347-348 ПК?
13.
Хотя после наступления темноты прошло всего несколько часов, улицы Безнадёжности были абсолютно пусты, закрылись даже таверны. Люди попрятались по своим домам в ожидании утра, несущего им страх и неизвестность. Если бы сейчас нашёлся кто-то, кто отважился бы выглянуть в окно, он заметил бы только смутные тени, неотличимые от обычного патруля, идущего своим маршрутом.
— Если мы будем красться на цыпочках и бояться любого шороха, будем выглядеть как вылитые шпионы, поэтому шагом марш вперёд посредине улицы и держаться браво. В темноте нас никто не заподозрит… Надо только надеяться, — добавил барон в своей неподражаемой манере, — что мы не натолкнёмся на реальных стражей. Тогда будут проблемы. Но я верю, что Кири-Джолит не оставит нас своей милостью…
Кири-Джолит, наверное, в ту ночь имел мало просителей, а может, ему до смерти надоели просьбы помочь, вернее, бросить кубик в «рыцарский скок», но мольба барона Лэнгтри была услышана. Они ни с кем не столкнулись за время своего пути от склада.
— Вот он, я видел, как мэр вошёл туда, — прошептал Крыса, показывая на дом.
— Уверен? — уточнил барон. — Осмотри его внимательно со всех сторон.
— Точно, это он, я ещё заприметил гнездо аистов рядом с трубой.
Солинари была почти полной сегодня, и среди ровно выстроившихся труб в серебряном свете легко различалось гнездо, похожее на мохнатую шляпу.
— А что если он просто зашёл к своему другу? — спросил барон. — А живёт в другом конце города?
— Он не стучал в дверь, а вошёл внутрь уверенно, — ответил Крыса.
— Даже если это не его дом, мы захватим какого-нибудь богатого гражданина, — добавил Рейстлин. — Здесь живёт явно не простой человек.
Барон согласно кивнул, и маленький отряд свернул с улицы в переулок, обходя дом сзади. Здесь они немного проплутали, попав в лабиринт различных пристроек, но труба с гнездом служила им надёжным ориентиром.
— Я слышал, гнездо аиста приносит удачу, — пробормотал Крыса.
— Будем надеяться, ты прав, юноша, — ответил за всех барон. — В доме нет никаких огней, наверняка все семейство уже спит. Кто может справиться с замком? — Барон посмотрел на Крысу, но тот лишь отрицательно покачал головой:
— Мама пробовала меня учить, но у неё ничего не вышло.
— Думаю, милорд, что смогу помочь в этом деле, — спокойно произнёс Рейстлин.
— У тебя есть подходящее заклинание?
— Да нет, просто вспомнил детство, когда учитель прятал свою магическую книгу под замок. Карамон, одолжи мне нож.
Деревянная лестница вела к чёрному ходу. Рейстлин осторожно скользнул вверх, стараясь не запутаться в складках мантии. Остальные отступили по сторонам — стоять в карауле. Не прошло и нескольких минут, как маг махнул рукой и отворил взломанную дверь, которая, как оказалось, вела на кухню. Внутрь прокрались бесшумно, ну или настолько бесшумно, насколько можно в компании Карамона. Его тяжёлая поступь заставляла скрипеть половицы и звенеть посуду.
— Тише, Маджере! — зашипел барон. — Ты сейчас весь дом перебудишь!
— Извините, милорд, — пробормотал силач, стараясь сдерживать дыхание.
— Останешься здесь и будешь сторожить, — приказал барон. — Если кто-нибудь войдёт, бей по голове и связывай, но старайся никого не убивать без нужды. Крыса, останешься с ним, не дай никому закричать.
Карамон кивнул и встал за дверью. Крыса с удобством расположился на большой табуретке.
— Маг, за мной. — Барон пересёк кухню и, приоткрыв дверь, посмотрел в коридор. — Если не ошибаюсь, это лестница для слуг, а значит, она ведёт на все этажи и в спальню. Поищи свечи на столе…
— Нет необходимости, милорд, — поклонился Рейстлин, — это можно устроить. Ширак! — Навершие посоха в его руках вспыхнуло мягким светом.
Лестница для слуг была узкая и пыльная, Рейстлин с бароном осторожно поднимались, с кошачьей грацией переступая с одной ступеньки на другую. Маг боялся, как бы не стукнуть посохом об стену или снова не закашляться.
