Быстрые глаза Тассельхофа тем временем зорко обежали толпу, и с радостным воплем кендер вытянул руку, указывая через всю комнату. Да, кое-кто тоже не изменился: в свете очага сиял начищенный крылатый шлем с навершием в виде дракона.
— Кто это? — тщетно напрягая зрение, спросил Флинт.
— Карамон, — ответил Танис.
— Значит, и Рейстлин здесь, — сказал Флинт, и особого тепла в его голосе не было.
***
С другого конца комнаты, со стороны того столика, на котором поблескивал драконьими крыльями полированный шлем, докатился радостный рык. Угрюмое лицо Таниса озарилось невольной улыбкой, когда великан Карамон легко взметнул коротышку Таса над полом и сжал его в медвежьих объятиях.
***
Стол, за которым сидел Карамон, был отодвинут к самому стволу валлина, и Танис успел удивиться: с какой бы стати Отику передвигать его, тогда как все остальное в гостинице было совершенно по-прежнему? Но мимолетная мысль эта тотчас испарилась, ибо настал его черед угодить в дружеские объятия великана. Правду молвить не сбрось он с плеча лук и колчан остались бы от них одни только щепки
— Дружище!. — Глаза Карамона увлажнились. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но, расчувствовавшись, так и не смог Танис тоже на некоторое время утратил голос, но совсем по другой причине: в сокрушительных объятиях Карамона попросту невозможно было дышать.
(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 2)
***
Тут из-за двери выскочил Карамон, сгреб обоих за шеи и стукнул головами. Два вонючих тела осели на пол и остались лежать.
— Убил? — спросил Танис. Карамон нагнулся, осматривая стражников при свете посоха Рейстлина.
— Боюсь, что так, — вздохнул богатырь. — Слишком крепко я их приложил.
***
Карамон уложил мертвых гоблинов таким образом, чтобы ни у кого не осталось сомнений — они умерли в жестоком бою.
(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 4)
***
Речной Ветер обвел всех спутников быстрым пронизывающим взглядом и двинулся за ней, держась на шаг позади.
— Не доверяет он нам, — заметил Карамон.
— А ты доверял бы на его месте? — спросил Танис, покосившись на богатыря. Драконий шлем Карамона поблескивал в неверном колеблющемся свете, ветер раздувал его плащ, открывая кольчугу. О мускулистое бедро терся длинный меч, на плече висел короткий лук и колчан стрел, у пояса торчал кинжал. Щит хранил следы множества битв… Одним словом, великан был готов ко всему.
***
— Карамон — сказал Танис. — Боюсь, нам надо бы побыстрей…
— Успеем, — невозмутимо ответствовал великан. Он почти нес брата, обхватив могучей рукой его хилое тело. Рейстлин кашлял почти беспрерывно, но все-таки шел.
***
У края набегающих волн уже стояли Рейстлин и Карамон. Маг трясся всем телом, кутаясь в свои одеяния.
— Мне нельзя мочить ноги, — прошептал он хрипло. Карамон не ответил. Его могучие руки подхватили брата, точно дитя, и опустили его в лодку. Маг съежился на корме, не произнеся ни слова благодарности.
***
— Незачем всем мокнуть, — крепко держа борт лодки, сказал Карамон. — Вы со Стурмом полезайте, а я оттолкну.
Стурм забрался в лодку, Танис благодарно хлопнул Карамона по спине и последовал за рыцарем. Богатырь столкнул лодку, с прибрежной мели.
(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 5)
***
Большинство его друзей уже спало, за
исключением Карамона, сидевшего над
Рейстлином. Танис подошел к ним.
— Ложись, —
шепнул он Карамону. — Я присмотрю.
— Нет, —
ответил великан и осторожно поправил
плащ, которым был укрыт маг. — Я могу
понадобиться ему.
— Но
ведь и тебе надо поспать…
— Я-то
посплю. — Карамон усмехнулся.
***
Вот, потягиваясь и зевая, поднялся
Карамон.
— Овсянка! —
простонал он, заглянув в котелок. —
И это все?..
— На
обед будет еще меньше, — хмыкнул
Тассельхоф. — Так что подтягивай
ремешок. За последнее время ты, как я
смотрю, растолстел…
Великан
горестно вздохнул.
***
Карамон в один миг проглотил свою порцию,
затем — нетронутую порцию брата и
наконец — долю Стурма. После чего с
тоскливой завистью смотрел, как ели
другие.
— Будешь
доедать?.. — спросил он с надеждой,
указывая на Флинтов кусок хлеба. Гном
ответил испепеляющим взглядом. Тассельхоф
перехватил взгляд воина, устремленный
в его тарелку, и от греха подальше запихал
в рот сразу весь хлеб, чуть не подавившись
при этом.
(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 6)
***
Карамона охватил панический страх. Ему случалось биться и с гоблинами, и с троллями… но эти жуткие жрецы положительно выбили его из колеи! Карамон почувствовал себя ужасающе одиноким, обреченным… и тут в сознании прозвучал знакомый ободряющий голос.
— Я здесь, брат, — спокойно сказал Рейстлин.
— Ох, вовремя! — выдохнул Карамон, грозя мечом наседающей твари. — Что хоть это за нечисть?
— Не коли их! — поспешно предостерег Рейстлин. — Убитые, они обращаются в камень. Это какие-то люди-ящеры, а совсем не жрецы. Им для того и понадобились одеяния и капюшоны, чтобы скрыть свой облик!
Близнецы разнились между собою, подобно свету и тени, но боевая команда из них была неплохая. Особенно помогала им в битвах способность быстро обмениваться мыслями, лишь немногое произнося вслух.
***
— Встань позади меня! — хриплым шепотом приказал Рейстлин.
Нагнувшись, Карамон подхватил меч и кинжал и нырнул за спину брата. Он очень боялся за близнеца, однако знал, что Рейстлин не сможет произнести заклинание, пока он стоит на пути.
***
— Мы здесь! — отдуваясь, прогудел богатырь. Одной рукой он поддерживал брата, сотрясаемого непрерывным кашлем. — Ну как, — спросил он жизнерадостно, — мы их всех уложили?
(Драконы Осенних Сумерек, книга 1, глава 8)
Комментариев нет:
Отправить комментарий