на пережитый недавний ужас, память об огненных глазах мага, беспомощное осознание того, что если бы Красная Мантия захотел отнять у него посох, он бы это легко сделал, — и Рейстлина неожиданно вырвало.
Ещё долгие месяцы после этого один вид вареной курицы будет поднимать в юноше такую волну тошноты, что он будет немедленно убегать из-за стола, к тихой радости Карамона.
Справившись с дурнотой, Рейстлин ощутил себя настолько лучше, что даже поднялся на ноги и отправился с докладом к Хоркину. По дороге он тщательно обдумал, что именно рассказать своему учителю. Сначала юный маг предполагал наврать с три короба, но тогда бы он оказался со всех сторон полным дураком, и Рейстлин решил открыть правду. Не из благородства, а потому, если честно, что так и не смог придумать убедительной лжи, которая бы объяснила пропажу всех его товаров.
«Вот где шляется этот кендер, когда в нём действительно нуждаешься?» — с раздражением подумал он.
Хоркин едва не упад со стула, когда увидел вошедшего Рейстлина с пустыми руками. Удивление сменил гнев, когда юноша честно и спокойно признал, что сбежал из шатра Красной Мантии, оставив там все свитки и артефакты,
— Я думаю, тебе лучше объясниться, Красный, — мрачно пророкотал боевой маг.
Рейстлин подробно рассказал про весь путь в мельчайших деталях, описал Красную Мантию и свой собственный страх, когда он понял, что красный маг сейчас нападёт на него, чтоб заполучить посох. Он умолчал только про странные лица, которые беспрерывно сливались и разделялись, потому что даже сам не мог до конца понять, было это на самом деле или нет.
Сначала Хоркин слушал его с крайним подозрением, уверенный, что Рейстлин продал все до последнего колечка, а деньги припрятал для себя. Он, не отрываясь, смотрел в глаза ученика, ища хоть каплю лжи, которая могла в них отразиться.
Но и следа неправды не промелькнуло в песочных зрачках. Рейстлин бледнел, когда рассказывал об их страшной встрече, начинал слабо дрожать, и тень ужаса металась в его глазах. Он продолжал говорить, пересиливая себя, и чем ближе его рассказ подходил к концу, тем больше Хоркин начинал верить в то, что это правда, какой бы невероятной она ни выглядела.
— Говоришь, этот маг очень силён? — задумчиво потёр подбородок Хоркин, как всегда делал, когда бывал крайне озадачен.
Рейстлин выскочил наружу, он не мог сидеть неподвижно, даже несмотря на то, что смертельно устал, — ему было необходимо успокоиться, а внутри маленького шатра боевого мага места для этого не было. Посох из рук Рейстлин не выпускал.
— Силён?! — воскликнул он, вбегая обратно. — Да я стоял рядом с великим Пар-Салианом, который, как многие уверяют, один из сильнейших архимагов из когда-либо появлявшихся на свет. Так вот, сила, которая от него исходила, была как летний, дождик по сравнению с тем штормом, что излучал тот человек!
— Да ещё и Красная Мантия, кроме всего…
Рейстлин заколебался, не зная, что ответить.
— Позволь мне сказать, мастер Хоркин… Хотя этот маг и носит красные одежды, но у меня создалось сильное впечатление, что делает он это не из уважения к одному из Богов магии, а скорее… — Рейстлин беспомощно дёрнул плечами. — Ну, вроде как под цвет кожи…
— Красные глаза и оранжевая кожа… Может, он альбинос? Я знавал одного альбиноса, у барона в штурмовом отряде, так он…
— Прошу прощения, мастер, — нетерпеливо прервал его воспоминания Рейстлин, — но что нам теперь делать?
— Делать? Ты о чём? Ах, о маге… — Хоркин покачал головой. — Да оставь его в покое — и все. Давай посмотрим в лицо фактам, Красный. Несомненно, он украл наши припасы, но там не было ничего ценного, а посохом Красная Мантия завладеть не смог. Это, кстати, его серьёзная промашка, но всё равно, я думаю, надо доложить барону…
— Расскажешь, как я улепётывал в панике? — горько спросил Рейстлин.
— Конечно нет, Красный, — мягко ответил Хоркин. — В сложившихся обстоятельствах, я думаю, ты всё сделал правильно. Барону я скажу, что нам этот маг кажется очень подозрительным. После того, что он сам наблюдал в лагере союзников, не думаю, что он сильно удивится, — усмехнулся старый маг.
— Возможно, этот Красная Мантия на самом деле ренегат и отступник… — произнёс Рейстлин.
— Что ж, Красный, может быть, очень может быть… — Хоркин отвернулся от него.
Маги-ренегаты не признавали законов, установленных в своё время Конклавом Магов, которые регулировали, как и каким образом обращаться с мощнейшими энергиями, и кроме простых людей защищали прежде всего самого мага, предоставляя ему права, но и накладывая определённые обязательства. Ренегат был опасностью для всех членов Конклава и в случае обнаружения подлежал немедленному уничтожению.
— Да и потом, что ты с ним будешь делать, Красный? — продолжал Хоркин. — Бросишь ему вызов и предложишь дуэль?
— Раньше я бы попробовал, — сказал Рейстлин с лёгкой улыбкой, вспоминая, как однажды вызвал на дуэль другого ренегата — с почти фатальными результатами… — Но я выучил свой урок и не такой глупец, чтобы бросать вызов магу, превосходящему меня в сотни раз.
— Ну не прибедняйся, Красный, — улыбнулся в ответ Хоркин. — У тебя сильный талант, просто ты очень молод. Но когда-нибудь ты превзойдёшь лучшего из них…
Рейстлин очень удивился комплименту в свой адрес — это был первый раз, когда Хоркин хоть как-то выразил ему своё одобрение.
— Спасибо, мастер…
— Но только день тот придёт очень нескоро, — бодро прервал его Хоркин. — Особенно если посмотреть, как ты применяешь заклятие «горящие руки». Ты хоть раз смог не запалить на себе одежду?
— Но, мастер, я же сказал тебе тогда, что нездоров… — начал Рейстлин.
Боевой маг рассмеялся:
— Я же просто подтруниваю над тобой, Красный, а ты кидаешься в бой!
Рейстлин был совершенно не в том настроении, чтобы весело шутить с наставником.
— Прости меня, мастер, я очень устал. А завтра ещё намечается первый штурм, поэтому я, с твоего разрешения, отправлюсь спать.
— Все это очень странно… — пробормотал себе под нос Хоркин, когда его ученик удалился. — Маг-альбинос. Голова… Ничего подобного я не встречал на всём Ансалоне… Хотя с каждым годом Кринн становится все более странным местом… Очень странным местом…
Тряхнув головой, Хоркин отправился к барону выпить за все странности мира, вместе взятые.
Комментариев нет:
Отправить комментарий