Хедерик Высокий Теократ

 

***

— Подумаешь! — фыркнул Отик. — Ретарк — стражник утехинских Искателей, а у этой публики вечно душа не па месте. Поди-ка поработай у фанатика вроде Хедерика, сама станешь такой же…

— Тихо ты, — остерегла его Тика.

Отик только пожал плечами:

— Пока Высокий Теократ еще не приспособился летать, ему нас не подслушать. Скрипучие ступеньки выдадут его прежде, чем он разберет, о чем мы болтаем! — По Тика заметила, что голос он все-таки понизил. Он продолжал: — Помяни мое слово, девочка, наши, утехинские, не долго будут терпеть подобное безобразие. Это же надо, людей хватают и тащат неизвестно куда! Ох, времена!.. — Отик покачал головой, но потом лицо его просветлело: — Зато дела идут замечательно…

— Пока он не надумал нас закрыть, — хмуро отозвалась Тика. Схватила швабру и принялась мыть пол.

— Даже Теократам нужно наполнять чем-то желудок, а также отмывать глотку от серы и огня, которые они извергают во время проповедей, — засмеялся Отик. — Каждый день задвигать людям про Новых Богов — небось жажда замучит. То-то он, как вечер — так к нам…

(Драконы Осенних Сумерек, Пролог)

***

И еще один человек внимательно прислушивался к речам старика. Он был одет в темно-коричневые с золотом одежды Искателя. Он сидел за круглым столиком и потягивал вино, подогретое с пряностями. Уже несколько опустевших кружек стояло перед ним на столе; пока Тас смотрел на него, он мрачно потребовал еще.

— Это Хедерик, — шепнула Тика, пробегая мимо стола, за которым расположились друзья. — Высокий Теократ…

— Вина!.. — вновь потребовал тот, и Тика помчалась на зов. Хедерик зарычал на нее, ввернув что-то насчет из рук вон плохого обслуживания. Было видно, что Тика уже собиралась резко ответить ему… но только прикусила губы — и промолчала.

***

— А сказка будет? — спросил малыш с надеждой.

— Непременно, — ответил старик и поудобнее устроился в кресле. — Однажды великий Бог по имени Паладайн…

— Паладайн? — переспросил малыш. — Я никогда не слышал о таком Боге.

Из-за столика, где сидел Великий Теократ, послышалось раздраженное фырканье. Тассельхоф бросил взгляд на Хедерика: тот хмурился, лицо его было багрово. Старец, казалось, не замечал этого.

***

— Святотатство! — зарычал хриплый голос. Грохнул опрокинутый стул.

Танис поставил кружку и вскинул глаза. Все кругом оставили пиво, глядя на пьяного Теократа.

— Святотатство!.. — Покачиваясь на нетвердых ногах, Хедерик указывал на старика. — Ер-ретик! Р-разлагать юношество!.. Тебя н-надо судить!.. — Искатель качнулся назад, потом шагнул вперед. Величественно оглядел комнату и театрально взмахнул рукой: — Зовите стр-ражу!.. Ар-рестуйте этого м… м… мужчину и эту женщину. Они п-поют непристойные п-п-песни. Она в-ведьма. И я конфискую этот п-посох…

Заплетающейся походкой приблизился он к женщине, смотревшей на него с отвращением, и неуклюже попытался забрать ее посох.

— Нет, — сказала Золотая Луна. — Он мой. Ты не имеешь права его забирать.

— Молчать, ведьма! — глумливо хмыкнул Искатель. — Я — В-высокий Т-теократ! Я беру, что пожелаю!

И вновь потянулся к посоху, но тут рослый варвар поднялся на ноги.

— Дочь Вождя ясно сказала, что ты его не возьмешь, — ответил он резко. И оттолкнул Искателя прочь.

Толчок был не слишком силен, но вдребезги пьяному Теократу хватило вполне. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и не сумел. Запутался в длинном одеянии — и рухнул прямо в огонь!

***

Теократ кое-как поднялся, лицо его было покрыто красными пятнами. Варвары смотрели на него с тревогой и страхом.

— Гнусная ведьма! — Голос Хедерика срывался от ярости. — Ты исцелила меня с помощью сил зла! И я обгорю, дабы очистилось мое тело, а тебя сожгут, чтобы очистить твою душу!

И прежде, чем кто-либо успел ему помешать, он снова сунул руку в огонь. Он задохнулся от боли, но не закричал. Потом стиснул обожженную руку здоровой и, пошатываясь, удалился с чувством исполненного долга и перекошенным от боли лицом. Люди перед ним расступались.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 3)

***

— Именем Искателей, откройте! — проквакал чей-то голос. И после некоторой паузы продолжал: — Похоже, никого нет дома! Высадим дверь?

— Нет, — сказал другой голос. — Доложим Теократу, пускай сам ее выламывает, если больно охота. Вот если бы она была не заперта, тогда другое дело, тогда бы мы имели право войти.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 4)

***

 Танис со вздохом поскреб в бороде:

— Утехинский Теократ — человек недостойный. Теперь мы в этом полностью убедились. В своем стремлении к власти он не брезгует даже тем, чтобы использовать гоблинское отребье. Если жезл достанется ему, он использует его разве что для своей корысти.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 6)