Золотая Луна и Речной Ветер

 

— Кто они такие? — громким шепотом спросил кендер.

Танис вскинул глаза. Двое варваров как раз проходили мимо их столика, пробираясь в укромный уголок у огня, где были свободные стулья. Мужчина был, пожалуй, самым высоким из всех, кого Танис когда-либо видел. Карамон, в котором было шесть футов, пришелся бы ему по плечо. Вот только Карамон превосходил его в обхвате груди самое меньшее вдвое, а руки у богатыря были толще и вовсе в три раза. При всем своем росте незнакомец был ужасающе худ, и это бросалось в глаза даже несмотря на меховую одежду. Он был темнокож, но казался бледным. Ни дать ни взять болел… или перенес немыслимые мучения…

Его спутница — та, которой кланялся Стурм, — была до того плотно закутана в меховой плащ с капюшоном, что о ней трудно было сказать что-либо определенное. Ни она, ни мужчина даже не посмотрели на Стурма, проходя мимо него. У женщины был в руках посох, украшенный на варварский лад перьями. Ее спутник нес изрядно потертый заплечный мешок. Они уселись и, не снимая теплых плащей, завели негромкий разговор.

— Я встретил их на дороге за городом, — сказал Стурм. — Они еле шли, женщина совсем выбилась из сил, да и мужчина выглядел не намного лучше. Вот я и привел их сюда, пообещав, что здесь они найдут пищу и кров на ночь. Это очень гордые люди: они, я думаю, не приняли бы моей помощи, не будь они оба измучены до предела. К тому же они заблудились и… — Стурм понизил голос, — …по дорогам нынче бродит такое, с чем лучше не встречаться во тьме.

***

Глаза его обратились на старца, который все так же сидел у огня, рассказывая сказку мальчишке. Но не только ему: Тас заметил, что и варвары внимательно вслушивались. А потом… потом у него попросту отвисла челюсть. Ибо женщина откинула капюшон и блики огня легли на ее волосы и лицо. Восхищенный кендер так и застыл. У нее было лицо мраморной статуи: правильное, безупречное и бесстрастное. Однако восхищение кендера относилось в первую очередь к ее волосам. Подобных волос он никогда еще не видал, и в особенности — у жителей Равнин, которые, как правило, были темнокожи и темноволосы… нет, ни один ювелир, запасшийся золотыми и серебряными нитями, не смог бы выпрясть ничего подобного ее бледно-золотым волосам, мерцавшим в свете огня…

***

А впрочем, — старец смотрел прямо на женщину и ее рослого спутника, — спроси вот этих двоих. Они хранят древние легенды у себя в сердце…

— В самом деле? — Мальчик обрадованно повернулся к женщине. — Расскажи хоть одну!

Она отшатнулась в тень, на лице ее отразилась тревога: она тотчас заметила взгляды Таниса и его друзей. Мужчина придвинулся к ней, явно собираясь защитить ее в случае чего, рука его потянулась к оружию. Он смотрел сурово и мрачно, в особенности на увешанного оружием богатыря Карамона.

— Ишь дерганый, — проворчал Карамон. Но и его рука поползла к рукояти меча.

— Ничего удивительного, — сказал Стурм. — Стеречь такое сокровище!.. Он, между прочим, в самом деле ее телохранитель. Насколько я понял из их разговора, она в своем племени — царственная особа или что-то вроде того. Хотя, если судить по некоторым взглядам, их взаимоотношения этим не исчерпываются…

Тут женщина протестующе подняла руку:

— Прости, старец, но я плохая рассказчица… — Друзья с трудом расслышали ее голос. — Я не умею…

Она говорила на Общем языке медленно, с ужасным акцентом.

***

Она взяла лютню, и было заметно, как дрожали ее руки. Ее спутник шепотом принялся возражать, но она как будто не слышала. Она не могла отвести взгляда от черных мерцающих глаз старика. Медленно, точно в трансе, начала она перебирать струны. Грустные аккорды поплыли сквозь нестройный гул голосов, и всякий шум немедленно прекратился. Все взгляды обратились на Золотую Луну, но она едва ли замечала. Ее песня предназначалась лишь старику.

***

Тика без разговоров сцапала Таса за хохолок на макушке и потащила в кухню. Кендер заверещал и выронил посох. Золотая Луна тотчас подхватила его и прижала к груди Несмотря на испуг, ее взгляд, устремленный на Стурма и Таниса, был спокоен и прям. Было похоже, как если бы она что-то быстро взвешивала в уме. Ее спутник резко проговорил что-то на их языке, но она только покачала головой. Нахмурившись, он рубанул рукой воздух. Она быстро, повелительно ответила — и он смолк, помрачнев еще больше.

