Рейстлин Маджере

 

— Стало быть, ты ничего не нашел? — продолжал расспрашивать Флинт.

— Ничего, — ответил Танис. — Как мы и думали, жрецы и священники, еще оставшиеся в этом мире, служат ложным Богам. То есть я не раз слышал россказни об исцелениях, но на поверку все оказывалось либо магией, либо вообще жульничеством По счастью, наш общий друг Рейстлин меня научил, на что обращать внимание.

— Рейстлин! — хмыкнул Флинт. — Уж мне этот тощий бледнолицый маг!.. Да он сам наполовину шарлатан!. Вечно хнычет, лицемерит и сует нос не в свое дело! Если бы не его брат-близнец, кто-нибудь давно уже раз и навсегда положил конец его штучкам.

Танис спрятал улыбку в бороде.

— Я думаю, — сказал он, — этот юноша куда сильней в магии, чем ты полагаешь. И согласись: Рейстлин, как и я, долго и неустанно трудился, помогая тем, кого обманули лжесвятоши… — Танис вздохнул.

— За что вас, я полагаю, не многие благодарили, — буркнул Флинт.

— Да уж. Люди хотят верить — и верят, даже зная в глубине души, что вера эта ложная. 

(Драконы Осенних Сумерек, Книга 1, Глава 1)

***

— А где Рейстлин? — спросил он наконец. Он знал, что близнецы были неразлучны.

— Там, — Карамон кивком указал на другой конец стола. И предупредил Таниса: — Знаешь, он… изменился.

Полуэльф отыскал взглядом уголок, вернее, складку необъятного валлинового ствола. Там лежала тень, и после яркого света огня поначалу трудно было что-либо рассмотреть. Затем Танис различил изможденную фигуру, плотно закутанную, несмотря на жар близкого пламени, в алые одеяния. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо.

Танису вдруг совсем расхотелось заговаривать с молодым магом, но делать было нечего — Тассельхоф как раз умчался разыскивать официантку, а Флинт трепыхался высоко над полом в объятиях Карамона. Танис обошел стол.

— Рейстлин? — окликнул он, борясь с неожиданным дурным предчувствием.

Человек поднял голову.

— Танис? — прошептал он и медленно откинул капюшон. Полуэльф ахнул и подался на шаг назад.

Лицо, глядевшее на него из полутьмы, могло разве что присниться в страшном сне. Как там выразился Карамон? «Изменился»?.. Не то слово! Танис содрогнулся. Когда-то белая, кожа мага сделалась золотистой и металлически поблескивала в свете очага, точно жуткая маска. Исхудалое лицо казалось бесплотным, скулы выпирали, обтянутые кожей, темные губы были сжаты в одну прямую черту. Но ужасней всего на этом лице, без сомнения, были глаза. Танис не мог оторвать от них взгляда. Подобных им он не видел ни у одного человеческого существа. Черные зрачки их приняли форму песочных часов, а радужные оболочки, когда-то бледно-голубые, заблестели золотом!

— Я вижу, моя внешность удивляет тебя, — прошептал Рейстлин, и на тонких губах его возникло подобие улыбки. Танис опустился на стул напротив него.

***

Молодой маг говорил негромким, задыхающимся голосом, почти шептал, как если бы на это без остатка уходили все его силы. Его длинные нервные пальцы, обтянутые такой же металлически-желтой кожей, что и лицо, рассеянно передвигали по столу тарелку с нетронутой пищей.

***

Тонкая, похожая на птичью лапу, рука Рейстлина легла на запястье Таниса. Холодное прикосновение заставило полуэльфа содрогнуться. Он хотел отнять руку, но золотые глаза и ледяные пальцы держали крепко.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 2)

Рейстлин присел у очага, потирая худые руки и протягивая их к крохотному огоньку. Золотые глаза его не покидали хрустального жезла, лежавшего на коленях у женщины, — и светились, как показалось Танису, ярче пламени.

— А ты что думаешь? — спросил его Танис.

— Если она шарлатанка, то из хороших, — задумчиво отозвался маг.

— Как смеешь ты, червь, называть Дочь Вождя шарлатанкой!.. 

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 4)

Маг еле тащился, шурша палыми листьями, тяжело опираясь на посох и стараясь держаться в тени. Сухой кашель без конца сотрясал его тщедушное тело.

Карамон потемнел лицом.

— Танис прав, — сказал он негромко. — Рейст так долго не выдержит. Пойду-ка я к нему…

Рейстлин покачал укрытой капюшоном головой и отстранил протянутую руку брата. Карамон вздохнул и опустил руку. Но далеко отходить не стал, готовый подхватить Рейстлина, если вдруг что.

— Почему он это терпит? — спросил Танис вполголоса.

— Семья… кровные узы, — в голосе Стурма прозвучала тоска. 

***

У края набегающих волн уже стояли Рейстлин и Карамон. Маг трясся всем телом, кутаясь в свои одеяния.

— Мне нельзя мочить ноги, — прошептал он хрипло. Карамон не ответил. Его могучие руки подхватили брата, точно дитя, и опустили его в лодку. Маг съежился на корме, не произнеся ни слова благодарности.