— Спальня хозяина на втором этаже, — прошептал ему барон, делая паузу на площадке. — Притуши свет.
— Дулак, — произнёс маг мягко, и свечение посоха угасло, оставив их в темноте.
Барон медленно и осторожно приоткрыл дверь, со своего места Рейстлин мог разглядеть только кусок холла, завешанный гобеленами. Напротив виднелась тяжёлая деревянная дверь, украшенная затейливой резьбой, из-за неё доносился протяжный громовой храп.
— Милорд, у меня наготове сонное заклятие, — прошептал Рейстлин.
— Да он уже спит, нам же он нужен бодрым и весёлым, — ответил барон. — Как мы его расспросим, если он будет дрыхнуть?
— Верно, милорд, — огорчённо произнёс маг.
— Держи заклятие для его жены. Женщины весьма нервны, и ничто так быстро не пробуждает дом, как женский крик. Если она проснётся, немедленно усыпи, пока я потолкую с мэром.
Барон вошёл внутрь, Рейстлин последовал за ним, перекатывая слова заклинания на языке. Он подумал о том, что давно не кашлял, и, естественно, в горле немедленно запершило. Отчаянным движением Рейстлин схватился за горло, уняв клокотание.
Дверь в спальню свободно открылась, — очевидно, мэр ничего не опасался. Барон с Рейстлином, мягко ступая, двинулись внутрь, в залитую лунным светом спальню. В центре стояла огромная кровать с балдахином, из неё и доносились раскаты храпа. Лэнгтри заглянул за занавески, — к счастью для них, лорд-мэр лежал один. С одного взгляда было понятно, что спящий и есть глава города. Как и описывал Крыса, перед ними лежал толстяк с круглым лицом, теперь одетый в ночную рубашку и колпак.
Отбросив в сторону занавески, барон зажал рот спящему и надавил. Человек проснулся от удушья, часто замигав слипающимися глазами, не понимая, что происходит,
— Тихо! — прошипел барон. — Мы не причиним тебе вреда. Маг, закрой дверь!
Рейстлин кинулся выполнять приказ и, вернувшись, встал с другой стороны кровати, чтобы помочь барону в случае необходимости. Мэр в ужасе таращился на них, дрожа всем телом с такой силой, что колебались золотые занавеси балдахина.
— Свет, — бросил барон,
Рейстлин пробормотал слово, и навершие посоха Магиуса мягко вспыхнуло, осветив лицо Лэнгтри.
— Меня зовут Айвор Лэнгтри, — сказал барон, не убирая руки ото рта мэра. — Может, ты обо мне слышал. Это моя армия ждёт приказа начать штурм твоего города. Я был нанят королём Вильгельмом для подавления мятежников, которые, как говорят, гнездятся в Безнадёжности. Ты меня понимаешь?
Мэр быстро закивал; смотрел он всё ещё испуганно, но трястись перестал.
— Прекрасно. Я сейчас уберу руку, если ты обещаешь вести себя разумно. Слуги в доме есть?
Мэр затряс головой, а барон раздражённо фыркнул. Понятно, в таком большом доме никто не живёт без слуг. Он задумался, стоит ли давить дальше или нет, потом выбрал компромисс:
— Маг, следи за дверью. Если кто-нибудь войдёт, усыпляй.
Рейстлин приоткрыл дверь в холл, встав так, чтобы видеть пространство перед собой, но и слышать всё, что происходит в спальне.
Барон продолжил свою одностороннюю беседу:
— Я видел и слышал много вещей, которые заставили меня усомниться в честности заключённого контракта. Я надеюсь, ты поможешь мне с разъяснениями, давая прямые ответы. Я не собираюсь вредить, ответь мне, и я уйду ещё быстрее, чем пришёл. Согласен?
Мэр неуверенно кивнул, кисточка на его колпаке снова задрожала.
— Обманешь меня, — продолжил барон, — и мой маг превратит тебя в червяка.
Рейстлин насупил бровь и грозно посмотрел на мэра, хотя с тем же успехом мог начать порхать по комнате. Благодаря своей коже и глазам он производил впечатление, особенно на человека, которого застали врасплох в собственной постели. Мэр покосился на него и кивнул более решительно.