— Мы пойдем с вами, — сказала она Стурму на Общем языке. — Спасибо вам за помощь.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 3)

***

Надо убираться отсюда! И лучше будет, если вы двое отправитесь с нами, — повернулся он к варварам.

— Хотя не вполне ясно, куда мы идем, — проворчал Флинт раздраженно.

— Куда, кстати, вы направлялись? — спросил Танис Речного Ветра.

— В Гавань, — ответил тот нехотя.

— Мы слышали о тамошних мудрецах, — сказала Золотая Луна. — Мы надеялись, они разберутся с этим посохом. Видите ли… песня, которую я пела… все так и было на самом деле: голубой жезл спас нас обоих и…

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 4)

***

— Спасибо вам, — медленно произнесла Золотая Луна. Казалось, она не привыкла благодарить. — Вы рискуете жизнью ради нас, чужаков.

Танис улыбнулся и сжал ее руку.

— Я — Танис, — сказал он. — Близнецов зовут Карамон и Рейстлин. Рыцарь — Стурм Светлый Меч. Флинт Огненный Горн несет бурдюк, а Тассельхоф Непоседа — наш специалист по замкам. Ты, как я понял, — Золотая Луна, а он — Речной Ветер… Вот мы больше друг другу и не чужаки.

Устало улыбнувшись. Золотая Луна ласково погладила его по плечу и пошла к двери, опираясь на посох. Священный жезл вновь казался совершенно обычным и притом деревянным. Танис проводил ее глазами, потом встретился взглядом с Речным Ветром. Темное лицо варвара было замкнутой непроницаемо, как маска. «Что ж, — мысленно поправился Танис, — некоторые из нас больше не чужаки».

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 4)

***

— Что там за звуки? — спросила подошедшего рыцаря Золотая Луна.

— Это перекликаются сыскные отряды гоблинов, — ответил Стурм. — Они идут за нами через лес и свистят друг другу, чтобы не потеряться.

Золотая Луна понимающе кивнула. Потом сказала Речному Ветру несколько слов на своем языке, видимо, продолжая разговор, прерванный появлением Стурма. Высокий варвар нахмурился и жестом указал в сторону леса.

Стурм понял, что он предлагал ей отделиться от них. Быть может, он очень хорошо знал лес и был способен скрыться в нем от гоблинов на несколько дней? Стурм в этом сомневался.

— Гве-лендо, Речной Ветер! — резко сказала Золотая Луна.

Стурм видел, как помрачнел рассерженный варвар, но тем не менее повернулся и молча пошел к лодке. Золотая Луна вздохнула и проводила его опечаленным взглядом.

— Могу ли я чем-нибудь помочь, госпожа? — мягко спросил Стурм.

— Нет, — сказала она. И добавила грустно, как бы про себя: — Он владеет моим сердцем, но сам он — мой подданный. Когда-то, в юности, мы надеялись, что сможем об этом забыть… Увы, меня слишком долго называли Дочерью Вождя…

— Почему он не доверяет нам? — спросил Стурм.

— Ему свойственны все предрассудки нашего племени, — ответила Золотая Луна. — Жители Равнин не привыкли доверять нелюдям. Между тем Танис — эльф, хотя и бородатый. Да тут еще и гном с кендером…

— А ты, госпожа? — спросил Стурм. — Почему ты сочла возможным довериться нам? Разве тебе не чужды те же самые предрассудки?

Золотая Луна повернулась к нему, глаза ее были так же темны и блестящи, как озеро за спиной.

— Наш народ с детства называл меня принцессой, — услышал он ее низкий, звучный голос. — Меня почитали словно Богиню. Я и сама верила… мне это нравилось. По потом… потом случилось так, что…

Она умолкла. Воспоминания затуманили ее взгляд.

— Что же случилось? — тихо спросил Стурм.

— Я полюбила пастуха, — ответила она так же тихо, глядя на Речного Ветра. Вздохнула и направилась к лодке.

***

Золотая Луна зябко куталась в меховой плащ. По обычаю своего племени, она была одета в штаны из тонкой оленьей замши, юбочку с бахромой, куртку, подпоясанную ремнем, и мягкие кожаные сапоги. Когда Карамон бросил Флинта в лодку, ее окатило водой: мокрая замша прилипла к телу. Золотая Луна озябла и стала дрожать.

— Возьми мой плащ, — сказал Речной Ветер и начал стаскивать с плеч тяжелую медвежью шкуру.

— Не надо, — Золотая Луна отрицательно мотнула головой. — Ты только что перенес жестокую лихорадку, а я… ты же знаешь, что я никогда не болею. Но если ты, воин, обнимешь меня… — тут она подняла глаза и улыбнулась ему, — …то нам обоим станет теплее.