***

Приподнявшийся Рейстлин откинул капюшон, но тут же закашлялся. Когда приступ миновал, он обшарил небо пристальным взглядом. И тоже замер, а глаза его изумленно округлились. Протянув костлявую руку, он схватил Таниса за плечо и так вцепился в него, что полуэльф едва удержался, чтобы не вырваться.

— Танис… — с трудом дыша, прохрипел Рейстлин. — Созвездия…

— Что — созвездия? — спросил Танис, не на шутку испуганный внезапной бледностью, покрывшей металлически-желтое лицо мага, и лихорадочным блеском его глаз. — Что такое?

— Их… нет! — просипел Рейстлин, и новый приступ кашля согнул его в дугу. Карамон обнял его за плечи, ни дать ни взять опасаясь, как бы тщедушный брат не рассыпался на кусочки. Отдышавшись, Рейстлин утер губы ладонью, и Танис увидел на его пальцах темную кровь.

— Созвездия, — сказал Рейстлин. — Одно, называемое Владычицей Тьмы, и второе, известное под именем Доблестного Воина… Оба исчезли! Она явилась на Кринн, Танис, и он сошел биться с нею. Самые скверные слухи, которые доходили до нас, подтвердились… Война, смерть, разрушения… — Очередной приступ кашля заставил его умолкнуть.

Карамон снова обнял его.

— Ну, ну, Рейст, — сказал он, пытаясь успокоить брата. — И что ты так расстраиваешься? Это же только звезды…

— Только звезды, — повторил Танис. Голос его прозвучал безжизненно.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 5)

***

 Вздохнув, полуэльф занялся Рейстлином. Опустившись подле него на колени, Танис с беспокойством пригляделся к молодому волшебнику. Бледное лицо Рейстлина в отсветах пламени живо напоминало ему тот день, когда они с Флинтом и Карамоном едва вырвали Рейстлина из рук озлобленной толпы, собравшейся было сжечь мага на костре. Рейстлин пытался разоблачить жреца-шарлатана, вымогавшего у крестьян последние медяки: однако ярость деревенского люда обрушилась не на жреца, а на самого разоблачителя. Людям, как объяснил Флинту Танис, хотелось верить хотя бы во что-то…

Обеспокоенный Карамон укрыл брата своим теплым плащом. Тщедушное тело Рейстлина без конца сотрясал раздирающий кашель, изо рта текла кровь, глаза горели нездоровым, лихорадочным блеском. Золотая Луна опустилась подле него на колени, протягивая кружку вина.

— Может быть, выпьешь? — спросила она заботливо.

Рейстлин покачал головой, хотел что-то сказать, но тут же закашлялся и оттолкнул ее руку.  

***

— Как ты думаешь, мой посох?..

— Нет! — с трудом выдохнул Рейстлин. Движением руки он поманил к себе Таниса, но, даже сидя с ним рядом, тот едва разбирал его шепот: маг задыхался, хватая ртом воздух, кашель то и дело обрывал его на полуслове.

— Посох не исцелит меня, Танис, — прохрипел Рейстлин. — Не тратьте на меня его силу… На нем… благословение… Но и его возможности не беспредельны. Я принес свое тело… в жертву… получив взамен свою магию. Это — навсегда. Мне уже ничто не поможет…

Он умолк, глаза его закрылись.

***

 Переведя с большим облегчением дух, Танис вновь обратил взгляд на Рейстлина. Тот спал беспокойным, болезненным сном. Время от времени с губ его срывались странные слова на магическом языке, рука тянулась к посоху.

***

 — Как ты нынче, Рейстлин? — вернувшись в пещеру, спросил полуэльф. — Нам надо будет скоро отправиться дальше…

— Мне лучше, — прошелестел маг. — Гораздо лучше.

Он потягивал травяной отвар собственного изготовления; в дымящемся кипятке плавали какие-то маленькие пушистые листочки. Судя по едкому запаху, отвар был невыносимо горьким; Рейстлин морщился, однако глотал.

***

 Звук хриплого, шипящего голоса заставил всех обернуться к Рейстлину.

— Выход есть, — сказал он тихо и насмешливо, золотые глаза отражали хмурый утренний свет. — Я говорю о тропах Омраченного Леса. Они ведут прямо в Квалинести.

— Омраченный Лес? — встревоженно переспросил Карамон. — Нет, Танис, только не это!.. — И тряхнул головой: — С живыми я готов биться хоть семь дней в неделю Но с мертвыми — слуга покорный!

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 6)

***

Танис все поглядывал на мага, гадая, надолго ли у пего хватит сил.

Путь через лес стоил Рейстлину немалых трудов, однако теперь он шагал наравне со всеми. Опираясь одной рукой на свой посох, в другой он держал раскрытую книгу. Сперва Танис задумался, что бы такое ему приспичило изучать, но потом догадался, что Рейстлин штудировал книгу заклинаний. Это проклятие магов: им приходится повторять и наново запоминать заклинания чуть ли не ежедневно. Волшебные слова сперва ярко горят в сознании, затем слабеют; если же произнести заклятие — истираются совсем. Вдобавок каждое заклинание отнимает у мага силы, физические и душевные: в какой-то момент наступает полное истощение, и тогда магу требуется отдых, прежде чем он сможет колдовать вновь.

(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 7)