Барон медленно отвёл руку, мэр облизнул пересохшие губы, натянув одеяло до подбородка, словно оно могло защитить. Его глаза метались с барона на мага и обратно. Он был совершенно раздавлен, и Рейстлин подумал, смогут ли они добиться чего-нибудь путного.
— Так, — произнёс барон и. подтащив стул к кровати, уселся на него лицом к лицу с мэром. — Теперь рассказывай вашу историю, только покороче, у нас мало времени. Штурм назначен на рассвете.
Подобная новость не добавила решимости бедному мэру, но он начал. После некоторых отступлений и путаницы ему всё же удалось рассказать о ситуации, вызванной королём Вильгельмом. Потихоньку забывая страх, мэр начал говорить неистово:
— Мы отправили посла к королю, но его выпотрошили на главной площади. Мы пробовали сдаться, но командующий потребовал «выстроить всех женщин в линию, чтобы он мог выбрать».
— И вы поверили ему? — хмуро спросил барон.
— Конечно, поверили. — Мэр вытер вспотевший лоб кисточкой колпака. — Разве у нас был выбор? Кроме того, — он снова задрожал, — до нас доносились крики пленников из долины. Мы видели, как её вырубают и сжигают. Как можно было не поверить?
Видевший Холоса барон согласно кивнул, теребя чёрную бороду.
— Милорд, хоть ты знаешь, что происходит? — спросил мэр.
— Нет, — кратко, ответил Лэнгтри: — Но у меня стойкое чувство, что меня надули. Если ты слышал обо мне, то знаешь, я человек чести, мои предки были Рыцарями Соламнии. И хоть я не рыцарь, но все ещё придерживаюсь их законов.
— Так штурма не будет? — снова спросил мэр с надеждой.
— Не знаю, — медленно произнёс барон. — Я подписал контракт и дал слово атаковать. Если я откажусь, навеки прослыву трусом и клятвопреступником. Нанимателя не будут волновать подробности, он просто побоится иметь дело со мной. Если нападу — прослыву убийцей невинных и сдающихся в плен. Прекрасная репутация! — Он встал. — Справа гоблины, слева людоеды…
— С вами ещё и они?! — в страхе вскричал лорд-мэр.
— А? Да нет, просто фигура речи… — пробормотал Лэнгтри. — Маг, который час?
Рейстлин подошёл к окну и, выглянув, увидел, что луна уменьшается.
— Около полуночи, милорд.
— Значит, решение придётся принимать все равно. — Барон прошёлся по спальне. По-военному развернувшись на пятках, зашагал обратно, сражаясь в уме с гоблинами бесчестья на одном фланге и людоедами позора на другом.
Для Рейстлина всё было легко — в атаку, а потом домой. Он не был рыцарем, мучающимся проблемами чести, и на нём не лежала ответственность за армию, солдаты которой должны получить деньги. Оплаты не будет, если барон нарушит контракт. Милая дилемма — и Рейстлина очень радовало, что не ему её решать. Впервые маг увидел, какое бремя власти, а от того одиночество давит на плечи его командира. Жизни тысяч людей лежали на одной чаше весов этого решения. Собственных людей барона, а теперь ещё и жителей Безнадёжности. Лэнгтри — единственный, кто должен сделать шаг, и немедленно. Хуже было то, что он не обладал полнотой знаний и действовал почти наугад. Что случилось с королём Вильгельмом? Зачем ему разрушение города и смерть жителей? У него есть серьёзное основание? Может, мэр искусно врёт, сплетая правду и вымысел в один узел?
Рейстлин с интересом ждал решения барона, и Лэнгтри, наконец, замер на середине спальни.
— Я принял решение, — тяжело произнёс он, — А теперь скажи мне правду. Сколько слуг в твоём доме?
— Двое, милорд, — виновато сказал мэр. — Супружеская пара. Они служат мне уже много лет. Не опасайтесь их, они безобидны, кроме того, спят так крепко, что их не разбудит даже грохот падающей стены.
— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — серьёзно сказал Лэнгтри. — Маг, навести их и позаботься, чтобы они спали и дальше.
— Да, барон, — кивнул Рейстлин, хотя ему очень не хотелось уходить.
— Потом иди к нашей страже, пусть будут готовы.
— Он не убьёт их? — спросил с тревогой мэр.