Речной Ветер притянул ее к себе и шепотом поддразнил:

— Это твой царский приказ, Дочь Вождя?

— Конечно. — Золотая Луна прижалась к его широкой груди и счастливо вздохнула. 

***

Голос Таниса вновь заставил рыцаря обратиться мыслями к настоящему.

— Хочу напомнить вам всем, что жезл отнюдь не является нашей «добычей», — сказал полуэльф. — Он по нраву принадлежит Золотой Луне… если он вообще кому-нибудь принадлежит. У нас на него не больше прав, чем у утехинского Теократа… — И, повернувшись к Золотой Луне: — Как ты хочешь распорядиться им, госпожа?

Золотая Луна смотрела то на Таниса, то на Стурма… потом оглянулась на Речного Ветра.

— Мое мнение тебе известно, — проговорил тот холодно. — А впрочем, ты — Дочь Вождя…

Он поднялся и, не обращая внимания на ее умоляющий взгляд, вышел наружу.

— О чем это он? — спросил Танис.

— Он хочет, чтобы мы покинули вас и доставили жезл в Гавань, — тихо ответила Золотая Луна. — Он говорит — с вами опаснее, чем без вас.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 5)

***

Танис шел последним, вместе с варварами. Он все косился на Золотую Луну. Как ни слаб был серенький свет, сочившийся сквозь древесные кроны, Танис заметил морщинки у ее глаз; Золотая Луна выглядела старше своих двадцати девяти лет.

— Нам выпала нелегкая доля, — откровенно поделилась она с Танисом, пока шли. — Мы с Речным Ветром много лет любили друг друга… но закон моего народа гласит, что воин, пожелавший взять в жены дочь своего вождя, должен совершить какой-нибудь великий подвиг и тем доказать, что достоин ее. А с нами судьба обошлась еще хуже. Дело в том, что семья Речного Ветра много лет назад была изгнана нашим племенем за отказ почитать умерших предков. Видишь ли, его дедушка свято верил в древних Богов, тех, что были до Катаклизма… хотя, правду сказать, мало что свидетельствует о них нынче на Кринне. Мой отец решил, что такой неравный брак — это не для меня. Он отправил Речного Ветра в поход за невозможным, наказав добыть священный предмет, который подтвердил бы истинность древних Богов. Он надеялся, что Речной Ветер погибнет, а я полюблю другого… — Она с улыбкой посмотрела па рослого воина, шедшего рядом. Но его лицо было замкнуто, он молча смотрел вдаль, и Золотая Луна, вздохнув, продолжала: — Речного Ветра не было несколько лет… Моя жизнь стала пустыней, я думала, сердце умрет во мне… 

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 7)

***

Дочь Вождя хорошо видела потрясенное лицо Стурма; поняла она и предостережение Таниса. Однако поступок Золотой Луны не был продиктован внезапным порывом. Отнюдь! Десять лет Золотая Луна правила племенем от имени отца — с тех самых пор, как его поразил удар, отнявший внятную речь и способность шевелить правой рукой и правой ногой. Она вела свой народ и в дни мира, и во время войн с соседними племенами. Ей случалось пресекать заговоры, имевшие целью отнять у нее власть. Она прекрасно знала: то, что она сейчас делала, было очень опасно. Странные жрецы внушали ей величайшее отвращение. Но при всем том они определенно знали что-то о жезле. А ей необходимо было доискаться истины.

***

Золотая Луна шарахнулась прочь, но нелюдь оказался проворней. Жадная лапа сомкнулась на жезле… последовала вспышка, и чудовище отскочило с воплем боли, размахивая почерневшей от ожога рукой. Речной Ветер выхватил меч и прыгнул вперед, заслоняя собой Дочь Вождя…

…и тотчас ахнул от ужаса, и Золотая Луна увидела, как безвольно опустилась его рука, державшая меч. Он начал пятиться, шатаясь и даже не пробуя защититься… Грубые руки, обмотанные полосками ткани, схватили Золотую Луну сзади. Страшная чешуйчатая лапа зажала ей рот. Отчаянно пытаясь высвободиться, она все-таки заметила, что Речной Ветер остановившимися глазами смотрел на существо в тележке, и лицо его было мертвенно-бледным, а дыхание — неглубоким и частым, как у человека, пробудившегося от кошмарного сна только затем, чтобы наяву встретиться с тем же самым кошмаром…

***

Стурм бросился вперед — прикрыть Речного Ветра. Но вот уж чего он ни в коем случае не ожидал, так это реакции варвара на внешний вид нелюдя, притаившегося в тележке. Речной Ветер беспомощно отступал назад, между тем как монстр схватил здоровой лапой боевой топор и ринулся прямо на него. А варвар лишь смотрел остановившимися глазами, и меч бездельно висел в поникшей руке…

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 8)