Кусты тихонько зашелестели. Невысокая фигурка выступила на тропу. Это был кендер — представитель народа, который многие жители Кринна почитают Божьим наказанием хуже Комаров. Кендеры редко бывают более четырех футов ростом. Тот, что стоял на тропе, был примерно с Флинта, но гораздо тоньше в кости и оттого выглядел меньше. К тому же физиономия у него была совершенно ребяческая — как у всех кендеров, независимо от возраста. На нем были ярко-голубые штаны, плохо вязавшиеся с мохнатой безрукавкой и простой домотканой рубашкой. Карие глаза горели озорством и весельем, широкая улыбка, казалось, простиралась до кончиков заостренных ушей. Он отвесил друзьям шутовской поклон, согнувшись так, что густой длинный хвост каштановых волос, завязанных на макушке — краса и гордость кендера (чье имя в переводе на Общий язык, собственно, и означало Хохолок-на-макушке), — упал ему на лицо. Смеясь, кендер выпрямился, и Танис понял, откуда происходил замеченный им металлический блеск, — это сияла пряжка одной из многочисленных сумочек, подвешенных к поясу или через плечо.
(Драконы Осенних Сумерек, Книга 1, глава 1)
***
Тассельхоф уже пробирался в ту сторону между группами занятых разговорами людей: те его, маленького и гибкого, едва замечали. Танису оставалось только надеяться, что кендер по пути ничего не «заимствовал» у посетителей гостиницы. Нельзя сказать, чтобы он был воришкой, — кендер смертельно оскорбился бы, попробуй кто-нибудь назвать его так. Дело лишь в том, что любопытство Тассельхофа — как и всякого кендера — было поистине ненасытно, и как-то само собой получалось так, что различные интересные предметы, принадлежавшие другим, очень легко перекочевывали к нему.
Тассельхоф, скрестив ноги, сидел у огня и перебирал свои в основном «позаимствованные» сокровища, разложив их на полу. Танис разглядел несколько блестящих перстней, какие-то чужеземные монеты, перышко козодоя, куски бечевки, ожерелье из бус, куколку, вырезанную из мыла, и свисток. Одно из колец показалось Танису знакомым.
***
— Есть у тебя карта здешних мест, Тас?
— Карта? — просиял тот. — А как же, Танис! Конечно!
Он торопливо сгреб все свои драгоценности и запихал их в кошель. На смену им из другой сумки появился футляр для свитков — деревянный, резной, ручной работы. Из него кендер извлек целый ворох карт. Танис и прежде на раз видел коллекцию Таса, но до сих пор не уставал восхищаться. Карты — числом не менее сотни — были нарисованы на самых разных материалах: от тонкого пергамента до мягкой лайки и широкого пальмового листа.
***
Тассельхоф зевнул и бережно спрятал карту в футляр.
— Над этим, — сказал он, — пускай ломает себе голову кто-нибудь умнее меня. Я больше люблю приключения…
Убрав футляр с картами в сумку, кендер свернулся калачиком и быстро уснул безмятежным сном, какой присущ животным и маленьким детям.
***
Танис порадовался про себя хотя бы тому, что набитый рот вынуждал кендера молчать: не все же время слушать его пронзительный голосок… Тем более что Тас все утро бессердечно подначивал и подкусывал Флинта, называл его то «Грозой Морей», то «Шкипером», осведомлялся о ценах на рыбу и о том, дорого ли возьмет Флинт за переправу обратно на тот берег. В конце концов гном запустил в него камнем, и Танис счел за благо отправить кендера на берег мыть посуду.
***
— Ну и отлично, — сказал Танис. — Ты, Тас, знаешь все ходы и выходы в Утехинской долине. Будешь проводником. Только помни, что мы не на пикник собрались!
— Хорошо, Танис, — отозвался присмиревший кендер. Собрал свои сумки и сумочки, развесил какие через плечо, какие на пояс — и направился к выходу из пещеры. Проходя мимо Золотой Луны, он припал на колено и погладил ее руку. Остальные без промедления собрали пожитки и последовали за ним.
(Драконы Осенних Сумерек, Книга 1, глава 6)
***
— Идем вместе, — ответил Танис. Подумал и добавил: — Однако в любом случае нам необходим разведчик…
— Позволь мне, Танис! — вызвался Тас, выпрыгивая из кустов у локтя полуэльфа. — Кендер, путешествующий в одиночку, нипочем не вызовет подозрений…
Танис нахмурился. Тас был прав — никому не придет в голову подозревать его в чем-либо. Любовь к странствиям была неотъемлемой национальной чертой кендеров: они бродили по всему Кринну в поисках приключений. Вот если бы еще у Таса не было препоганой привычки забывать, куда и зачем его послали, и, встретив в дороге что-нибудь более интересное, исчезать неизвестно куда…
— Очень хорошо, — сказал Такие наконец. — Смотри только, Тассельхоф Непоседа, держи глаза нараспашку и не забывай, на каком свете живешь. Не, смей сворачивать с дороги, а пуще всего… — Танис сурово посмотрел кендеру в глаза, — держи руки подальше от чужого имущества!
***
Знаешь, Танис, как посмотрел я на них… жуть да и только! — Кендер зябко поежился. — Они появятся через несколько минут…
Танис переглянулся со Стурмом, и рыцарь вопросительно поднял брови. Оба знали, что кендеры не ведали страха — и в то же время были необычайно чувствительны к природе других существ. В былые годы Танис немало путешествовал вместе с Тасом. При этом они попадали в самые разные переделки, нередко очень опасные. Но чтобы кендер сказал о каком-нибудь обитателе Кринна: «Жуть, да и только!» — такого еще не бывало.
Комментариев нет:
Отправить комментарий