— Всё будет в порядке, — заверил барон. Мэр не очень поверил словам барона, но безропотно сообщил Рейстлину, где искать слуг. Маг задержался на пороге, надеясь, что барон хоть словом намекнёт план дальнейших действий, но Лэнгтри зло уставился на него, после чего юноша шмыгнул в коридор.
— Они, наверное, беспробудно спят, — раздражённо бормотал Рейстлин, поднимаясь по крутой лестнице на чердак дома, где были расположены комнаты прислуги. Сейчас он находился совсем недалеко от гнезда аиста. — Он наверняка не доверяет мне, вот и придумывает всякие дурацкие поручения. Хоркин точно бы остался…
Но барон оказался прав, видимо угадав или звериным чутьём ощутив опасность. Когда Рейстлин открыл дверь в спальню слуг, муж сидел в кровати и натягивал сапоги, а жена толкала его в спину и бубнила, что точно уверена: в доме кто-то есть.
Рейстлин метнул заклинание одновременно с тем, как лунный свет упал на него. Крик уснул вместе с упавшей на подушки женщиной, а муж уткнулся в сапоги и захрапел. Действие заклинания было рассчитано на длительное время, но на всякий случай Рейстлин запер дверь спальни снаружи, унеся ключ на кухню.
Войдя туда, несколько успокоенный фактом реальной опасности, маг увидел, что Карамон внимательно наблюдает за чем-то в окно.
— А где Крыса?
— Пошёл обойти дом, чтобы удостовериться, что никто не притаился вокруг.
— Давай поторопи его, барон велел быть готовыми уходить.
— Несомненно, Рейст, а что он решил делать? Мы будем нападать?
— Для тебя это так важно, брат мой? — безразличным тоном спросил Рейстлин. — Нам платят, чтобы мы выполняли приказы, а не расспрашивали о них.
— Ну, ты, конечно, прав… Но неужели тебе не интересно?
— Нисколько, — бросил Рейстлин и вышел, чтобы найти Крысу.
За время пути назад барон так и не дал никакого намёка. Улицы были пусты, но они не рисковали, тщательно вглядываясь в переулки, прежде чем пересечь их. Когда до склада оставался один перекрёсток, Карамон, шедший впереди, уголком глаза заметил странную вспышку и отпрянул назад, в тень заброшенного дома.
— Что это? — прошептал барон.
— Свет. В самом конце улицы, — ответил Карамон. — Когда мы шли сюда, его не было.
Осторожно двинувшись вперёд, чтобы остаться в тени, барон посмотрел в указанном Карамоном направлении.
— Святые благословения! — испуганно воскликнул он, — Вы должны все это увидеть!
Крыса и Рейстлин придвинулись ближе и замерли, поражённые. В дальнем конце улицы, под низкой каменной аркой, виднелось прекрасное здание. Остатки изящных колонн поддерживали крышу, стены украшали панно, теперь стёртые людьми или временем. Вокруг здания располагался внутренний двор, заброшенный и заросший сорняками. Карамон спокойно прошёл бы мимо, если бы не лунный свет. Как такое получилось — неизвестно, но в лучах Солинари здание мягко светилось серебром, как светятся в ночи светлячки на поляне.
— Никогда не видел ничего подобного, — благоговейно прошептал барон.
— Я тоже, — в тон ему ответил Крыса, — Когда я смотрю на такую красоту, мне становится больно вот здесь. — Он провёл рукой по груди.
— Это магия, Рейст? — спросил Карамон.
— Скорее наваждение… — Рейстлин ответил шёпотом, боясь, что звуки его голоса разрушат прекрасный мираж.
— А, что? — не понял Карамон. — Это другой вид магии?
— В старые годы Боги умели создавать подобное… — сказал Рейстлин.
— Точно! — воскликнул барон. — Это, должно быть, Храм Паладайна, я видел отметку на карте города. Их на Ансалоне почти и не осталось…
— Храм Паладайна… — задумчиво проговорил Рейстлин, посмотрев на серебристую луну. — Согласно легендам, Солинари — сын Паладайна. Да, это многое бы объяснило…
— Ладно, мне нужно ещё заплатить по счетам до нашего ухода, — заторопился барон, увлекая остальных за собой к складу.
Карамон и Крыса двигались рядом с ним, а Рейстлин тащился сзади, постоянно оглядываясь. Когда все вошли в двери, маг задержался и бросил последний взгляд на сияние Солинари. Бог серебристой луны являлся ему раньше. Все три Бога магии: Солинари, Лунитари и Нуитари — в своё время почтили юного мага своим присутствием. Он выбрал цвета Лунитари, но ведь маг, чтящий одного из членов семьи, в глубине души уважает и остальных. Рейстлин чтил сына Паладайна, хотя его мысли и идеи были далеки от белой магии.
Глядя сейчас на Храм, маг неожиданно почувствовал, что Солинари осветил его неспроста, он словно стремился привлечь его, Рейстлина, внимание, подобно тому, как в шторм на берегу зажигают маяк. «А если так, то, что означает этот свет? — размышлял он. — Предупреждение держаться подальше от опасного берега или путеводный огонь надежды?»
— Рейст? — Голос Карамона прервал его рассуждения. — Эй, парни, вы не видели моего брата? Он же шёл прямо за мной… А, вот ты где, а я уж начал волноваться… Что ты там делаешь? Все ещё смотришь на луну и Храм? Странное чувство у меня внутри, словно кто-то зовёт… Знаешь что, Рейст?! Мне хочется пойти внутрь или хотя бы побродить вокруг… Кажется, что в этом Храме меня ждут ответы на самые главные вопросы в жизни…
— Сомневаюсь, что Храм скажет, когда будет следующая кормёжка, — холодно произнёс Рейстлин. Он не знал почему, но всегда чувствовал глухую ярость, когда вдруг Карамон говорил вслух то, о чём он только думал.
Облако пробежало по луне, как будто чёрная ткань мазнула по магическому шару. Храм потух, растворившись во тьме ночи, и если он и знал древние тайны, то давно забыл их…
— Гхмх… — прокашлялся Карамон. — Тебе лучше зайти внутрь, Рейст. Стоя на улице, ты нарушаешь приказ.
— Спасибо, Карамон, что напомнил мне мои обязанности. — Рейстлин вошёл, оттолкнув близнеца в сторону.
— Не за что, Рейст, — бодро произнёс Карамон. — Всегда к твоим услугам.
В углу склада мастер Сенедж и сержант Немисс разговаривали с бароном. Они перешёптывались так, что никто не мог услышать их разговор, даже Крыса, которого отловили за бочкой и послали стоять в виде наказания бессменным часовым. Солдаты вглядывались в их лица, стараясь определить дальнейшие намерения барона.
— Что бы там барон ни решил, — сказал Карамон вполголоса, — мастер Сенедж не выглядит счастливым…
Сенедж хмурился и покачивал головой, один раз до солдат донеслось громкое «не доверяю». Немисс в ответ сердито заговорила, сделав движение рукой, словно выбрасывала что-то. Барон молча слушал их, взвешивая аргументы обеих сторон, затем махнул рукой, прерывая дебаты.
— Ты знаешь приказ, мастер, — громко сказал Лэнгтри на весь склад.
— Да, милорд, — поклонился Сенедж.
— Фляга! — крикнула сержант. — Барон уходит. Сопроводишь его в лагерь.
— Да, сержант! Мне вернуться потом обратно?
— Ты не успеешь до начала штурма, — нарочито спокойным тоном произнесла Немисс.
Солдаты быстро переглянулись: значит, скоро штурм. Не многие разобрались, какие чувства ими овладели, радость или разочарование. Они пришли сюда биться, а это то, что они умеют лучше всего. Фляга отсалютовал и, подхватив моток верёвки, исчез вместе с бароном на улице. Немисс и Сенедж снова понизили голос, советуясь несколько мгновений, потом сержант ушла проверять посты.
Командир не спеша, улёгся на солому и, натянув шляпу на лицо, скоро захрапел, его примеру последовали остальные. Карамон храпел так громко, что вернувшаяся Немисс пнула его и велела прекратить рёв, который слышно даже в Соламнии. Крыса свернулся круглым комочком, положив ладони на глаза в некоем подобии сна. Рейстлин, проспавший весь день, не был утомлён и, привалившись спиной к стене, снова и снова шептал слова заклинаний.
Маг все ещё бормотал их, когда сон упал на него, унеся в мечты о Храме, купающемся в лунном свете.
Комментариев нет:
Отправить комментарий